Непокорный наложник

Спустя ещё день после того, как Сатофа оставила его после небольшого вечернего урока о поведении в этом месте и работе наложника, Скаю вновь захотелось выйти следом за Блум, в холл, полный лучей заходящего солнца. Улыбнуться парочке омег, приглядеться к их одеждам, взглядам, возможно, с кем-то заговорить. Осмотреться — кажется, в доме любовников правителя очень красиво. Сатофа рассказывала, что в главном зале в россыпи изумрудных растений и цветов разбит большой фонтан из серебряных камней, говорила, как красиво они переливаются на солнечных лучах, проникающих через верхние окна. Утром и вечером все любят посидеть на камнях у воды и выпить чаю, наблюдая за водяными солнечными зайчиками. Прислонившись к двери, Скай порой слышит журчание и всплески воды за разговорами и смехом расслабленных омежек. Забыв о мучительном чувстве вины, что не покидает его, Скай так хочет вновь окунуться в простую жизнь, в минуты отдыха. Как тогда, во времена учёбы, оказаться в дружественной компании, поговорить, повеселиться, почитать книгу у фонтана в окружении благоухающих цветов. В окружении страданий, в плену у мыслей об ужасном будущем… испытать эти дивные удовольствия — единственное, что доступно ему сейчас. «Пусть я остаюсь здесь и ненадолго, почему я должен как отшельник проводить эти дни взаперти? Прошла всего неделя, так хочется поговорить с кем-то ещё помимо Блум. К тому же на улице чудесная погода, вечерняя прохлада так приятна, вот-вот солнце скроется за горизонтом и всё вокруг накроют таинственные сумерки. Я так хочу прогуляться перед сном». Пришлось повременить со сменой тканевых обмоток и украшений на нормальные рубашку и брюки. Скай проверил свой внешний вид, ещё немного мазнул под глазами маскирующим кремом, и коснулся ручки двери. Сердце вдруг забилось сильнее, волнение одолевает Ская. Но он никогда не отступал перед трудностями, особенно такими незначительными. И только нажал на ручку… как уловил серьёзную суматоху там, в коридорах и холле. «Что происходит?» С разыгравшимся любопытством Скай коснулся двери и отпёр её, ступая за порог. Поборов лёгкую опаску, Скай сделал шаг и едва не был сбит с ног куда-то спешащим молоденьким мальчиком. Он оступился, развернулся, звякнули золотые украшения. Скай узрел такие же светлые ткани на его тонком хрупком тельце и его милое личико. Омежка проронил «простите!» и припустил куда-то вперёд. Скай только увидел, как мальчик был возбуждён чем-то… происходящим в гареме. Потому что не только этот малыш-наложник с более изысканной драгоценной серьгой в ухе спешил в ту сторону. — Скорее! Скорее, ребята! — послышалось неподалёку. — Владыка пришёл! Он выберет себе партнёра на эту ночь! Скай вздрогнул и замер. Сердце пропустило удар и заколотилось ещё быстрее. Он понимал, нельзя… нельзя смотреть туда, в ту сторону, откуда доносятся восхищённые восклицания и разговоры… о нём. О том человеке. О том альфе. — Валтор… — шепнул Скай. Он не смог противиться. За запахом множества омег вокруг, Скай за десять метров поймал лишь его — запах восхитительного сильнейшего альфы. Возможно, так у всех, все омеги здесь так восхищены им из-за этого запаха, все падают ниц перед ним лишь уловив аромат чутким омежьим носом. И Скай захотел. Возможно. Упасть ниц? Поцеловать его ладонь? Размять его плечи? Он не знает, что за желание так отчаянно забилось в нём. Он не мог оторвать глаз. Ему стало очень жарко, этим странным жаром окутало всё тело, и разум помутнел. Дымка заслонила собой боль, ударившую по Эраклиону. В мгновение и… На мгновение. Там, в главном просторном холле, усыпанном изумрудными растениями и благоухающими яркими цветами, там, где плескается серебряный мерцающий фонтан в золоте колонн, стен и изысканных фресок… Владыка. Валтор. Вокруг собрались десятка два омег, все лепечут восхищённо и счастливо, приветствуют его — желанного альфу, великолепного мужчину, их повелителя. Рядом — Сатофа, хозяйка гарема спокойно контролирует происходящий переполох. Владыка выбирает, а после… его взгляд поднимается на опустевший коридор, по стенам которого двери комнат его милых наложников. Скай едва не вскрикнул. Кровь, вспышки магии, сражения насмерть без возможности спастись. Крики невыносимой боли, плач детей, звон стали оружия оглушили Ская. Ухмылка, довольство собой, повелевание одним лишь пронзающим взглядом. Взмах рукой, на лице Ская капли крови вставших на его защиту единственных оставшихся в живых родных эраклионцев. Скай захлопнул рот ладонями, простонав, задрожал, с трудом держась на ногах лишь с мгновение выдержал взгляд Валтора на себе и вбежал в комнату, накрепко запирая дверь. И съехал на пол, сжимаясь в страхе и ужасе, охватившем его разум. Сначала одно. После — совсем другое. Голова разрывалась от боли, а нос забит его мерзким запахом. Воспоминания схватили Ская подобно нежити, пожелавшей своими ледяными костями затащить его с собой в мир Преисподней. Паника заставляла его стонать и изгибаться, в зажатых ушах всё равно стояли предсмертные крики боли. Раны заныли словно их вновь прорезают огненными магическими лезвиями, и Скай дёргается, пытаясь избежать этого. Будто это не иллюзия охватившего его страха, будто это настоящая… повторяющаяся реальность… «Нет… я не могу… лучше бы я умер тогда… лучше бы склонился в подчинении перед ним… — Скай со стоном сжался на полу. Наконец он чуточку пришёл в себя, холод вечера, влага возникшего из ниоткуда накрапывающего дождя пробудили его, остудили и тело, и немного душу. — Помогите… Кто-нибудь…» Сегодня он наконец завершил все свои дела, срочные, а некоторые смог оставить на более позднее время, и немного отдохнуть. После захвата обширных земель Эраклиона возникло столько деловых предложений от дружественных королевств других измерений. Многие предлагали наладить более крепкие торговые связи, и Сандорийская империя после должного обустройства захваченной планеты с удивительно плодородными землями будет поставлять растительные культуры различных видов. Некоторые Владыка сразу же откинул в урну, другие же сжёг в своём пламени, когда места для мусора не оставалось. А несколько бумаг и писем всё же отложил, посчитав нужным обдумать выгодные предложения позже. Валтор обычно всегда сам решает все вопросы, каких бы сторон его стремительно разрастающейся процветающей империи они не касались, но всё же порой вызывает в свой кабинет мудрых и хладнокровных бет советников. Да и иных работников Владыка император старается не впускать в стены своего замка — и альфы, и особенно омеги могут нарушить весь его идеально выстроенный баланс рабочей силы в королевском доме. Эраклион захвачен, весь народ был убит, а поселения выжжены до последней дощечки. Что оставалось? Оставались лишь большие поля, которые после обработки земледельцами будут плодоносить не только пищу на стол его дорогим сандорийцам, но и золотые монеты в казну империи. Но и ещё кое-что, о чём Валтор думал едва ли не каждый день после неудавшейся публичной казни короля исчезнувшего в небытие Эраклиона. Короля. Об этом строптивом мальчике с золотыми волосами и удивительно яркими голубыми глазами он не мог забыть. Впервые Валтор видел такого дерзкого, уверенно в себе омегу, с недюжинной физической силой. И духовной. Ведь несмотря на то, как жестоко Владыка убивал последних жителей его павшего королевства, он так и не склонился перед ним, не принял его новым властителем своих земель. Но это было лишь для услады глаз заскучавшего императора и его народа, собравшегося в тот день на главной площади столицы. Ведь Эраклион всё равно отныне принадлежит ему, а король теперь заточён в золотой клетке новым наложником. Валтор знал, какая досада сейчас мучает маленького омежку, но и отпустить его уже не мог. Кто бы сколько его недооценивал, Валтор видел в его глазах дух правителя — как король видел в нём короля. Лишь его взгляд говорил, что просто так он этого не оставит и сделает всё, чтобы отомстить нахальному завоевателю. Скай, пусть он и омега, он бы повёл за собой новый народ, возмущённый хоть чем-то в правлении Сандорийского Владыки, и мог составить великолепный план стратегии, в котором свергнул бы нынешнего правителя и вернул себе не только Эраклион, но и забрал всю империю Магического измерения. Для Валтора это звучит заманчиво, но позволить этому случиться он не мог. А вот от наблюдения не отказался бы — жаль, что это невозможно. Наблюдать за милым непокорным омегой он мог и отсюда, из своего кабинета. И из спальни, наконец возвращаясь после тяжёлого рабочего дня в кровать. И принимая ванну. Да, запрещено следить за наложниками королевского гарема, нет скрытых камер в комнатах омег. Да и Валтор не стремился видеть остальных. Его интересовал лишь златовласый мальчик. За чашкой чая почти сразу после псевдо-эшафота для короля и жестокой казни собственными руками оставшихся эраклионцев в последствии шантажа так и не сломавшегося омеги, Валтор за полчаса сплел отлично действующее заклинание и, не желая рушить собственный барьер от вмешательства, наложенный на стены гарема, вырывал лишь несколько картинок и не смог уловить звука бесед Сатофы и Ская. И отчего же Валтор сейчас тихо полыхает в душе от ранее неизвестного ему чувства ревности и отчаяния? Только во всей этой суматохе восхищённых омег он взглянул на одного единственного, который не спешил подойти, и сломал его… лишь своим взором. Скай сильно испугался. А теперь и этот пристальный взгляд Сатофы, без слов предупреждающий, что трогать малыша сейчас нельзя. Как же Валтор разъярился! И вновь в мыслях всплывают эти картинки, как Скай поддаётся ей, этой прекрасной леди-альфе, как позволяет себе быть на глазах Блум полностью обнажённым, касаться своего тела, волос, шеи… Валтор скрипнул зубами, подавляя полыхающую ярость, и ткнул в первого попавшегося омегу, из толпившихся вокруг. — Ты. В десять часов я ожидаю тебя в гостиной своих покоев. И даже не посмотрел. Просто ушёл. У Валтора было отвратительное настроение. Кажется, он затеял в своей голове битву, о которой его противник даже не подозревает. Но соперничество альф за понравившегося омегу — дело серьёзное и довольно опасное. Но было ещё кое-что, что неустанно терзало Валтора. Узнав, что строптивый королевский омега, что Скай в таком… странном состоянии, что он напуган как самый простой омега и не ринулся на появившегося на пороге гарема самого ненавистного ему человека, Валтор невольно забеспокоился. Но он по-прежнему здесь, в его доме, не совершает попыток побега, но… «Ему нужно время. Придётся подождать. Кажется, ночные кошмары и чувство вины по-прежнему терзают его. Но как бы я хотел поговорить с ним снова». Сегодняшним вечером выбранный Владыкой омега вернулся в гарем сразу после ужина. Правитель лишь сказал, что его, возможно, прихватила лёгкая хворь от долгой и тяжёлой работы, и сегодня он собирается отправиться почивать без плотских удовольствий. Впрочем, малыш, как оказалось, один из самых молоденьких омежек, не был сильно расстроен — его вызывали уже второй раз за месяц. Как Валтор, отлично разбирающийся в своём сознании и всегда держащий полный порядок в своих мыслях, принимая всю даже горькую истину о себе самом, и знал, Сатофа и своим очаровательным ушком с длинной рокошной серьгой не повела. Своим уверенным взглядом хозяйка гарема подсказала Владыке, что этот омега сегодня не сможет принять его приглашение. И ни о каком соперничестве с тем, кто спас её, с тем, кого уважает, она и думать не могла. Валтор для неё почти второй отец, до создания своей империи, до того, как магия пала окончательно, юную принцессу он — взрослый мужчина воспитывал сам и заботился о ней, сколько хватало сил. Сатофу, отправившую выбранного на этот вечер омегу готовиться в хорошую горячую баню, беспокоил лишь один человек. И не стучась, Блум вошла в комнату юного златовласого омежки. Казалось, здесь лишь остался включённым свет и забытое открытым окно. Но вдруг абсолютную тишину нарушает тихий вздох. Взволнованная Сатофа видит сжавшегося запуганного мальчика у кровати. — Скай! О, Творец! Что случилось?! — Блум проверяет замок на двери и спешно опускается рядом со Скаем, обнимает его, ласково гладит по голове. — Ох… ты ведь дрожишь. Тише, тише… Скай вскинул голову, но Блум не увидела в его глазах слёз. Лишь безумный очень сильный страх, вспыхивающей удушающей паникой. — Блум!.. Блум! — Скай схватился за её плечи и вжался в Сати, прячась от ужаса, схватившего его. — Ну, ну, всё хорошо. Я с тобой. Теперь всё будет в порядке, страхи миновали нас, — мягко шептала Блум. — Он… он ушёл? — дрожащим голосом проронил Скай. Он был в сознании, он полностью понимал происходящее, но… не мог заставить себя очнуться. Всё воспитание как альфы уходило землёй из-под ног. И оставалась лишь хрупкая и нежная сущность омеги, испытывающая весь ворох страха, путающаяся в паутине паники, барахтающаяся словно бабочка. — Да, он ушёл. Я не позволила ему коснуться тебя. Как и обещала, за моим словом некоторое время ты будешь в безопасности, — улыбалась Сати. И аккуратно поднялась со Скаем на кровать, усаживая вздрагивающего омежку. Кажется, он немного успокоился. — Спасибо, — Скай зажмурился, сдерживая вдруг навернувшиеся на глаза слёзы, и широко улыбнулся. — Спасибо, Блум. Сатофа поперхнулась на слове и растеряла свои мысли. Запах Ская изменился с его эмоциями, как и у всех омег, и он наконец стал сильнее. Но… каким… Блум мотнула головой и с улыбкой глубоко вздохнула, прогоняя это наваждение. Насколько бы сладким оно ни было. — Хочешь я останусь с тобой на ночь? — Блум ласково коснулась растрёпанных волос Ская и вновь получила… его особый взгляд, а нос поймал частицы дивного аромата. — А ты… можешь? Да, пожалуйста, — подался вперёд Скай, изо всех сил стараясь взять себя в руки. — Тогда сегодня вечером я вернусь к тебе. Блум мягко отпустила Ская и отстранилась к двери. Успокаивающая улыбка не покидала её губ, но глаза… были словно чем помутнены. Блум вела себя чуточку странно, чего Скай не заметил за своим волнением. — Сейчас я завершу все дела и тот час же приду к тебе. Не переживай, мы не будем спать в одной кровати, — шутливо хихикнула Сати и выскользнула за дверь. Словно пыталась сбежать. И только оказавшись за порогом, спешно вытащила из тайного кармана повязки шприц и вколола себе некое лекарство, вновь раня свою ногу. Как и днём назад, когда Скай касался её, когда юный омега был слишком близко. Подавитель, созданный самой альфой для себя, для своей трудной работы среди множества омег, растворился в её организме и быстро снял возбуждение сущности. Никто не видел этого, и Блум наконец смогла вздохнуть спокойно. «Стоило Скаю появиться здесь, как я теряю контроль, и вновь прибегаю к этому разрушительному средству, — Блум с горечью сняла иглу и опустила шприц в урну. Всё хорошо в этом лекарстве, но оно вызывает привыкание и… медленно накапливается в теле альфы, разрушая её сущность. — Поэтому я и не смогу быть вместе со своим омегой. Неполноценная здесь только я, Скай». Сати забралась пальцами в волосы, болезненно скалясь. Живот всё ещё крутило, а разум весь окутан туманом. Всё также, всё по-прежнему запах Ская ощущается вокруг, а возбуждение опаляет жаром тело. Но вдруг Блум вскинулась и обернулась. Дверь в комнату напуганного королевского омеги, прекрасного златовлатого юноши, словно отражающего солнце и небо, и воплощение красоты. «Или… моё тело снова начало реагировать, когда я впервые встретилась со Скаем. Неужели мы… но мы не можем…» Блум судорожно вздохнула и постаралась воспрянуть духом. Необходимо выкинуть всё это из головы и заняться омегой, которого Владыка выбрал на сегодняшнюю ночь. Но даже за работой Сатофа не могла перестать думать о своей самой большой ошибке за последние месяцы жизни — если её опасения правдивы, то как она сможет оставаться разумной рядом с абсолютно беззащитным спящим омегой, к которому её так влечёт?..