Школьные дни Соника

С этого момента в нашем классе начались золотые времена: успеваемость вдруг резко повысилась, во время воспитательских часов Эггман декламировал нам Евтушенко, Шедоу на уроках физики не появлялся, но неизменно по контрольным получал твердую четверку, но за неделю до окончания учебного года вдруг все неожиданно закончилось... Для того, чтобы подвести итоги учебного процесса и наконец познакомиться с родителями, Эггман Арнольдович затеял родительское собрание. А после его окончания к Эггману подошла мама Салли и растроганно ему сказала: — Большое спасибо, Вам, Эггман Арнольдович , за то, что Вы так хорошо относитесь к моей дочери! , Эггман Арнольдович немного покраснел и вобще почувствовал себя немного неуверенно. А мисс Аккорн продолжила: — Сиротинушка она у меня, без отца с пяти лет растет, Вы же ей просто как отец стали! — Как «без отца», — немного недопонял Эггман, — у Салли разве папа не в армии служит?.. — Какой там, армии, — замахала руками мисс Аккорн, — умер папа ее десять лет назад уже, пил много вот и сгорел по пьяни! — Умер, говорите, — задумчиво протянул , Эггман Арнольдович и добавил, — ну что же, большое Вам спасибо, Вы мне многое сейчас объяснили! ***************** На следующий день Эггман зашел в класс с несвойственной ему в последнее время наглостью, с размаху хлопнул журналом об стол и громко сказал: — Здравствуйте, дети! Значит так, могу вас порадовать, на следующей неделе у вас состоится заключительный экзамен. Все пять правил игры действуют в своем изначальном, трудном варианте. Пять задач, задачи повышенной сложности и по всем изученным нами темам. Никаких калькуляторов, все работаюм мозгами. Так как речь идет об итоговом экзамене, оценка за него составит половину оценки за четверть. Да, Соник, — обратился он вдруг ко мне, — передай пожалуйста Шедоу, что он тоже должен присутствовать, хватит ему уже прогуливать мои уроки и надеяться, что ему это сойдет с рук! Мы с Салли переглянулись и поняли, что приплыли... ********** В результате экстренного совещания, которое мы провели в тот же вечер в скверике напротив дома, в котором жил Шед, нами было принято единственно правильное в создавшейся ситуации решение: если итоговый экзамен, задуманный Эггманом, не состоится, то его хуевые результаты не смогут повлиять на наши оценки в четверти. А для того, чтобы этот ебаный экзамен не состоялся, Эггман в последний день четверти, а экзамен был назначен на 11 часов утра именно в этот день, не должен прийти в школу. Мы не задумывали, не дай Бог, замочить Жирного ублюдка или что-то вроде этого, нами были запланированы гораздо более креативные вещи... ********** В 7:30 утра в день экзамена Эггман , как обычно, повернул ключ в двери, для того, чтобы ее открыть и отправиться в школу. До 11-ти утра у него уроков, в принципе, не было, но ему хотелось с утра поговорить с директором и закрыть еще несколько дел. Эггман был в приподнятом настроении, а в его портфеле был бережно сложен листок с условиями задач экзамена, любовно отобранных им из задачника для поступающих в МФТИ. Но на сей раз дверь не открылась... Роботник почуял недоброе и всем телом навалился на дверь. Дверь жалобно скрипнула, но не поддалась. Почувствовав, как к горлу его подступает бессильная ярость, он что есть сил забарабанил кулаками о дверь и заорал: — ЕБАНАВРОТ КТО— НИБУДЬ, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ НАХУЙ!!! Истошные крики Эггмана услыхал его сосед сверху, Лука , который как раз спускался по лестнице, чтобы пойти на работу. Подойдя к двери, за которой орал Эггман, он немного послушал о чем тот орал, а потом вежливо постучал и сказал: — Ну ты, типа того... кончай кричать Эгги... — Да блять Лука , тебя мне сам Бог послал!!, — обрадовался Эггман, — помоги мне выйти, я че-то дверь открыть не могу!! — Сейчас посмотрим, что там у тебя с дверью, — обстоятельно сказал ему Лука, нацепил очки и внимательно осмотрел дверь. Прежде всего, он обнаружил, что дверь аккуратно прикручена к косяку с помощью десяти здоровенных шурупов, по три с боков и по два сверху и снизу, которые были довольно глубоко загнаны в косяк, а выпирающими частями не давали двери открыться. Кроме того, он прочетал написаный от руки печатными буквами плакат, прикнопленый к двери, который гласил: «КТО АТКРУТЕД БАЛТЫ ТОТ ПАЛУЧЕТ ПЕСДЫ!!», а рядом был нарисован довольно мохнатый женский половой орган, и, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений, к нему вела стрелочка, у основания которой было написано теми же печатными буквами: «ПЕСДА». Прочитав, шевеля губами, написанное, Лука призадумался: получать пизды ему совсем не хотелось. Поэтому, потоптавшись немного перед дверью, рассмотрев как следует рисунок и зачем-то его понюхав, он сказал через дверь: — Знаешь, Эгги, как-нибудь в другой раз... Да и инструмента у меня нихуя при себе нету... И, почувствовав легкий стыд, Лукас быстро затопал по ступенькам, оставив Эггмана не солоно хлебавши. Эггман понял, что, если он сам себе не поможет, ему не поможет никто. Поэтому он метнулся на кухню, вернулся оттуда с топориком для рубки мяса, и, не обращая никакого внимания на протесты жены, начал методично вырубать собственную входную дверь... На стоянку Эггман вышел в пятнадцать минут девятого. И сразу заметил, что с его транскопртом что-то не так. То есть типа стоит машина, но выглядит как-то ниже, чем рядом стоящие другие «Жигули», хотя, по-идее, они должны быть одинаковой высоты. Когда Эггман подошел поближе, он увидел причину странно низкого роста своей тачки: все четыре колеса ее были порезаны и тачка стояла на ободах. Но человека, только что в щепки разрубившего свою входную дверь, такие мелочи смутить уже не могли: Эггман дико захохотал и оценивающе посмотрел на колеса соседней машины. «Хуйня, сейчас сделаем», — подумал ЭГГ и попытался открыть багажник, чтобы достать инструмент. Но не тут-то было: в замке багажника, как и во всех других замках его тачки, торчал обломок какого-то чужого ключа и все было залито засохшим клеем. «Ну сука синяя , встречу – никакая банда не поможет!», — подбодрил себя жирник, поднял с земли камень и выбил им стекло возле места водителя. Открыв затем изнутри машину, Эггман опустил заднее сиденье и достал нужный ему инструмент. Операция по переставлению колес между его тачкой и соседней заняла около 40 минут, и к девяти утра счастливый Эггман гордо выехал со двора. Он был счастлив настолько, что не заметил, что какой-то злоумышленник снял с его машины номера... Как нам удалось выяснить в результате недельной слежки за Эггом, по пути в школу он любил попить кофе в той забегаловке, в которой он когда-то купил мне сигареты. Вот и сегодня он запарковал тачку недалеко от нее и прямиком попиздовал вовнутрь, где заказал свои обычные кофе с булочкой. И когда он уже отхлебнул из чашечки, какой-то неловкий посетитель, лицо которого было скрыто под низко надвинутым капюшоном, проходя нечаянно задел плечом и случайно уронил его портфель, стоявший на стойке. — Вот блядь, смотреть надо, куда идешь!, — сделал ему замечание Эггман и на две секунды нагнулся, чтобы поднять принадлежащую ему вещь, что оказалось достаточным для того, чтобы неуклюжий посетитель довольно ловко заменил чашку Эгга на другую, внешним видом никак не отличающуюся от той, которая была раньше. Новая чашка Эггмана , кроме черного кофе с сахаром, содержала сложный коктейль медикаментов, в течение двух-трех минут после приема вызывающий неудержимый понос. Так, по-крайней мере, утверждал наш консультант, призер республиканских олимпиад по химии и будующий техник Теилз. И он нас не подвел: через пару минут Эггман вдруг резко прекратил пить кофе, схватил в охапку свой драгоценный портфель и, не обращая внимание на движущийся по проезжей части транспорт, вприпрыжку побежал через дорогу по направлению к ближайшему общественному сортиру. За ним следом спокойно проследовал подменивший ему чашку Шедоу. В сортире Эггман находился немногим более получаса, все это время Шедоу тихо сидел в соседней кабинке и мужественно вдыхал вонь, которую выдавал из себя наш классный руководитель. Для того, чтобы ему легче было ее переносить, Шедоу закурил, а когда Эггман наконец оставил общественное место общего пользования, он тоже поднялся с унитаза, бросил в очко 3 здоровенных куска карбида, а окурок прилепил на сидение. Теперь надо было быстренько съебываться... Взрыв прогремел, когда обессилевший Эггман на подгибающихся ногах добрел до своей машины и уже открывал дверь. — Держите этого козла!!! Это анархист ебаный, он сортир подорвал!!!, — заорал ждавший этого момента Шед и, призывая двух дежуривших неподалеку служителей закона, усиленно стал тыкать в нашего препода пальцем. Копы нехотя двинули по направлению к Эгману, но когда прочитали граффитти «Пидары – КАЗЛЫ», размашисто намалеванное мной на борту его тачки, их скорость заметно увеличилась, и через пару секунд Эггман уже лежал на асфальте с заломленными за спину руками, а один из копов осматривал содержимое довольно подозрительной машины без номерных знаков. В тачке, на полике между передними и задним сидениями обнаружились 18 листков с планом нападения на полицейский участок, причем если бы рассматривавший их легавый обладал минимальными знаниями истории, он бы сразу узнал в нем схему Сталинградской битвы, срисованную из учебника «История СССР», где вместо надписи «Группировка Паулюса» фигурировало «Полицейский Учястаг №7». Одна из копий плана была вложена в конверт авиапочты, в графе «Адрес Получателя» было аккуратно написано: «Personnel Representative, Central Intelligence Agency, Washington D.C. 20505». Порывшись в бардачке, коп обнаружил хорошо спрятанный пакетик с белым порошком, который на самом деле был пищевой содой, но служителю законв уже было похуй и он по рации вызвал машину для Эггмана и эвакуатор для его тачки. В отделении полиции №7, куда был немедленно доставлен опаснейший террорист, Эггман Арнольдович, его били с 10:15 до 10:40, пока на него не вышел посмотреть командир, капитан Полиции Жорик Пиздабольский Подняв с пола за грудки почти потерявшего сознание Эггмана Арнольдовича, он уже замахнулся, чтобы тоже его ударить, но вдруг его рука застыла в воздухе, в максимальной точке замаха, и он удивленно сказал: — Эгги?! Каким это хером ты здесь оказался??? С трудом шевеля разбитыми в кровь губами и слабо фокусируясь сквозь разбитые очки на роже капитана полиции, Эггман пробормотал: — Хуй знает, кто ты такой, но я здесь оказался по причине подставы, которую мне подстроили мои ученики, я ни в чем не виновен и требую немедленного освобождения... Жорик отпустил пиджак Эггмана, отчего тот штабелем грохнулся на пол, развернулся к охуевшим от такого поворота событий своим подчиненным и прорычал: — Вы кого блять задержали и отпиздили, суки?! Это же Эгги, мы же с ним четыре года подряд на продленке вместе куковали!!! ********* В одиннадцать утра наш препод в классе не появился. По такому случаю в пять минут двенадцатого я объявил во всеуслышание, что наверняка эта сука решила прогулять наш экзамен и на работу нихуя не пришла, но мы, как честные люди, не должны разбегаться, а должны честно прождать весь урок, и потом, с чувством выполненного долга, закрыть класс и отправиться отмечать конец четверти. И вдруг... Вдруг в класс ворвался стоявший на стреме у окна в коридоре Шед и, бешенно вращая глазами заорал: — Соник, песдец блять – ЛЕГАВЫЕ!!! Выбежав в коридор, я заценил въехавшую прямо на школьный двор коповскую тачку, из которой, пошатываясь, вышел Эггман и прямиком направился к главному входу в здание. Времени у нас почти не было. Я рывком повернулся к окружающим меня одноклассникам и нетерпящим возражений тоном скомандовал: — Ну и хули вы здесь столпились?! Быстро все в класс!!! Отвинтить ручку от двери было делом одной минуты, и вскоре мы услышали, как подошедший Эггман барабанит кулаками в дверь и орет: — Что это за безобразие?! А ну быстро открыли дверь!!! На что я тоже заорал, только изнутри и жалобным голосом: — Эггман Арнольдович, мы не можем!! У нас какая-то сука ручку от двери спиздила!!! Эггман ничего мне не ответил и я услышал его шаги, удаляющиеся по коридору. Я подумал, что просто так он не отступится. И я был прав... Через пару минут мы увидели из окна, как наш завхоз и какой-то лигавый в чине капитана бегут с по школьному садику с лестницей, а за ними хуярит со своим портфельчиком наш препод. Лестница безошибочно была приставлена к окну кабинета физики и Эггман, сжимая в зубах портфель, начал карабкаться к нам на третий этаж. У меня было возникла идея дождаться, пока Эггман залезет повыше, а потом открыть окошко и оттолкнуть лестницу, но я заметил, что такая же идея, по-всей видимости, возникла и у завхоза с ментом, которые, как вкопаные, стояли у основания лестницы и изо всех сил прижимали ее к стене. Я понял, что мы проиграли... Эггман вошел в класс через окно, предварительно разбив стекло портфелем, причем сделал это так обыденно, как будто он это делал по крайней мере два раза в месяц. А потом, оглядев класс через разбитые очки, плотоядно облизнулся сказал: — Извините, я тут немножко задержался... Сейчас – десять минут двенадцатого, но это хуйня, мне придется забрать у вас десять минут из переменки. Итак, записывайте условия задач...