Снова жива

В коридорах Хогвартса после первого урока стоял шум и гомон — студенты поскорее стремились добраться до нужного класса, который мог находиться в другой части замка, и при этом успеть поделиться новостями и впечатлениями с друзьями, а самые продвинутые ещё и подкрепиться булочкой или яблоком, утащенным с завтрака. Вдруг все разговоры на втором этаже замка прервал сдвоенный девичий визг — он раздавался со стороны женского туалета, возле которого начала собираться толпа. Через некоторое время подошёл и преподаватель — Альбус Дамблдор, кабинет которого находился на этом же этаже, и быстро разогнал зевак в свои спальни. Открывшаяся картина заставила много повидавшего преподавателя трансфигурации побледнеть и схватиться за сердце — на полу лежало изуродованное тело одной из учениц. Это был первый раз за долгое время, когда в стенах Хогвартса кто-то погиб. Профессор в первую очередь отправил патронус директору, который должен будет вызвать и авроров. Как ни хотелось обойтись своими силами, но такую ситуацию замалчивать нельзя. Затем Альбус склонился над телом ученицы — выглядело так, как будто она погибла из-за какого-то животного. Диагностические заклинания показали время смерти — без пяти десять, тридцать первое октября. Ночь на Хэллоуин — случайность или ритуальное убийство? Не хотелось даже думать, что кто-то из учеников мог совершить такой кровавый ритуал. Тем временем подошли директор и авроры. — Эдвард и Сэм? Сказал бы, что рад встречи, но не при таких обстоятельствах, — сказал Дамблдор. Эдвард Одли и Сэм Уэйн были среди тех его учеников, кто после выпуска избрал путь стражей порядка — Эдвард стал аврором, а Сэм — судебным диагностом. — Здравствуйте, профессор Дамблдор. Это Вы обнаружили тело? Личность погибшей установлена? — Нет, его нашли две ученицы, они сейчас в Больничном Крыле. Не думаю, что от этих девочек можно узнать что-то новое. Погибшая — Миртл Элизабет Уоррен, магглорожденная студентка Когтеврана. — Хорошо, Вы позволите? — Альбус отошёл, и Сэм разложил чемодан, достал из него зелья и оборудование. Эдвард набросил ряд заклинаний, в том числе диагностических, на тело и помещение, зачаровал перо и пергамент, на котором записывал результаты. Спустя минут двадцать подобных манипуляций авроры подошли к ожидающим их профессорам. — Вот, возьмите, копия отчёта и заключения, — Эдвард протянул пергамент директору. — Можете ли вы позвать профессора УЗМС? Армандо тут же отправил патронус. — Сэм, Эдвард, что скажете? — спросил Диппет. — Ученица явно умерла от внезапной сердечной смерти — буквально за несколько секунд. Гормонов страха в крови не найдено, однако остаточный эмоциональный фон показывает сильное нервное потрясение и удивление. Немного странные эмоции при виде некого животного, вам так не кажется? — Сэм прервался, потому что пришёл профессор Кеттлберн. Он скупо поприветствовал присутствующих и направился к телу ученицы — открывшаяся картина навсегда оставила след в душе преподавателя. — Такая молодая, какая жалость! И где? В школе, которая всегда хвалилась своей безопасностью. — Профессор, — обратился к нему Эдвард, — нам нужно Ваше заключение как специалиста: какое животное могло это сделать? Кеттлберн склонился над трупом. — Похоже на акромантула, вот только я бы не сказал, что это он. Да и откуда в школе акромантулы? Я их точно не приносил, а в Запретном лесу их немного, и на опушке никогда замечены не были. Больше похоже на то, что кто-то захотел скрыть следы преступления, выдав своё злодеяние за нападение животного. Однако это звучит ещё менее вероятно, чем большой паук, гуляющий по школе. Директор Диппет спохватился и отправил патронусов всем преподавателям и старостам школы, сказав им загнать учеников в гостиные и не выпускать без соответствующего распоряжения. — Знаете, мне всё же кажется, что это убийство. Да и в мире магии смерти на Хэллоуин редко бывают случайными, — сказал Сэм. — Однако мы не можем исключать вероятность наличия неизвестного существа, предположительно акромантула. Я вызову отряд зачистки, — добавил Эдвард. — Позвольте, давайте обсудим все вопросы в более подходящем месте. Если вы закончили, я попрошу домовиков перенести тело в подобающие условия и убрать туалет. — Тело можете убрать, однако место преступления только оцепите, ничего здесь не трогайте. Лучше вообще закройте этаж, — ответил Уэйн.

***

Пока авроры удалялись в кабинет Альбуса, Армандо направился в свой — следовало дать доступ прибывшему отряду зачистки, сообщить ужасную новость родителям девочки и придумать речь и объяснение для всей школы. А ещё сюда обязательно нагрянет пресса, и придётся успокаивать родителей, что их детям ничего не угрожает. Однако дойдя до своего стола, директор первым делом глотнул дозу успокоительного. «Бедная девочка. И бедный я», — невесло подумал директор. Не уследил, проглядел, допустил трагедию. Вероятно, и правда он уже не подходит на должность директора — возраст не тот. Диппет бросил в камин третье неудавшееся письмо. А может, вообще сообщить родителям после окончания расследования? Всё равно ещё нельзя хоронить девочку. Из-за чего же всё-таки она умерла? Слова авроров не выходили из головы, и профессор открыл заключение. Смерть на Хэллоуин, предположительно убита в ритуальных целях. Надо же, если бы не его идея провести полноценную встречу Самхейна, возможно, девочка оказалась бы жива. Хотя идея не его. Том Риддл — мог ли он сделать это? Том, милый мальчик, который так напоминал Армандо его самого. Неужели он? Может ли быть, что среди учеников появилось настоящее чудовище, которое гораздо страшнее магических тварей? Или по школе бродит акромантул? Обе идеи одинаково маловероятны, но поговорить с Томом следует в любом случае, как и поделиться мыслями с аврорами.

***

Отряд зачистки ничего не нашёл и отбыл восвояси — либо акромантул уже уполз из школы, либо хорошо спрятался, либо это был не он. В школу прибыл главный следователь и начали ломиться уже обо всём прознавшие журналисты, но Хогвартсу пока удавалось держать оборону. На ужине, который неожиданно для всех стал поминальным, директор сообщил печальную новость — по невыясненным обстоятельствам погибла одна из учениц, Миртл Элизабет Уоррен. Однако несмотря на траур, директор не отменил занятия, а наоборот, увеличил нагрузку — безделье только усугубит ситуацию. Над Большим Залом повисла напряжённая атмосфера: кто-то сожалел о смерти когтевранки, кто-то боялся за свою жизнь — ведь причины не назвали, а кто-то чувствовал вину за то, что, мягко говоря, шутил над девочкой. Оливия Хорнби абсолютно не знала, как ей относиться к этой ситуации. Известие о смерти привело её в настоящий шок — в тот туалет Миртл, вероятно, побежала именно после розыгрыша, в котором и она, Оливия, принимала участие. Выжила бы Уоррен, если бы они не решили пошутить? Или вместо неё погибла бы любая другая девочка, по своим делам отправившаяся в туалет на втором этаже или даже просто проходившая мимо? «Во всяком случае, извини, Миртл, что так получилось… Хотя я и знаю, что эти извинения тебе абсолютно не нужны», — мысленно обратилась к своей одногруппнице Оливия. Абраксас был в подавленном состоянии — в истории со смертью девочки могло всплыть и его имя, даже если сам аристократ был виновен только тем, что Уоррен решила в него влюбиться. А вот организаторам розыгрыша он заранее не завидует, хотя всех Малфой так и не нашёл. Том Риддл боролся с остатками своей совести: «Что есть смерть одной магглорождённой по сравнению с моим бессмертием? Правильно, ничто». Профессор Флитвик доливал себе вино, стоящее за преподавательским столом, и видел, как другие следовали его примеру, а Кеттлберн достал бутылку чего-то покрепче. Однако если какой-либо ученик решит взглянуть на учителей, то увидит у них лишь стаканы с тыквенным соком — удивительная магия, созданная ещё основателями. Филиус совсем повесил голову — погибла его подопечная, девочка, за которой совсем недавно не смог уследить и не разглядел конфликт с другими учениками. Судя по дошедшим до преподавателя слухам, смерть Миртл имела отношение к её отношениям с другими учениками. Не все преподаватели хорошо относились к мисс Уоррен и удивлялись, как она оказалась на Когтевране, однако профессор Флитвик видел в ней потенциал, видел интерес и любопытство, когда она задавала ему очередной вопрос, да и просто, по какой-то иррациональной причине, тепло к ней относился. Возможно, от пойла Кеттлберна станет легче?