За чертой

АЛЕК Утро Алека началось с запаха кофе и пустой подушки рядом. Он сонно потянулся, шаря рукой по постели, словно надеясь найти кого-то в ней. Затем, зевнув, вскочил и отправился в ванную комнату. Вышел из нее он уже благоухающий гелем для душа и мятным запахом зубной пасты. Из кухни слышался звук работающего телевизора и шум льющейся воды. – Прости, не дождался тебя вчера. – Он склонился и оставил поцелуй на гладко выбритой щеке своего утреннего гостя. Тот обернулся, широко ухмыляясь. На смуглом лице улыбка смотрелась ослепляюще, и Алек, как завороженный, потянулся, погружаясь в сладостный вкус любимых губ. – Магнус, – простонал он, охватывая развернувшегося мужчину за талию и сжимая его ягодицы. Форменные брюки не могли скрыть крепнущего члена Магнуса, и Алек со стоном потерся об него пахом, спускаясь поцелуями на загорелую шею, покусывая выпирающий кадык. Стон Магнуса заставил вскипеть кровь Алека, и он поспешно упал на колени, расстегивая молнию на брюках партнера и задирая выше форменную рубашку. Приспустив брюки и белье, Алек жадно облизнул член, тут же охватывая головку губами и погружая ее в рот. Тяжесть разбухшего члена приятно давила на язык, а пряный мускусный запах кружил голову. Алек спешно приспустил свои штаны, одной рукой сжимая собственный член, а другой впиваясь в стройное бедро Магнуса. Кровь стучала в висках, заглушая любые посторонние звуки. Возбуждение захлестывало его приливной волной, заставляя яростно двигать рукой по члену в унисон с движениями языка. Лишь шумное дыхание и откровенные стоны Магнуса пробивались сквозь горячую пелену страсти. Алек с жадностью заглатывал твердый член снова и снова, наслаждаясь пряным вкусом. Судя по гортанным вскрикам, Магнус был близок к разрядке. Твердая рука чуть надавила на затылок Алека, заставляя его ускориться, вбирая член все глубже и глубже. Он и сам был близок, поэтому позволил партнеру использовать свой рот, вбиваясь в него. И когда Магнус замер, выгнувшись и изливаясь, Алек смог лишь проглотить горько-пряное семя. Подняв глаза, он наткнулся на теплый взгляд карих глаз, еще подернутых дымкой удовольствия. Магнус придерживал одной рукой подол широкой форменной рубахи, и вид плоского загорелого живота вновь вверг Алека в сладкий омут возбуждения. Он потянулся языком к темной впадине пупка, вылизывая и покусывая бархатную кожу, не переставая ласкать себя. Второй рукой он сминал упругие ягодицы партнера, чуть проходясь пальцем по влажной расщелине между ними. Стоило Магнусу немного сжать мышцы, обхватывая его палец, как Алек вскрикнул и излился на темную плитку пола. Магнус, улыбнувшись, протянул руку, помогая чуть пошатывающемуся Алеку подняться. – Отличное начало дня. – Он лизнул уголок губ Алека, даже не пытаясь натянуть штаны. Алек смущенно улыбнулся, утыкаясь лицом в изгиб шеи Магнуса. Острый значок полицейского кольнул его щеку, но Алек почти не обратил на это внимания. В руках Магнуса было уютно, тепло и надежно. Они встречались уже два месяца, и периодически Магнус оставался у него на ночь, особенно в те дни, когда задерживался с отчетами до позднего вечера. Алек никогда не знал заранее, придет Магнус или нет, но на всякий случай всегда хранил на кухне запас кофе, без которого его парень просто не представлял утра. Его парень. Это звучало будоражаще, остро и необычно. Конечно, никто на работе не знал об их встречах, армейская доктрина «не спрашивай, не говори» хорошо прижилась на гражданке. И если остальные городские службы лояльно относились к геям в своих рядах – Алек точно знал, что напарник сестры бисексуален, кроме того, еще один открытый гей служил парамедиком в соседнем участке, – то среди полицейских и пожарных люди с гомосексуальной ориентацией не задерживались. Алек сам не раз становился свидетелем подобного отношения: скрыто или нет, но гомосексуалов старались вытеснять со службы. Ни полицейский департамент, ни файр-департамент Нью-Йорка не отличались лояльностью. И как бы Магнус ни настаивал на открытости, как бы ни убеждал, что «люди, которым он небезразличен, его поддержат, а до остальных и дела нет», Алек точно знал, что он потеряет, пойдя на поводу у желания Магнуса заявить о них публично. – Эй, я немного замерз, – вывел Алека из задумчивости голос его партнера. – Твоим причиндалам полезно побывать на свежем воздухе, – хмыкнул Алек в ответ, поднимая голову с плеча своего парня и нежно прикасаясь к его губам. – Мы с моими причиндалами, – нахально заявил Магнус, подтягивая штаны, – целый день прохлаждаемся на свежем воздухе, тогда как ты со своими, – он слегка сжал яички Алека, отчего тот застонал, подкатывая глаза, – сидишь целый день в тепле пожарки. Дыхание Алека сорвалось, когда длинные пальцы Магнуса пощекотали бархатистую кожу яичек, и он не нашелся с ответом. Магнус довольно хмыкнул и, поцеловав его в уголок губ, вернулся к недопитому кофе и утренним новостям. Алек, предпочитавший более основательный завтрак, на скорую руку приготовил себе омлет и присел за стол рядом с Магнусом, поглощая еду и вслушиваясь в голос диктора. – Опять взрывы? – Он недоуменно взглянул на партнера. – Вы еще не поймали этих подрывников? – Уже скоро, – скрипнул зубами Магнус, сжимая чашку так, словно это горло одного из тех придурков, что вторую неделю развлекались взрывами предназначенных под снос домов. Алек лично выезжал на место последнего взрыва, в огне погибли четверо бродяг, что нашли ночлег в доме. Джейс рассказывал, что на предыдущей смене, когда подорвали дом на 14 Авеню, под развалинами нашли несколько семей бродяг. С детьми. Так что поимки этих придурков с нетерпением ждал весь участок. Тем более, что взрывчатка у них была самодельная, а значит, подрывники, скорее всего, тинейджеры. Более старшие ребята в том районе, как правило, уже состояли в бандах и подобными делами не баловались. У них были дела покрупнее: наркотики, проституция, оружие, бандитизм. Алек был уверен, что его парень положит все силы для поимки этих идиотов, но зная рвение Магнуса и представляя себе подростков из того района, которые носили оружие лет с десяти, немного беспокоился за него. – Будь осторожен, ладно? – Он прикоснулся к плечу своего парня, заглядывая в темные, полные смятения глаза. Тревога за безрассудного азиата, что внезапно стал ему так дорог, снедала Алека. Каждый из них осознавал, насколько сложна и опасна их работа, но отказаться от нее был уже не в силах. В этом они друг друга понимали. Никто не приходил в департамент из-за альтруизма или излишнего человеколюбия. Про деньги и говорить не стоит, платили им гроши – порядка тридцати тысяч в год. Но те, кто оставался, те, кто выдерживал, раз и навсегда понимали: от них зависят жизни людей. И это знание давало силы и подпитывало их решимость. Нахмуренный лоб Магнуса разгладился, словно по волшебству, а в глазах отразилась нежность. – Не волнуйся, мой ангел, тебе не придется ждать меня в приемной Святой Марии*. Он ухмыльнулся и ласково погладил Алека по щеке, задевая пальцами висок и взъерошивая его и так не подвластные укладке волосы. Проводив Магнуса, Алек, как и всегда в выходной день, принялся за уборку. Решив начать со спальни, он, переполненный энергией прекрасно начавшегося утра, отправился застилать постель. Сменив простыни на кровати, он смущенно улыбнулся, припомнив то, как они оказались запачканы. Он совершенно неприлично стонал и насаживался на пальцы Магнуса. В свое оправдание Алек мог только сказать, что эти пальцы определенно были достойны поклонения. Собирая разбросанную по комнате одежду, он наткнулся на футболку с надписью «NYPD»** на груди и, закрыв глаза, вдохнул знакомый запах. Сам себе Алек сейчас напомнил влюбленную домохозяйку, что, скучая по мужу, ищет его присутствие в каждой вещи в доме. Разница заключалась в том, что не было никаких гарантий прихода Магнуса. Он появлялся, когда позволял график или было желание увидеть Алека. И винить в этом Алек мог только самого себя. С самого начала их отношений, с того вечера два месяца назад, когда Магнус заявился к нему с примирительной упаковкой пива, именно Алек обозначал границы и диктовал условия. Только он определял степень их близости. Особенно на людях. Для всех они оставались хорошими приятелями, которые могут иногда пропустить стаканчик-другой в баре и, если потом они берут одно такси на двоих, то только в целях экономии. А если вдруг один из них утром подвозит другого, то только потому, что вчера оба уснули на диване за просмотром матча. Магнус всегда безропотно принимал его условия, ни на чем не настаивая, идя на поводу у его желаний и страхов. Он понимал, насколько важным для Алека является одобрение его команды, его родных и близких. Насколько тесно его жизнь связана с мнением о нем окружающих. Никогда не знавший семьи, Магнус с пиететом относился к тесной родственной привязанности между членами семьи Алека. И как бы ему ни хотелось пройтись по улице, держа своего парня за руку, он всегда действовал с оглядкой. Алек ценил то, скольким Магнус жертвовал для него. Он понимал, что, рано или поздно, вопрос публичности встанет между ними непреодолимым препятствием. И тогда ему придется сказать Магнусу «прощай». Поскольку у него никогда не хватит решимости самому, собственными руками разрушить свою жизнь. А Магнус слишком честен, слишком хорош, чтобы унижать его собственной трусостью, делая грязным секретом. Но пока еще было время, была возможность быть ближе, теснее, сливаться в одно целое, Алек хотел пользоваться этим. Магнуса никогда не было слишком много, более того, для Алека его никогда не было достаточно. Не было достаточно его поцелуев – то нежных, почти задумчивых, то страстных и пьянящих; не было достаточно объятий – Алек никогда не думал, что будет так скучать по чужим рукам, буквально на грани физической боли. Само присутствие Магнуса в доме наполняло его жизнью, уютом, наполняло сердце Алека теплом. Он понял, что стоит, уткнувшись носом в футболку, уже довольно значительное время, только когда рядом раздался звонок телефона. – Как ты там, зануда? – раздался в трубке веселый голос Иззи. – Собирался приехать и обнять свою сестру, – быстро подхватил ее радостный тон Алек, – но теперь передумал. – О Боже, – голос Иззи чуть отдалился, словно она говорила с кем-то другим, – Джейс, наш брат шутит. С ним что-то случилось… Алек, ты не пил никаких незнакомых жидкостей? – Иззи, хватит. – Алека уже начал утомлять этот спектакль. – Бро, – раздался в трубке не менее жизнерадостный голос Джейса, – оставь мне немного того, что ты пил, я скоро буду. Ты же помнишь, что говорила твоя мать? Всегда делись с братом. – Я не думаю, что она имела в виду… Но Джейс уже бросил трубку. Алек тяжко вздохнул. У него был еще как минимум час, чтобы завершить уборку. Хотя брат с сестрой жили недалеко, но Иззи вряд ли выйдет на улицу без макияжа. Представив лицо Джейса, если он узнает, что именно – а вернее, кто и как – поднял с утра настроение его брату, Алек усмехнулся. Вряд ли его раскованный брат согласится разделить с ним это удовольствие. Спустя полтора часа Алек находился в кафе торгового центра. И если бы кто-то поинтересовался как это случилось, он не смог бы ответить. Он ненавидел публичные места, ненавидел еду в фудкортах, ненавидел толчею и суету подобных мест. Но для Иззи все это не имело значения, а Алек никогда не мог сопротивляться ей. – Где Джейс? – Иззи растирала помаду пальцами по губам, добиваясь какого-то одной ей понятного эффекта. – Как обычно, – не отрываясь от телефона, ответил Алек, – волочится за официантками. – Господи, это когда-нибудь закончится? – Иззи закатила глаза, не выпуская из рук карманного зеркальца. – Мама говорит, это такой период, – отстраненно буркнул Алек. – Он должен доказать свою мужественность. Якобы это как-то связано с потерей родителей. – Его мужественность сгниет и отвалится, если он будет совать ее во все, что движется. – Фу, – Алек скорчил гримасу, – давай не будем говорить о половой жизни Джейса. Мы вполне можем подхватить какую-то гадость, только обсуждая его. – Хорошо, – согласилась Иззи. Алека должна была насторожить такая покладистость, но он в это время наткнулся в телефоне на фотку Магнуса и несколько выпал из разговора. Из времени вообще. – Пока Джейс пытается доказать той молодой официантке, что разнообразие – путь к просветлению, просвети-ка меня, дорогой братец, что творится в твоей личной жизни. Иззи отложила зеркальце и уставилась на Алека, поджав губы и не сводя проницательного взгляда с его лица. Алек пытался сделать вид, что гуглит понятие «личная жизнь», но сестра отобрала у него телефон. – Алек, – укорила его она. – Иззи, – в тон ей ответил Алек. Потом вздохнул и, опустив голову, «признался»: – Здравствуйте, я Алек и я девственник… – О Боже, – Иззи закатила глаза, – ты можешь хотя бы минуту побыть со мной откровенным? – Что-то я не заметил, чтобы ты требовала этого от Джейса, – обиженно пробормотал Алек, вытащив салфетку и занимая руки складыванием оригами. – Джейс и так без нужды откровенен, – усмехнулась Иззи. – Я бы даже сказала слишком откровенен! Чересчур откровенен! Она перевела дыхание. – В общем, он достал меня подробностями своих приключений. – Я же говорил, не пей с ним пива. От него он становится несдержанным на язык. – Как ты его терпишь? – Иззи нервно наматывала прядку волос на палец. – Просто отключаюсь, – пожал плечами Алек. – Ему все равно перед кем сотрясать воздух. – И он не требует ответных откровений? – Иззи смотрела в сторону, делая вид, что задала вопрос из простого любопытства. – Он же знает, что мне нечего ему рассказать, – пожал плечами Алек, тщательно проводя пальцами по сгибам бумажного лебедя. – А тебе действительно нечего ему рассказать? Сестра все еще смотрела куда-то мимо него, тонко улыбаясь. – Ох, Иззи. – Алек покачал головой, удивляясь способности сестры добиваться своего. – Заметь, – озорно щуря глаза, Иззи придвинулась ближе к нему, – я не трогала тебя почти два месяца. Не спрашивала, с кем ты проводишь вечера, когда не берешь трубку; почему иногда по утрам у тебя так блестят глаза, что их можно использовать вместо прожектора. И в каких облаках ты, черт возьми, летаешь, когда отвечаешь на мои вопросы полчаса спустя? – Неправда, – возмутился Алек, – я всегда отвечаю на твои звонки. – Ага, – кивнула сестра. – «Привет Иззи. Пока, Иззи». Алек, мы каждый вечер до этого болтали по часу, а теперь наши разговоры не длятся дольше, чем «Мама ждет тебя на обед. Хорошо, я приду. Пока». – Чего ты от меня хочешь? – разозлился Алек, повышая голос. – Просто скажи мне, кто он, – Иззи требовательно взглянула на него. – Он?! – воскликнул Алек возмущенно. – ОН?! – Та-а-ак, – протянула Иззи, отодвигаясь от стола. – Генерал Изабель Лайтвуд вводит в бой тяжелую артиллерию. Джейс, иди сюда. – Нет, – простонал Алек, утыкаясь лбом в столешницу, – только не это. Джейс, сияющий, как стоваттная лампочка, мгновенно материализовался у их стола. – Что, нужна помощь опытного мужчины? – он пошевелил бровями. Алек поднял голову, умоляюще глядя на Иззи. Но генерал Лайтвуд сегодня была непреклонна. – Алек не хочет… – растягивая слова, начала она. Алек сдался. – Алек не хочет рыбу, – быстро проговорил он, повернувшись к Джейсу. – Можешь узнать у этой рыженькой, – он кивнул в сторону молодой официантки, с которой флиртовал Джейс, – нет ли у них в меню свежей баранины? – Мясо?! – удивленно воскликнул Джейс. – Хм, наш братец растет, Иззи. Того и гляди, скоро начнет употреблять спиртное. Алек со стоном опустил голову обратно. Джейс, посчитав, что удачно пошутил, убежал вновь покорять неприступную официантку. – Колись, – мрачно сказала Иззи. – Кто он? – Почему ты решила, что он? – приглушенно спросил Алек, не поднимая головы. – О Боже, ты снова… Послушай, – она придвинула свой стул вплотную к стулу Алека и погладила его по голове, взъерошивая непослушные кудри, – мы все тебя очень любим. И я, и мама, и Макс. И даже Джейс. Если ему объяснить, что это такое. И мы любим тебя таким, какой ты есть: добрый, отзывчивый, всегда готовый помочь. И то, что тебе нравятся парни, не делает тебя хуже для нас. Понимаешь? Мы любим тебя, а не твою ориентацию. Если какой-то парень делает тебя счастливым, то мы с радостью примем его. Потому что твое счастье для нас – самое главное. Да-да, не смотри так на меня. Мама тоже так думает. А отец… Ну, отец смирится. Алек поднял голову и, округлив глаза, слушал сестру. Они никогда до этого не затрагивали тему его гомосексуальности. Но Алек не сомневался, что сестра знает о нем все. Они всегда старались поддерживать друг друга. И Алек не понимал, как он мог сомневаться в безоговорочном одобрении сестры. – Магнус, – прошептал он. – Его зовут Магнус. Он увидел, как в таких родных глазах сестры блеснули слезы признательности. – Спасибо, – прошептала она в ответ, все еще мягко поглаживая его волосы. – Это случайно не Магнус, который напарник Лидии? – вдруг раздался рядом звонкий голос Джейса. Он поставил тарелки перед братом и сестрой и сел за стол, скрестив руки и с любопытством глядя на смущенных Иззи и Алека. Последний со стоном закрыл лицо руками. – Что? – Джейс придвинул ближе к себе стул с сидящим на нем Алеком и приобнял брата за плечи. – Молодец, чувак, – одобрительно произнес он, наклонившись ближе к красному, как свекла, уху брата. – Так держать. Вжарь этим копам. – Джейс, – Иззи со стоном прикрыла глаза. – Что? – возмутился Джейс. – Я одобряю выбор моего брата. Не лезь в мужские разговоры, если не понимаешь. И вновь хлопнув Алека по спине, он принялся за еду, которую ему успела принести хрупкая рыжеволосая официантка. Алек, приоткрыв рот, смотрел на уплетавшего спагетти Джейса. Тот уже переключился на флирт, вовсю подмигивая расставляющей приборы девушке и пытаясь незаметно погладить ее по заду. Когда они закончили обед, Джейс решительно пресек попытки Алека заплатить и, широко ухмыляясь, протянул карту для оплаты. Подмигнув застенчивой официантке, он, хитро усмехаясь, стал ждать счета. Через пару минут чек был у него в руках, а лицо Джейса стало хмурым и озадаченным. Изабель, вглядевшись в чек, заливисто рассмеялась. Внизу, после перечня заказов, значилось «Флирт с обслуживающим персоналом – 50 долл.» выведенное мелким каллиграфическим почерком. Джейс, наверняка, ожидавший номер телефона официантки, выглядел донельзя обескураженным. Еле отговорив его от разбирательств, Иззи и Алек вытащили брата на улицу. Хохоча и тыкая пальцами друг в друга, они в лицах показывали, как их брат пытался ухлестывать за официанткой. Причем Иззи исполняла роль Джейса, а Алек – краснеющей девушки. Так, смеясь и подкалывая друг друга, они добрались до стоянки, где оставили машину. Джейс уже распахнул дверцу, отбиваясь от шуток брата и сестры, когда раздался резкий звук рингтона его мобильного. – Да. Вейланд слушает. Что случилось? Да. Да. Хорошо, сейчас будем. Он вмиг посерьезнел, кивая головой и нервно постукивая пальцами по капоту автомобиля. – Да. Хорошо. Мы сейчас приедем. Полиция на месте? Отлично. Мы с Алеком будем через пять минут. – Что случилось? – напряженно спросил Алек. – Подрывники, – кратко бросил Джейс и нетерпеливым жестом приказал им садиться в машину. Пока они ехали, Джейс вкратце обрисовал ситуацию. В конце Седьмой Авеню располагался старый дом. Жильцов выселили еще полгода назад, но строительная фирма все тянула со сносом из-за бюрократических проволочек. Конечно же, дом облюбовали бездомные. Которые, кроме всего прочего, натаскали откуда-то баллонов с пропаном. Видимо, у кого-то была туристическая печь. Поэтому, когда юные подрывники установили там свои «игрушки», они не рассчитывали на то, что здание буквально взлетит на воздух. Обычно все их вылазки приводили к пожарам, не более того. Взрывчатка была самодельная, маломощная. Но в этот раз пожар добрался до баллонов с газом. Так что теперь лейтенант пытался собрать всех пожарных и парамедиков. Число жертв исчислялось десятками. Два соседних участка уже выслали бригады. Стоило Джейсу затормозить у входа в участок, как Иззи и Алек моментально выскочили из машины и отправились переодеваться. Уилл, уже одетый в форму парамедика, кивнул Иззи, ожидая ее у машины Клэри и Саймона, которые дежурили в этот день. Алек взлетел по лестнице, на ходу скидывая с себя одежду и влезая в комбинезон. Затем спустился по шесту вниз и выбежал ко входу, захватив на бегу каску и топор. Машина соседнего шестьдесят восьмого участка остановилась перед выходом. Джейс и Алек на бегу вскочили на подножки, ухватившись за поданные им руки коллег. Здание было объято огнем. Он рычал и бесновался, словно дикий зверь в клетке. Подойти ближе десяти метров было невозможно. Жар буквально валил с ног, удушливый дым клубами вырывался из оконных и дверных проемов. Четыре пожарных расчета тщетно пытались сбить пламя направленными струями брандспойтов. Алек и Джейс присоединились к остальным, помогавшим разбирать завалы, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания. Парамедики хлопотали возле пострадавших, ставя капельницы и заставляя бьющихся в истерике людей дышать кислородом, надевая на них маски. Рядом, на земле, лежали несколько тел, укрытых черным полиэтиленом. Четыре полицейские машины служили ограждением от любопытных, стремившихся поглазеть на чужое горе. Копы тщетно уговаривали людей отойти на допустимое расстояние, понимая, что любой случайный взрыв может повредить собравшимся. Услышав звонкий голос Лидии, Алек машинально обернулся, выискивая глазами Магнуса. Но того, как назло, нигде не было. Это ничего не значило, его вполне могли отправить сегодня с другим напарником, но холодок тревоги уже пробрался в его сердце. Растолкав прохожих, он добрался до Лидии и схватил ее за плечо, разворачивая к себе. – Где Магнус? – спросил он, перекрикивая шум толпы и сирены машин. Волнение снедало его, мгновенно вырастая в бьющую через край тревогу. Лидия недоуменно взглянула на него и, нахмурившись, произнесла: – Он в больнице. Сердце Алека на миг перестало биться. – Его задело куском арматуры, когда прогремел второй взрыв. – Как… Как он? – Мне жаль, Алек. – Лидия опустила глаза. Алек только сейчас заметил ее потекшую тушь и красный припухший нос. Кто-то хлопнул его по плечу, но Алек не заметил кто это был. Затем перед его лицом появилось лицо Джейса, который беззвучно шевелил губами, словно хотел подать ему знак за спиной матери, как в детстве. Он сжал его плечи и стал трясти, но Алек чувствовал все это отдаленно, словно сидел под водой. Мелькание красных и синих огней сирен слилось в один слепящий круг. Потом лицо Джейса перед ним сменило лицо Иззи. Она что-то спрашивала у него, похлопывая по щекам и прижимая запястье холодными пальцами. Она взяла его за руку и куда-то повела, заставляя переставлять ноги, словно ребенка. У Алека не было никакого желания куда-то двигаться и кому-то отвечать. Что-то огромное, неподъемное, как само небо, свалилось ему на плечи, придавливая к земле тяжестью осознания. Магнус. Магнус. В приемном покое больницы Святой Марии царил сущий бардак. Все куда-то двигались, в коридорах стояли каталки, возле рецепции сновали парамедики, спеша отчитаться о привезенных больных. Старшая медсестра – Алиша – отдавала распоряжения, распределяя персонал по палатам, выдавая лекарства и при этом еще успевая общаться по телефону. Иззи, протащив Алека за руку, вместе с ним и Джейсом остановилась у стойки рецепции. Уилл уже успел отвезти их больного на осмотр и заполнял бланки отчетов в комнате отдыха. – Алиша, – окликнула Иззи медсестру, но та только взмахнула рукой, показывая на телефонную трубку у нее в руке. Иззи беспомощно оглянулась, выискивая взглядом знакомых, чтобы осведомиться о Магнусе. Наконец, ей удалось разглядеть знакомого врача. – Доктор Моргенштерн, доктор Моргенштерн! – Она замахала руками, привлекая внимание плотно сбитого лысоватого мужчины в возрасте. Он подошел, тяжело вздыхая и стягивая с рук окровавленные перчатки. – Просто светопреставление какое-то, – пожаловался он Иззи, качая головой, – огромная авария на Тридцать седьмой, поножовщина да еще взрыв этот… Он вытащил из кармана сигарету и, помяв ее, с сожалением засунул обратно. – Валентин, мне надо узнать о больном. – Иззи дернула его за рукав, просительно заглядывая в глаза. Джейс и Алек стояли в отдалении. – Прошу вас. – Твой больной? – осведомился Моргенштерн. – Друг семьи, – не моргнув глазом, соврала Иззи. – Хорошо, – устало потер лоб врач. – Азиат, двадцати девяти лет, полицейский… – Да, помню, – кивнул головой врач. – К сожалению… Алек издал звук, похожий на вой, и свалился в кресло, закрыв глаза. На миг суетящаяся толпа вокруг замерла, с удивлением глядя на пожарного в полном обмундировании, раскачивающегося в кресле, закрыв лицо руками. Джейс улыбнулся медсестрам, жестами показывая, что парень переработал. Те, посылая улыбку красавчику–блондину в форме пожарного, разошлись по делам, вновь возобновляя спешную суету приемного покоя. – Травма? – Спросил Моргенштерн, кивая на Алека и разыскивая в кармане чистые перчатки. – Психологическая, – многозначительно посмотрела на него Иззи. – А-а-а, – протянул врач, – ну это не по моей части. Всего хорошего, мисс Лайтвуд. Он, задумавшись, развернулся и прошел к лифту. Но потом, словно что-то вспомнив, обернулся и прокричал Иззи: – Ваш друг в сто седьмой, кстати. У него большая кровопотеря, к сожалению, но в остальном – вытянет. Парень сильный. И, махнув на прощание рукой, скрылся в открывшихся дверях лифта. Мимо сто седьмой палаты нельзя было пройти. Возле нее в ожидании сидели пятеро полицейских. Алек узнал лейтенанта участка – мистера Забрано и двух напарников – Тайсона и Смита, которых встречал в гараже. Еще двоих он не знал, но на них была форма патрульных. – Как он? – тихо спросила Иззи. – Пока не пришел в себя, – так же тихо ответил Забрано, поднимаясь с кушетки. – Твой пациент? Пришла проведать? Иззи кивнула, не желая откровенно лгать полицейскому, и посмотрела на Алека. Тот топтался у входа в палату, тщетно пытаясь что-то разглядеть сквозь узкую застекленную прорезь в двери. – А эти что? – Смит устало кивнул на Алека и Джейса. Алек растерянно взглянул на окруживших его полицейских. На лице каждого из них читалось враждебное любопытство. Алек судорожно обернулся, отмечая, что двое незнакомых копов подтянулись к нему. Конечно, стоило ему признаться, что в палате лежит его любовник, его парень, и Алека наверняка бы пропустили. Он смог бы сам, своими глазами убедиться в том, что Магнус еще здесь, что он не оставил его одного. Смог бы прикоснуться к нему, поймать движение теплого трепещущего пульса, смотреть как вздымается грудь под белыми полотнами простыней. Но словно что-то мешало ему говорить. Он представил, как любопытные сейчас взгляды превратятся в презрительно-холодные, как эти мужчины в форме будут стараться держаться от него подальше, словно он прокаженный. – Сам-то как думаешь? – насмешливо вскинул брови Джейс, тесня Смита к стене. – Магнус у нас парень горячий. А ты? Он прижал его грудью, заставив тщедушного Смита упереться лопатками в стенку. – Ну, что скажешь, – продолжал свой спектакль Джейс, – ты… хм… привлекателен, я – чертовски привлекателен… Он приподнял бровь, бросая на побледневшего Смита призывный взгляд. Затем, вытянув губы трубочкой, почмокал перед лицом ошалевшего парня и, наконец, отпустил его. Забрано и его подчиненные потирали глаза, смахивая выступившие от смеха слезы. – Ох, Вейланд, ты доиграешься, – погрозил ему пальцем Забрано и вновь зашелся тихим смехом, стоило ему только бросить взгляд на оторопевшего Смита. – Как Магнус? – спросила Иззи, поглядев на побледневшего Алека. – Он с братьями дружен, они как узнали – сразу сюда. Забрано устало потер лоб. – Врачи говорят: выкарабкается. Хотя потерял много крови. Кусок железной обшивки распорол правый бок. Проклятый взрыв! Черт его понес выручать этих бездомных! Забрано с силой сжал фуражку, которую комкал в руках. – Он, наверно, очнется еще не скоро… – с сомнением произнесла Иззи. – Да, врачи говорят, не раньше завтрашнего дня, – вставил молчавший до этого Тайсон. Иззи взглянула на брата, все так же молча топтавшегося у входа в палату и кажется не собиравшегося покидать свой пост. – Пойдемте, Джейс, Алек. – Она тяжело вздохнула. – Навестим Магнуса завтра. По выражению лица Алека она поняла, что он не сделает ни шага прочь от палаты. Но ей на помощь снова пришел Джейс. Он хлопнул Алека по плечу и, натужно улыбаясь, произнес: – Пойдем сходим, купим цветов. Тут за углом есть круглосуточный цветочный. Алек непонимающе поглядел на брата. Джейс усмехнулся и напомнил: – Цветы, бро. От Дэвида. Забыл? Негоже оставлять парня без визита возлюбленного. Полицейские, вспомнив эту историю, снова зашлись смехом. Алек побледнел, потом покраснел и зашагал вслед за Джейсом, опустив глаза в пол. Иззи с Джейсом остались на ночь у него. Сестра не захотела оставлять Алека одного, а Джейс был настолько уставшим, что просто свалился на диван в гостиной, не снимая джинсов, и захрапел. Сон не шел к Алеку. Он лежал, мерно поглаживая густые локоны Иззи, прикорнувшей на его груди. Она казалась такой маленькой в его растянутой футболке и старых шортах. А Магнусу его футболки шли. Алек с тоской вспоминал, как утром заставал своего парня варящим кофе. На нем были лишь боксеры и растянутая алекова футболка, сползавшая с одного плеча и открывавшая потрясающий вид на длинную шею с выпирающим кадыком и гладкий валун плеча. Алек помнил вкус его кожи, жар и тесноту его тела, умопомрачительно длинные ноги, обернувшиеся вокруг его бедер. Помнил то, с какой страстью и какой-то щемящей нежностью Магнус смотрел на него. Вряд ли когда-нибудь, с кем-нибудь это сможет повториться вновь. Алек слишком хорошо знал себя, свое постоянство, свою замкнутость. Свою трусость. Он не сможет забыть Магнуса, не сможет быть с кем-то другим. И не сможет простить себе того, что так и не вошел в его палату.