Школьные дни Соника

Примерно через месяц после моего знакомства с Эггманом Арнольдовичем мне стало совершенно ясно, что мое первое впечатление о нем меня не обмануло: Эггман Арнольдович был довольно странным человеком. Выяснилось, что кроме того, что он любил чесаться жопой об стол, он также любил чесаться ей же об парты, и иногда, когда ему вдруг приспичивало почесаться во время того, как он прохаживался взад-вперед по классу, он резко останавливался, замолкал, подходил к углу первой попавшейся парты и перед мордой постепенно привыкавшего к этим выходкам ученика или ученицы, пару секунд чесал жопу об угол. После этого он невозмутимо вытаскивал из жопы трусы и, как ни в чем не бывало, продолжал урок. Кроме жопы, он любил чесать спину... Так как спину об парты чесать было трудновато, то он обычно открывал дверь в коридор, пристраивался к косяку и около минуты молча терся об него, как кошак, причем у меня всегда возникало ощущение, что еще немного – и он замурлычет. Дверь в коридор он также открывал, когда ему срочно надо было пернуть. В таких случаях он становился в дверном проеме, немного нагибался и выдавал залп в сторону коридора, однажды довольно сильно смутив этим нашу завуч, очень некстати оказавшуюся сзади в зоне поражения. А еще он иногда посредине утрока вдруг убегал к себе в подсобку. Нет, это нужно описать поподробнее... Ведет, значит, чувак урок, песдит что-то, излагает нетривиальные истины, и вдруг посредине предложения замолкает, замирает, глаза его вылазят из орбит, что через очки видеть довольно страшно, вдруг срывается с места и, рывком распахнув дверь, хуярит прямиком в подсобку! А потом мы слышим, как в подсобке что-то гремит, падает, разбивается, и через пару минут он возващается в класс весь расхристаный, взлохмаченый, с перекошенным ебалом и галстуком, как будто он только что там внутри с кем-то нихуево так пиздился... Ну и успеваемость... Как и следовало ожидать, под чутким руководством Эгга успеваемость в классе заметно снизилась. Для того, чтобы приучить народ преодолевать трудности, Эггман Арнольдович строго-настрого запретил во время контрольных пользоваться калькуляторами, и поэтому пятерок не было почти ни у кого. То же самое можно было сказать про четверки. Весь класс, включая вчерашних отличников, перебивался с двоек на тройки, а препода это абсолютно не ебало. По школе поползли слухи, что раньше он преподавал то ли в Политехе, то ли в ЛГУ, и его оттуда выгнали за зверства после коллективной жалобы студентов. Мы попытались было пойти по стопам счастливчиков-студентов и подкатили к нашему директору, но этот долбоеб делал вид, что не понимает, о чем мы с ним говорим, раздувал щеки и твердил что-то вроде: «Хуй знает о чем вы, Эггман Арнольдович – прекрасный преподаватель!». ...Моего кореша Шедоу по прозвищу Черный я нашел на черной лестнице за актовым залом, он задумчиво курил, сидя на ступеньках, и обдумывал создавшуюся у него ситуацию, при которой после четырех контрольных по физике у него было три двойки и одна тройка. Мои дела были ненамного лучше, поэтому я стрельнул у него сигарету и пристроился покурить рядом с ним. — Ты знаешь, Соник , — сказал мне вдруг Шед, — я пришел к однозначному выводу, что надо ему подложить Салли... То, что сказал мне Черный, было настолько дико, что я даже сразу не сориентировался. — Кому подложить?.. Какую Салли?.., — растеряно проговорил я. — Кому-кому?! Физику нашему пидарасу!!, — сверкнул на меня глазами Шед, — Салли Аккорн подложить, непонятно что-ли?! Салли Аккорн училась с нами в одном классе и о ней можно было однозначно сказать то, что на нее вставал у всех мужиков нашей школы, начиная с представителей первого класса и заканчивая выпускным. Ростом где-то метр шестьдесят, с талией, которую запросто можно было охватить одной рукой, с каштановыми волосами и с грудью... Бля, эта грудь 3-го размера как будто презрела все физические законы, а в особенности – закон всемирного тяготения, стояла совершенно перпендикулярно к телу, и, как магнит, притягивала взгляды всех встреченных Салли мужчин. Но, несмотря на все свои внешние данные, Аккорн была девочкой скромной, никому не давала, а всех, кто приставал, прямым текстом посылала нахуй. Поэтому Шедово предложение показалось мне абсолютно нереальным. Так как я ничего на это ему не ответил, Шед принялся объяснять: — Ты что, никогда не видел, как это уебище смотрит на нее ?, — возбужденно зашептал мне Черный, — Особенно когда он к ней подходит на лабораторных работах? Он, когда с ней разговаривает, аж дергается весь от возбуждения, я сперва все надеялся, что его от этого инфаркт хватит, ну или там инсульт, а он живучий, сука, покраснеет, подергается, а потом с него как с гуся вода! Так вот я и подумал, надо побазарить с Салли, мол хуе-мое, оценки у всего класса хуевые, нужно спасать положение, может быть, она согласится, а потом подойти к этому говнюку и закрыть с ним так, чтоб никто не слышал, типа хочешь выебать Аккорн, давай, сука, отменяй свои ебаные правила, исправляй классу все оценки и веди себя блять нормально, а не как долбоеб! А потом – пиздец, он в наших руках, если начнет выебываться, пригрозим, что ментам сдадим и пизда рулем! — Да, план, конечно, пиздатый, — ответил ему я и забычковал об перила окурок, — да только хуйня все: Салли ни за что не согласиться... Шедоу вздохнул, грустно опустил голову и сказал тихо: — Да бля... Вот и я думаю, что не согласится... Несмотря на то, что шансы того, что ради всобщего блага Салли согласится принести в жертву свою девственность и отдаться жирному поддонку были пренебрежимо малы, наш разговор с Черным весь день не выходил у меня из головы. Я его обдумывал и так и сяк, прикидывал хуй к носу, и к вечеру у меня сложился неплохой план, о котором я назавтра утром рассказал Шеду. — Ну чтож, это может и сработать, — задумчиво сказал Шедоу, — давай поговорим с Аккорн... ************* — Салли, тебе нравятся твои оценки по физике?, – издалека начал раскручивать Салли Шед Аккорн ее оценки по физике не нравились абсолютно. — С этим нужно что-то делать... – продолжал Шедоу. Салли была с этим полностью согласна. Но когда она услышала, что мы предлагаем и в чем заключается ее участие, она сначала встретила наше предложение в штыки: — Вы что, бля, совсем охуели?! – возмущенно спросила она, — и как вы себе это все представляете?! — Ну Салли, ну не нервничай, — начал убеждать ее я, — весь риск провала операции падает на Шеде : с этим гандоном пойдет говорить он. И если он воспримет наше предложение плохо, то пизды получишь не ты, а Шед, а ты всегда сможешь сказать, что ни о чем не знаешь и ни в чем не участвовала! Подумай, ведь ты ничем не рискуешь, рискует только Шедоу , что, в принципе, ему похуй, у него и так двойка в четверти вырисовывается... А если получится, то ты только выигрываешь!.. Короче, Салли согласилась уже на второй большой перемене. А после уроков в пособку к Эггману вежливо постучался Шедоу ... То, что переговоры с Эггом должен вести Шедоу, было нашим совместным решением. Дело в том, что после той злополучной истории с сигаретами Эгманом ко мне относился подозрительно, считал меня хулиганом и вобще фурром, по которому плачет колония для несовершеннолетних, и поэтому для такого щекотливого дела я явно не подходил. С другой стороны, Шедоу на уроках физики тихо сидел на задней парте, не выебывался, а контрольные работы писал так же плохо, как и все остальные. Поэтому к Эггману Арнольдовичу пошел именно Шед. Эггман Арнольдович, у меня к Вам серьезный разговор, — сказал Шедоу , после того, как закрыл за собой дверь подсобки. — В чем дело, Шедоу, двойки по физике спать не дают?, — пошутил Эггман и развернулся в кресле по направлению к Черному. Сесть, сука, нихуя не предложил. — Тут такое дело, Эггман Арнольдович, — типа смутился Шед, — я насчет ученицы одной из нашего класса, Салли Аккорн зовут ее... — Аккорн, ага, знаю, — заинтересованно пробормотал Эггман и даже немного подъехал к Чернырю на кресле. — Ну бля, я даже не знаю, как сказать... – продолжал ломать комедию Шед , — вобщем, любит она Вас Эггман Арнольдович!! Стук отвалившейся челюсти Эггман Арнольдович слышно было, наверное, даже за пределами школы. Но Шед не обратил на эту деталь никакого внимания и продолжил: — Жить она, понимаете ли, совсем не может без Вашей любви! Ничего не ест, даже не пьет нихуя, тоскует, Ваши портреты у себя в тетрадках рисует, по ночам видит сны только о Вас! Говорит, что если ее любовь останется безответной, то она не ручается за то, что с собой сделает!! Вобщем, пиздец девушке наступает, ее надо срочно спасать!! — Подожди, подожди... – Эггу нужно было время, чтобы привыкнуть к такому развитию событий, — дай собраться с мыслями... Нет, об этом не может быть и речи... Пойми, блять, что у нас 40 лет разницы, она моя ученица, я женатый человек, наконец!! Это были, конечно же, довольно веские аргументы, но и мы с Шедом к диалогу подготовились основательно: — Оставьте, Эггман Арнольдович! – всплеснул руками Шедоу(потом он мне рассказывал, что в этот момент разговора он еле-еле сдержался от того, чтобы воскликнуть: «На ком именно Вы женаты?! Вот на этом вот блять крокодиле?!», и показать пальцем на стоящую на столе фотку жены Эга) , — от Вас никто не требует ничего противозаконного! Всего-то Вам нужно встретиться с Аккорн, поговорить с ней по душам, объяснить ей, что и она Вам очень нравится, но ваши отношения должны оставаться платоническими, потому-что Вы женаты, потому-что между вами 40 лет разницы, потому-что Вы – ее учитель наконец! Может быть, Вы считаете, что будет лучше, если она покончит жизнь самоубийством, а в прощальном письме напишет «В моей смерти прошу винить Эггмана Арнольдовича >>Вам ЭТО понравится больше?!! Две минуты Эггман сидел молча и разглядывал Шеда с открытым ртом. Потом он его закрыл и сказал невнятно: — Хорошо, я с ней встречусь... Где и когда это можно будет сделать вдали от посторонних глаз?.. ************ В качестве укромного места свидания была выбрана дача на острове Ангела , принадлежащая далеким предкам Шеда, от которой Шед заблаговременно спиздил ключи. Салли мы привезли на дачу еще засветло, а в восемь вечера к даче на «Жигулях» Эггмана подлетели Эггман с Шедом. — Главное, это не нарваться на ее отца!, — впаривал Шед Эггману по-дороге. У нее папа – полный пиздец, майор наших войск, дочку бережет, как зеницу ока, все боится, как бы кто ее не выебал. Так что пришлось все устраивать на острове Ангела, Салли говорит, что он на даче только летом появляется, Вы уж извините, что так далеко лететь... Но главное, папы поблизости нет, ее папа – зверь просто, для него у человека почки отбить, как вам два пальца обоссать, отобъет и не поморщится! К приходу Эггмана Салли оделась, как надо: облегающие джинсы, полупрозрачная белая блузка, и, главное, никакого лифчика! Когда она открыла дверь и соблазнительно улыбнулась, Эгг охуел так, что очки его даже немного запотели. — Ох, как хорошо, что Вы заглянули!.., — томно произнесла Салли и, сладострастно изогнувшись, провела обеими руками свеху вниз по всему своему телу. Эггмана охватил легкий ступор. — Но что же мы в дверях стоим, добро пожаловать в дом!, — громко сказала Салли, достаточно громко для того, чтобы это расслышал я. Я до этого момента тихо сидел в кустах сирени позади дачи, но, услышав Саллино приглашение, вскочил и, как лось, нагло попер прямо сквозь кусты, грубо крича: — Ах ты ж сучка малая!! Прошмандовка малолетняя!! Всех щяс поубиваю нахуй!! И тебя и твоих ебарей!!! — ШУХЕР БЛЯ – ЭТО МОЙ БАТЯ!!!, — округлив глаза, пронзительно заверещала Салли и захлопнула входную дверь прямо перед носом препода . — Эггман Арнольдович!! ПИЗДЕЦ БЛЯ, СЪЕБЫВАЕМ!!!, — проорал Шед прямо в ухо совсем охуевшему Эггману Арнольдовичу и потащил его за рукав к машине. Эггман с опозданием, но все-таки врубил, что встреча со папой не предвещает ничего хорошего и тоже начал спасаться бегством. В это время я добежал до угла дома и, не переставая материться, активизировал две загодя припасенные для этого дела хлопушки, после чего Шедоу упал и, цепляясь за рукав Эггмана, прохрипел: — Эггман Арнольдович, мне пиздец бля... А Вы – бегите, спасайтесь!.., — после чего рука его, держащая рукав Эгмана, ослабла и он типа потерял сознание. Эггман понял, что еще немного и его подстрелят точно так же, как только что подстрелили Шеда, поэтому он недолго думая, взял низкий старт и через пару секунд уже зигзагами съебывал на своих «Жигулях» по безлюдной улочке острова Ангела. *********** Как и было уговорено, на следующий день ни Шед, ни Салли в школе не появились, а после уроков в подсобку Эггмана вошел уже я. Вошел я без стука... — Вы знаете, что Шедоу лежит в больнице с огнестрельным ранением в грудь?, — спросил я с порога. — В грудь?.., — промямлил Эггман Арнольдович, — нет, я об этом не знал... — А чтож Вы не поинтересуетесь здоровьем своего ученика? – продолжил я, как было запланировано, — На Вашем месте я бы очень сильно беспокоился о его здоровье... — Я вобще очень сильно беспокоюсь о здоровье всех своих учеников, — попытался отвертеться Эггман, — А что, собственно, с ним случилось? Надо было действовать решительно. Я взял свободный стул, придвинул его вплотную к креслу Эгга и, прямо глядя ему в глаза, сказал следующее: — Эггман Арнольдович, вот только давайте не будем выкручиваться. Дело в том, что я уже говорил с Шедоу и он мне все рассказал. И про то, что Вы с ним вчера ездили ебать Салли , и про то, что вас там попалил Аккорн старший, и про то, что он подстрелил Шеда и чуть было не подстрелил Вас, и про то, как Вы, бросив Шедоу на произвол судьбы, взяли и съебались на машине, все он мне рассказал! Так что не нужно строить из себя святого, Вам это не к лицу! Эггман глядел на меня, судорожно глотая ртом воздух. Надо было добивать, пока он не очухался. — Значит так, — по-деловому сказал я ему, — Салли нихера никому не расскажет, потому-что ей не захочется выставлять себя блядью. Саллин папа это дело замял, он договорился с Шедоу о том, что он представит дело так, как будто нашел раненого Шеда лежащим на улице, а Шед, в свою очередь, не станет рассказывать о том, что Саллин папа использовал не по-назначению табельное оружие. Поэтому и о Вас Шедоу тоже не расскажет ничего... Но погодите радоваться! Погодите радоваться, потому-что обо всей этой хуйне расскажу я! Понимаете-ли, мне совершенно посрать, что будут думать про Салли и что сделают за стрельбу с ее папой... Скажите, Вас давно выгоняли с работы? Насколько я знаю, недавно... Так вот, после того, как все вскроется, Вас выгонят с работы еще раз, но на этот раз – выгонят навсегда, выгонят окончательно и бесповоротно, выгонят с волчьим билетом! Эээ... Может быть, Вас заинтересует, как сделать так, чтобы я ничего никому не рассказывал?.. Эггман Арнольдович мне ничего не ответил, но по его виду можно было понять, что его это интересует. — Значит так, — сказал я ему еще деловее, чем раньше, — Ваши ебаные правила должны будут в корне измениться. Прежде всего, никаких контрольных во время воспитательского часа: Вы – наш классный руководитель, так пообщайтесь же со своими подопечными, ебанаврот! Теперь насчет контрольных: все облегчается на два балла. То есть за одну правильно решенную задачу – тройка, за две – четверка, за три – пятерка. За больше – тоже пятерка, хуй с Вами! И, кроме того, Вы должны разрешить народу пользоваться калькуляторами, заебало уже с столбик считать!