Снова жива

Выбранные книги по иллюзиям оказались очень сложными и скучными. Миртл приходилось пересиливать себя и перечитывать по несколько раз непонятные моменты, при этом стараясь не заснуть. Закончила она, только когда солнце почти село. Отложив литературу, девочка с удивлением заметила, что на столике стоит поднос с горячей едой. И как она его не заметила? Закончив с поздним обедом, Миртл решила еще раз вкратце повторить усвоенное: иллюзии — это воздействие непосредственно на мозг смотрящего. То есть если трансфигурация воздействует на предмет, меняя его структуру, то иллюзии меняют восприятие объекта. Однако таким образом весьма сложно провести, например, окклюмента или опытного мага иллюзий. И боковым зрением тоже можно было сквозь морок увидеть. Но среди студентов Хогвартса таких не было, во всяком случае, оставалось в это только верить. Сложность заключалась в том, что малейшая ошибка могла привести к непредсказуемому результату, а снять иллюзию сложнее, чем сделать. Вдруг в палату вошла медведьма и сразу же бросила взгляд на книги. — Мисс Уоррен, вы что? Нельзя использовать никакое магическое воздействие при вашем недуге, неизвестно, какие последствия повлекут такие необдуманные действия, — сказала мисс Бонескут и отобрала литературу. — Я верну это в библиотеку. — Но… — Никаких «но». Сейчас я ещё раз проведу диагностику состояния, — медведьма начала творить заклинания. — Всё с Вами в порядке. Завтра утром уже отправитесь в свою спальню. Мне жаль, что так получилось, но безопасно скрыть эту проблему никак нельзя. Желаю скорейшего выздоровления, — сказала она и ушла. Миртл расстроилась. Затем достала книгу, которую положила в тумбочку, чтобы не мешалась во время изучения других. Кажется, ей попадались на глаза другие варианты наложения иллюзий. Но какой из них самый безвредный? Возможно, стоит обратиться за помощью к одному из преподавателей? Но они, скорее всего, побояться рисковать. А что, если… — Пики! — Вызывали, девочка-ученица? — тут же появился домовик и выжидающе посмотрел на неё. Миртл вздронула, уж слишком внезапно он возник. — Пики, скажи, ты можешь переносить портреты? — Только по приказу профессора или завхоза. — А ты не знаешь, нет ли портретов мастеров иллюзий? — Отчего же, знаю. Мистер Камелот всегда был признанным иллюзионистом, к нему за помощью обращались маги не только с Великобритании, но и со всего мира. — А где он висит? Портрет, я имею в виду. — Рядом с Большим Залом. Миртл мысленно выругалась. Кажется, придётся совершать ночную вылазку и молиться всем Богам, чтобы её никто не заметил. Ей не хотелось ко всему прочему ещё и наказание получить. — Спасибо, ты мне очень помог. Пики, не мог бы ты часа в два ночи переместить меня к портрету? — Сожалею, но без соответствующего приказа нам запрещено переносить учеников в ночное время. — А до скольки вы можете это делать? — До десяти вечера. — Ты не мог бы где-то в полдесятого проверить, нет ли никого в районе портрета? Если нет, перенесешь меня туда? — Пики может. — Ладно. Спасибо, Пики, ты мне очень помог! — Рад служить, — сказал он и аппарировал. Интересно, ей показалось, или эльф усмехнулся? До нужного времени было ещё довольно далеко, и Миртл начала думать, чем себя занять. Под рукой оказались так и не открытые книги по водной магии. Почему бы и нет? Чтиво оказалось на удивление интересным и захватывающим. Никаких формул и определений, только практика и истории реальных людей. Вообще, конкретно про воду не было ни одной книги. Две из них были посвящены работе со всеми стихиями, другая была про различные нестандарные способности у магов. Она узнала, что помимо стихийников есть люди с талантами понимать зверей, растения. Это не говоря про дары в области некромантии, зельеварения, окклюменции, легиллеменции, предвидения. Обычно, если дело касалось стихий, то человек получал одну из них. Но считается, что Мерлин мог одинаково хорошо работать со всеми, и Николасу Фламелю почти удалось приблизиться к его уровню. Говорят, именно это и помогло ему создать философский камень. Так вот, о воде: в идеале, конечно, нужно было работать с открытым водоёмом. Самое первое, что надо сделать — медитировать у источника воды, найдя источник стихии в себе. Также помогали специальные «водные» камни — аквамарин, жемчуг, бирюза. У людей с такой направленностью хорошо получались целительство, гербология, а также зельеварение. Стихия даровала способность убивать довольно страшно — высушивая человека изнутри. Или, если есть хотя бы незначительная потеря крови, заставить её вытекать. Но вообще, применив фантазию, можно вполне представить и ещё способы, что Миртл и сделала. Девушка содрогнулась от таких мыслей и пошла в ванную, включила воду — но неожиданно не получилось ничего: вода не хотела её слушаться. Безуспешно попробовав несколько раз, Миртл поняла, что ничего не поняла. Не могло же ей всё это в самом деле почудиться? Снова вернувшись к книгам, девушка поняла, что не может осознать абсолютно ничего — слишком много информации она получила за один день. Может, попробовать помедитировать? Припомнив прочитанное, она села в некое подобие позы лотоса, насколько девочка себе это представляла, и закрыла глаза, погрузившись во внутренний мир и остановив внутренний диалог. Но как Миртл ни пыталась, источник упорно не желал находиться, а мысли — останавливаться. Обессиленно откинувшись на подушки, девочка вызвала Темпус — надо же, уже полдесятого. Вслед за мыслью о времени появился и Пики: — Всё чисто, девочка-ученица. Давайте руку, — Миртл протянула ладошку, и мир вдруг резко потемнел. Снова увидев свет, девушка обнаружила, что находится рядом с Большим Залом, но без Пики. Отлично, кажется, тут никого нет. Но где же нужный портрет? Будто в ответ на немой вопрос, Миртл увидела тонкую почти призрачную нить, которая тянулась куда-то за поворот. Возможно, это Пики ей так подсказал? Или что это за чертовщина? Не найдя альтернативного выхода, девушка пошла по линии — идти, к слову, пришлось недолго. Да, нить закончилась аккурат напротив портета — с него на Миртл изучающе смотрел мужчина неопределённого возраста, с русыми волосами, собранными в хвост, и аккуратной бородкой. Острый, пронизывающий взгляд, вкупе с не менее острым носом производил отталкивающее впечатление. Но вдруг человек на портрете преобразился — ушло хищное выражение, черты лица словно бы смягчились, в уголках глаз появились морщинки, которые обычно бывают у часто смеющихся людей, а улыбка оказалась неожиданно приятной. — Ну, здравствуй, юная иллюзионистка. Я не сторонник всех этих расшаркиваний и хождений вокруг да около — Пики мне сказал о твоей проблеме, и я готов помочь, не безвозмездно, конечно. Ты согласна выполнить мою небольшую просьбу?