Перси Джексон: Вой на луну

      Боль.       Оцепенение.       Пустота.       Печаль.       Гнев.       Предательство.       Вот что я чувствовал. Вам, наверное, любопытно, что это за жалкий человек, снующий туда-сюда. Имя мне Персей Джексон, но я предпочитаю Перси. Давайте вернёмся к моей никчёмной жизни и к тому роковому дню, когда я просто хотел умереть. Эта история, которую вы назвали бы сущим кошмаром, началась со дня моего появления на свет. Я родился от Салли Джексон, видящей сквозь Туман смертной, и Посейдона, бога морей. Стоило мне родиться, как мой отец бросил нас из-за одного из Древних Законов, согласно которому смертный родитель должен вырастить ребёнка в одиночку, без помощи божественного родителя. Дурацкий закон, на мой взгляд. Маме пришлось вкалывать как минимум на 3 работах и выйти замуж за подонка по имени Гейб Ульяно (я зову его Вонючка Гейб).       Вонь пива и табака, чёрные и жёлтые зубы, глаза-бусинки, 3 волосинки на сальной башке и тело моржа-переростка — вот что представлял собой мой отчим. Да-а, не самый приятный видок. Вдобавок ко всему ещё сволочь и мудак. До поры до времени я не мог понять, что моя мама в нём нашла. Как оказалось, зловоние Гейба было настолько ужасно, что перебивало мой запах полубога и скрывало меня от монстров. Но с мамой мы были очень близки. Она научила меня готовить синие печенья и вафли, читала мне греческую и римскую мифологию вместо сказок перед сном и вытаскивала меня в домик на пляже Монтаука. Летом мы всегда приезжали в Бейкон Хиллс в Калифорнии, где жили мои тётя Мелисса и кузен Скотт. Наши мамы давно друг с другом дружат, поэтому мы, хоть и не были связаны кровно, считали себя семьёй. Всегда было тяжело расставаться, когда приходилось возвращаться в Нью-Йорк. Я проводил всё время со Скоттом и Стайлзом, всегда вместе влипая в неприятности, — мы называли себя Тремя Мушкетёрами. Мы были как братья. Я любил всё это. Но всё закончилось со смертью моей мамы. Этот ужас я испытал, когда мне было всего шесть, но я помню всё ясно, будто вчера.       Той ночью мы были в Монтауке и ложились спать, как кто-то или что-то постучал в дверь. Это оказался болезненно исхудавший мужчина в 6 футов ростом с кожей тошнотворно зелёного цвета и водорослями вместо волос. И полностью белые глаза — ни зрачков или чего-то ещё: просто белые, как мрамор. Лицо похоже на иглобрюха: шипы по всему лицу и жабры на шее; а зубы как у удильщика. Похоже, что ему было тяжело дышать. Вместо рук клешни как у краба и перепонки на стопах. Всё тело покрывали шрамы. На нём были надеты штаны, порванные в области колен, и доспехи, плюс дубина с острыми шипами. Вонял дохлой рыбой.       Крик моей мамы вернул меня в реальность. Она мгновенно схватила меня и выбежала с заднего входа, убегая, куда глаза глядят. Оглянувшись, я увидел человека-иглобрюха, преследовавшего нас на полной скорости в сопровождении мелкой армии таких же, как он. Видимо, мама тоже заметила их, так как сжала меня ещё крепче и помчалась быстрее. Я закопался головой в её волосы, пахнущие сладостями, и закрыл глаза в надежде на то, что это просто кошмар, и я скоро проснусь. Мы уже были в лесу, а не на пляже, но это стоило матери немалых усилий. Я же тихонько плакал всё это время. Можно ли меня винить? Я был в ужасе и не знал, что происходит. Внезапно мама остановилась и спряталась за деревом, аккуратно опустив меня на ноги. Её била дрожь, слёзы стекали по щекам. В её глазах я видел страх и глубокую печаль и не смог более сдерживать рыданий:       — Мамочка, что происходит? Кто эти люди?       — Шшшш, сладкий, всё будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, хорошо, милый?       Я кивнул; я вконец запутался и просто хотел обратно в нашу маленькую квартирку. Мне было страшно.       — Я хочу, чтобы ты бежал как можно быстрее и не оглядывался назад, хорошо? — произнесла она, задыхаясь.       Я быстро замотал головой. Нет, я не брошу маму.       — НЕТ! А как ж… — мама меня прервала:       — Я им не нужна, они пришли за тобой. Я отвлеку их, чтобы дать тебе время убежать. Беги так быстро, как только можешь, и не оборачивайся, прошу. И возьми это. Пусть оно будет напоминать тебе обо мне, мой маленький герой. Может, когда-нибудь ты подаришь его кому-то особенному для тебя. Я всегда буду с тобой, вот здесь, — указала она на моё сердце.       И мама вложила в мои маленькие трясущиеся руки дорогое, старинное, красивое кольцо с изумрудом. Я сжал его так, будто от него зависела моя жизнь. Потом она захватила меня в костедробительные объятия и поцеловала в макушку, будто показывая тем самым, что она не вернётся. Она отстранилась, задев мою чёлку, смахнула слёзы, стала толкать меня в спину. Я споткнулся и взглянул на неё.       — ДАВАЙ! БЕГИ и не оглядывайся. Я люблю тебя, мой маленький герой.       Я бросил на неё последний полный слёз взгляд и прошептал в ответ:       — Я тоже тебя люблю, мамочка.       Я побежал так быстро, как позволяли мои маленькие детские ножки. Я бежал даже тогда, когда уже не мог дышать. Я бежал, не обращая внимания на боль в ногах и царапины. Я бежал, даже когда слышал предсмертный вопль моей матери, отражающийся эхом в лесу и преследующий меня. Я струсил и виню себя в смерти мамы. Она пожертвовала столь многим ради меня. Я не заслужил быть её сыном. Она заслужила лучшего. Я просто разрушил её мечты. Я разрушил её жизнь.       Меня нашла полиция, и меня отправили к моему отвратительному отчиму. Никто не верил в мои рассказы о людях-иглобрюхах. Они списали это на травматический шок от смерти матери. Они верили, что её убил дикий зверь, но я-то знал правду. Посчитав меня сумасшедшим, они отправили меня на терапию и предоставили мне медикаменты. Где бы я ни был, я всегда носил её кольцо, никогда не снимая. Иногда я просто сидел часами, рассматривая кольцо и вспоминая маму. Похоронная процессия прошла в Нью-Йорке, но тело перенесли в Бейкон Хиллс, где, насколько мне известно, она хотела быть погребённой. Я был единственным, кто пришёл на похороны, скорбел и оплакивал смерть мамы. Даже после этого я жил с Гейбом. Это был Аид, Тартар, мой персональный ад. Он орал на меня, бил меня, пока я не становился черным и синим от синяков и ран, а я только и мог что кричать и молить о пощаде. Он морил меня голодом, привязывая меня цепями к стулу в небольшом чулане и затыкая лентой рот, дабы заглушить крики о помощи. Но помочь было некому. Через годы рабства я, наконец, не выдержал и сбежал. Мне было одиннадцать.        Вскоре меня нашли монстры, и мне пришлось бороться за жизнь с помощью алюминиевой бейсбольной биты и украденного серебряного карманного ножа. Я ещё не знал тогда, почему они преследовали меня, но я сражался из-за желания выжить и отомстить за смерть мамы. Каждый взрыв ярости я использовал в бою как преимущество. Вскоре я узнал, что способен управлять водой, разговаривать с рыбами и лошадьми, устраивать бури и землетрясения. Годом позже сатир Гроувер обнаружил меня спящим за мусорным баком в переулке в штате Монтана. Он привёл меня в Лагерь Полукровок и рассказал, кто я на самом деле. Греческий полубог. С этого всё и началось. Я по-прежнему хранил кольцо, повесив его на моё лагерное ожерелье и никогда не снимая. Не было ни одного дня, когда бы я не думал о ней, обвиняя себя в её смерти; когда бы мне не снились кошмары, что продолжали преследовать меня. А с тех пор, как я узнал, что тех монстров послал Океан, я составлял план мести ему и монстру, убившему мою мать.       С этого момента вы в целом знаете мою, эх, замечательную жизнь, полную приключений: я вернул молнии Зевсу, переплыл Море Чудовищ, держал на своих плечах небо, провёл путешествие в Лабиринте и одержал победу во Второй Войне Титанов, получил титул Спасителя Олимпа и отказался стать богом. Пара месяцев долгожданного и заслуженного отдыха, и я оказался похищен, угх, невероятно заботливой Царицей Олимпа, которая забрала ВСЕ мои воспоминания и отправила меня в лагерь к римлянам. В нём я узнал, что моя мама была дочерью Аполлона и ушла отсюда, из Лагеря Юпитера, когда узнала, что вынашивает ребёнка Рима и Греции. Меня отправили в поиск по освобождению Танатоса, я вернул свои воспоминания благодаря крови горгоны, счастливо воссоединился со своей семьей, в одиночестве упал в Тартар, закрыл Врата Смерти, самостоятельно одолел Гею и одержал победу в Войне Гигантов.       Со мной была моя замечательная семья, которая помогла мне всё преодолеть. Самым важным человеком в жизни была моя великолепная, очаровательная девушка, Аннабет Чейз, дочь Афины, которая всегда была рядом со мной. Гроувер, мой лучший друг, Талия и Джейсон Грейс, сын и дочь Зевса, Нико ди Анджело и Хейзел Левеск, дети Аида, были для меня братьями и сёстрами. Фрэнк Чжан, сын Марса, мой друг из римского лагеря. Рейна Рамирез, дочь Беллоны, которая простила меня за давний проступок и благодаря которой я стал претором Лагеря Юпитера. Пайпер Маклин, дочь Афродиты, — друг, с которым можно было просто поговорить по душам или хорошо провести время. Хирон, который был мне как второй отец. И, собственно, мой настоящий отец, Посейдон, который протягивал мне руку помощи, когда я нуждался в ней.       Но, если вы вернётесь чуть выше, вы заметите ключевое слово БЫЛА. Теперь я для них ничто. Лишь дурной, тупой, жалкий, слабый, бесполезный пацан, которого просто использовали. Всё из-за этого мудилы — моего единокровного братца. Однажды в полночь, патрулируя лагерь, сидел я рядом с деревом Талии и Пелеем, драконом, поставленным охранять Золотое Руно, когда я увидел, как за кем-то, бегущим на холм, гнался солидный отряд монстров. Я отправил Коннора, с которым стоял в дозоре, поднять тревогу и привести Хирона, а сам спустился вниз. Я вытащил ручку, снял колпачок, трансформировав её в родной трёхфутовый бронзовый меч Анаклузмос, и ворвался в бой.       Только оказавшись ближе к полю боя, я смог разглядеть, с кем имею дело: где-то восемь адских гончих и две драконицы. Тот незнакомец оказался худощавым и долговязым парнем примерно моего возраста. На голове воронье гнездо из русых волос, глаза цвета грязи, жуткий прыщ и два слегка выступавших зуба. Из-за того что он весь съёжился, выглядел пацан так, будто вот-вот обмочит штаны. Я сосредоточил внимание на своих целях.       Одна из адских гончих рванула на меня, но я успел уклониться в сторону и пронзить мечом её бок, обратив собачку в золотую пыль. Другая гончая бросилась на меня — я побежал прямо ей навстречу, упал на колени и, изогнув спину назад, проскользил под брюхом, вонзил клинок точно меж рёбер, покрыв себя облаком жёлтой пыли. Как только я вскочил на ноги, в прыжке с разворотом выбил ногой копьё драконицы и обезглавил её. Моё тело пронзила острая боль, когда одна из дракониц рассекла мне плечо из-за спины. Я успел обернуться и отразить удар, нацеленный в ногу. Я уже чувствовал знакомый прилив адреналина в крови. Драконица подняла меч и нацелила быстрый удар в шею, из-за которого я мог бы попрощаться с головой, если бы не ухитрился упасть на землю. Провернув подножку, я заставил её упасть на спину и выронить оружие. Я встал на колени, повращал Анаклузмос по кругу и пронзил сердце драконицы, которая сделала прерывистый вдох и обратилась в пыль. Мгновенно вскинув голову, я понял, что окружен оставшимися шестью гончими, рычащими и вперившимися в меня глазами, жаждущими крови. Паренёк следил за всем происходящим полными ужаса глазами, спрятавшись за деревом. Я вернул внимание к медленно наступавшим на меня адским гончим, пытаясь отыскать слабость или придумать план.       И он появился. Я закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, поднял руки вверх. Ближайшим источником воды оказался пляж. Я ощутил знакомую ноющую боль в животе, когда приказал воде явиться ко мне. Когда я открыл глаза, мои руки удерживали над головой массу воды, способную заполнить ни много ни мало семь бассейнов. На лбу выступила испарина. В глазах адских гончих мелькнул страх — они уже собирались было сбежать, но я не собирался их отпускать так просто. Я направил руки вперёд и обрушил на адских созданий галлоны воды. Волна буквально смыла гончих, оставив за собой повизгивания и след из жёлтой пыли. Хоть и вымотался, я заставил себя подняться на ноги и подойти к парню убедиться, всё ли с ним в порядке. Пацан нашёлся лежащим в позе эмбриона за деревом.       — Не убивайте меня, монстры! Пожалуйста! Убейте того парня! — прокричал он от страха.       — Я не монстры. Я тот самый парень, которого они должны убить, — пробормотал я с хмурым видом.       Он взглянул на меня и, шустро вскочив на ноги, попытался придать себе стойкий и невозмутимый вид. Честно говоря, у щеночка вышло бы лучше.       — Это ничего не значит. Я не нуждался в твоей помощи — всё было под контролем.       Я просто усмехнулся: в школе я уже имел дело с подобными ребятами.       — Чувак, мне всё равно. И да, маленький совет — на твоём месте я бы сменил штанишки. Хотя погоди, почему я должен быть на твоём месте?       С покрасневшим лицом он пошёл от меня подальше, предварительно толкнув. Хотя он сделал больно скорее себе, чем мне.       Поднявшись на холм, мы увидели там всех жителей лагеря, уже готовых к битве. Лицо Аннабет расслабилось, увидев меня, но её внимание быстро перешло к нервировавшему меня мудаку. Все в лагере ахнули, уставившись на нечто, светящееся над его головой. Его признал родитель. И не просто родитель. Мой ОТЕЦ. Я мысленно застонал, когда я понял, что он мой новый братец. Вспыхнул яркий свет, и все упали на колени, ощутив силу бога. Моего отца, Посейдона. На лице появилась улыбка, которая тут же сошла на нет, когда он полностью проигнорировал меня и подошёл к моему брату.       — Все, поприветствуйте моего сына, Остина Рида, — заявил Посейдон с нескрываемой гордостью в голосе.       Это удар в сердце. Он никогда так не гордился мной. С тех пор как Посейдон остался единственным моим родителем, я делал всё, чтобы заставить его гордиться мной. Как и все полубоги.       И чтобы сделать ещё хуже, Остин стал хвастаться о том, как он одолел армию из двадцати пяти монстров и две недели выживал в одиночку и без малейшего оружия, о том, как я просто на всё смотрел и даже не соизволил помочь. Он просто бессовестно лгал. Но что хуже всего — все, абсолютно все, поверили ему — даже Аннабет. Все смотрели на него, как на какого-то бога. После этого меня стали избегать все, кроме ближайших друзей и девушки. Но через неделю и они оставили меня, как и все в моей жизни. Остин продолжал врать. Ломая их вещи и обвиняя меня, рассказывая, как я оставлял их братьев и сестёр умирать на войне, он добился того, что единственные, кто у меня остались: Аннабет, Нико, Пайпер, Джейсон, Лео, Хейзел и Фрэнк. Стоулы, Хирон, Аполлон и даже мой отец — все возненавидели и предали меня.       Однажды ночью я вернулся в лагерь после выполнения небольшой просьбы для Деметры, связанной с сохранением окружающей среды. Маленькое задание. Я надеялся, что хоть Аннабет встретит меня, но нет — кругом ни души. Похоже, все собрались в Амфитеатре. Раздались аплодисменты. Но не мне — нет. Остину. Здесь же собралась Большая Тройка. Впрочем, как и все олимпийцы. Пока никто не видел, я скользнул обратно в тень.       — Все поприветствуем Остина Рида, самого могущественного полубога, каких не видел свет, и истинного героя, — провозгласил Зевс.        Повторные аплодисменты в знак согласия. На лице Остина красовалась самодовольная улыбка, в которую я страстно желал врезать. Я наблюдал за всем, закипая от злобы. Внезапно Остин схватил Аннабет и поцеловал. Она же ответила ему со всей страстью, даже не делая попыток отпихнуть его, учитывая то, что является моей девушкой.       — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — мой крик был слышен даже сквозь рёв толпы, заставляя всех прерваться и взглянуть на меня.       Очевидно, я был вне себя от ярости.       — О, посмотрите-ка, кто, наконец, явился, — насмехался Зевс.       Во взгляде каждого отчетливо читалось отвращение, даже у моего отца. Как ни странно, это не касалось Артемиды, Гестии, Гермеса, Деметры и Афродиты.       — Что. Здесь. Происходит? — повторил я вопрос, стиснув зубы.       — Ну, мы поздравляем героя. Меня. — заявил Остин всё с той же ухмылкой.       Я сделал к нему шаг, но меня остановил трезубец отца, направленный на мою грудь. Я в неверии уставился на него:       — Что это ты делаешь?       — Боги посовещались и пришли к решению изгнать тебя из лагеря. Тебе тут больше не рады, — произнёс он голосом, просто сочившимся ядом.       Мои глаза расширились. Они вышвыривают меня.       — Изгнать меня? За что? Что я сделал?       — За то, что работал с титанами и Геей во время войны. Остин представил железные доказательства твоего предательства, — получил я ответ от Зевса.       — ЧТО?! Совсем свихнулись?! После всего, что я для вас сделал, вы изгоняете меня из-за наглого вранья моего брата-идиота?!       — Смотри, с кем ты разговариваешь, мальчишка! — с угрозой предупредил меня Посейдон.       — МАЛЬЧИШКА?! Я ТВОЙ СЫН! — закричал я на него.       — Ты мне не сын.       Я в неверии уставился на него.       — После всего, что я сделал для тебя, вот как ты отплатил мне. Отец не должен так обходиться со своим ребёнком.       — ТЫ ОШИБКА! — гаркнул Посейдон на меня.       — То есть встреча с моей мамой было ошибкой, ха? — спросил я, ощущая, как ещё сильнее разжигается в крови ярость.       — Не смей говорить о матери, — угрожал он мне.       Я просто проигнорировал.       — Если я ошибка, то ты жалеешь, что встретил мою маму? Ты вообще любил её когда-нибудь? Или просто хотел забраться к ней в штаны? — Я выпаливал вопрос за вопросом. Он стих. — ОТВЕТЬ МНЕ! — теперь слёзы стекали по щекам, а я дрожал от злости.       — ТЫ УБИЛ СВОЮ МАТЬ! Это по ТВОЕЙ вине она погибла. Если бы ты не убежал, она была бы жива, со мной! Но нет, ты оставил родную мать умирать, — разъярился бог морей.       Я застыл на месте, поражённый словами отца прямо в сердце. Я знаю, это моя вина. Это всё моя вина. Он прав. Я ошибка. Гробовую тишину нарушил Зевс:       — У тебя есть час, чтобы упаковать свои вещички, убраться отсюда и никогда не возвращаться.       Я уставился на людей, ожидая сам не знаю чего: но никто даже не смотрел на меня. Мне удалось поймать взгляд Аннабет, и я будто спросил глазами:       Ты идешь со мной?       Поколебавшись, она сделала то, что ответило на все мои вопросы. Она отвела взгляд. Вся палитра чувств: боль, грусть, ярость и предательство — отразилась на моём лице, которое я поспешно опустил вниз, пытаясь заглотить рыдания, так и рвущиеся наружу.       — Прекрасно. Просто запомните этот день. День, когда вы лишились героя. Когда вы будете нуждаться во мне больше всего на свете, я не приду на помощь. Когда вы будете умолять меня вернуться, я не послушаю вас. Будете искать меня — никогда не найдёте, — холодно прошептал я, когда сердито поднимался ветер.       Я немедленно рванул в домик №3 собирать вещи. Под звуки продолжающегося празднования я дошагал до домика и, тяжело дыша, ворвался внутрь. Подойдя к своему комоду, я опёрся о него и посмотрел на отражение в зеркале. Внезапно в голове раздался шёпот: «Ошибка», «Предатель». В приступе слепой ярости я ударил по зеркалу, разбив его на миллион осколков, опрокинул комод. Я почувствовал, будто лагерное ожерелье душит меня, и не раздумывая сорвал его, рассыпав бусины по полу. Я скинул с себя футболку лагеря, точно та была в огне, и бросил её через комнату, оставив себя с голой грудью. Я вышвырнул в мусор все фотографии, кроме одной: фото со мной и Аннабет в рамке оказалась разбита о стену. Я вытащил из шкафа всю лагерную одежду и разорвал её, а бедный будильник оказался разбит ногой вдребезги. В отчаянии я запустил руки в волосы.        Ты убил свою мать.       Удар кулаком по стене.        Как ты мог?!       Ещё удар.        Я доверял тебе!       Удар. Удар.        Я думал, мы друзья!       Удар. Удар. Удар. Удар.        Это ты виноват, что моя сестра мертва!       Удар. Удар. Удар. Удар.        Это всё твоя вина!       Крик. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.        Это всё моя вина.       Я не смог больше сдерживать слёзы и, закрыв лицо руками, соскользнул по спине на пол.        Это всё моя вина        Моя вина        Моя. Вина.       Эти слова повторялись в моей голове снова и снова, снова и снова. Я бился затылком по стене, ещё и ещё, лишь бы избавиться от этих слов. Как они могли так поступить со мной? После всего, что я сделал для них, вот как они отплатили мне? Теперь я понимал, почему Лука встал на сторону титанов. Я всех потерял: Талию, Нико, Джейсона, Пайпер, Хирона, Гроувера, Аполлона. Своего отца. Аннабет. Аннабет. Одно её имя разжигает в моих жилах гнев. После всего, что мы преодолели вместе? Это ничего для неё не значит? У меня никого не осталось. Я один. Опять.       Я просто сидел, и внезапно мой взгляд упал на кольцо, которое мне когда-то дала мама. Я поднял его и крепко сжал в правой руке. Я надеялся однажды подарить его Аннабет, но всё изменилось. Закрыв глаза, я снова опустил голову в надежде, что это просто страшный сон. Даже сквозь закрытые веки я увидел, как мою комнату заполнил свет. Попытка открыть глаза не удалась — слишком ярко. Пришлось использовать руки, чтобы спрятать глаза от загадочного света.       — Что за… — лишь смог я пробормотать.       Свет медленно, но погас. Убрав руки от лица, я обнаружил Артемиду, Гестию, Афродиту, Гермеса, Деметру и парня, которого я видел впервые в жизни. На вид около 20, он был 6 футов 2 дюйма ростом (прим. переводчика: ~ 185 см) и, как все боги, чертовски хорош собой. Его кожа была похожа на космос: чёрная как смоль с вкраплениями звёзд и планет. У него очень развитые мышцы, серебряные волосы и глаза, словно звёзды. На нём была надета серебряная тога. Он просто излучал мощь, но меня это не заботило. Я вскочил на ноги и выхватил Анаклузмос.       — Что надо? Зевс послал, чтоб избавиться от меня раз и навсегда, хах? Собираетесь убить меня? Если да, то я не сдамся без боя, — сказал я с угрозой, готовый в любую секунду пустить Анаклузмос в ход.       Таинственный мужчина сделал шаг ко мне, но я вскинул меч в полной боевой готовности. Он остановился и поднял руки в знак примирения.       — Персей, мы здесь не для того, чтобы навредить тебе. На самом деле, даже наоборот. Пожалуйста, просто опусти оружие.       Даже не подумаю.       — Поклянись. Поклянись рекой Стикс, что всё, что ты сказал — правда.       — Я клянусь рекой Стикс и своей жизнью, что я говорю правду и что пришёл сюда не с целью убить тебя.       Я медленно убрал Анаклузмос, прошёл через комнату и схватил случайную футболку, лежащую рядом с разрушенным комодом. Я надел футболку, стоя к ним спиной, и спросил:       —Тогда что, чёрт возьми, ты от меня хочешь, и кто ты вообще такой?       — Прошу прощения, где мои манеры? Хаос, — сказал он, протянув мне руку для рукопожатия.       Я остался невозмутим. Да, я знаю, что он создатель Вселенной и всё такое, и что он мог бы убить меня прямо здесь и глазом не моргнув. Но, честно говоря, не имеет значения. Мне уже всё равно, умру ли я. Я пожал ему руку и заявил с вызовом:       — Персей Джексон. Тем не менее, это не объясняет, почему ты здесь.       Знаю, грубо, но всё равно.       — Персей, не будь таким грубым, — возмутилась Гестия.       — Все хорошо, Гестия. У него есть на это полное право. А я впечатлён. Никто не разговаривал со мной таким тоном после того, как узнали, кто я.       — Я отношусь к другим как к равным, и не имеет значения их статус или влияние.       — Оо… да, ты просто идеально подходишь для этой работы, — сказал Хаос с некоторым азартом.       — Ты можешь, наконец, объяснить, зачем ты здесь, чтобы я, наконец, смог приступить к сбору вещей? Чем быстрее я соберусь, тем быстрее свалю из этой чёртовой дыры, — я стал рыться в мусоре, который когда-то был моими вещами, в поисках вещевого мешка.       На этот раз заговорил Гермес:       — Поэтому мы и здесь. Мы хотим предложить тебе кое-что. Все мы.       — Мне жаль, но нет. Мне преподали жестокий урок, что не надо верить богам на слово.       — Следи за языком, малец, — пригрозила Артемида.       Я перестал оглядываться и впился в неё яростным взглядом.       — А то что?! Убьёшь меня?! Превратишь меня в рогатого кролика?! Пронзишь моё сердце стрелой и скормишь волкам?! Давай же, вперёд! Ты будешь такой же, как твой заносчивый папаша, — я не сдерживал гнев и, честно говоря, не пытался.       Она смягчилась в лице и положила ладонь на моё плечо. Я смахнул её.       — Нам очень жаль, Персей. Мы испробовали всё, чтобы переубедить Зевса, но он был слишком озабочен тем, насколько могущественным ты стал — он боялся, что ты попытаешься свергнуть его с трона, — попыталась объяснить Афродита.       — Тогда Зевс ещё больший имбецил, чем я думал. Вы больше, чем кто-либо из богов, должны понимать, что я не желаю силы и власти. Я хочу нормальную жизнь.       — И у тебя будет нормальная жизнь. — сказала Деметра.       — В каком смысле? — эти слова зацепили меня.       — Наше предложение. Если ты его примешь, ты оставишь это всё далеко позади и начнёшь новую жизнь. Только если примешь, — объяснила мне Гестия.       — Зависит от того, что за предложение.       — Я надеюсь, что ты согласишься стать моим учеником. Ты поможешь мне принести мир и баланс во Вселенную. Ты получишь часть моих сил и будешь тренироваться со мной в моём пределе, — в голосе Хаоса слышалась немалая надежда.       — Кроме того, если ты согласишься, я с удовольствием стану твоим покровителем. Тысячелетия я искала героя, достойного стать моим чемпионом. — добавила Гестия с такой же надеждой в голосе.       Я всмотрелся в их лица, пытаясь обнаружить признаки фальши или лжи. Ничего. Я постарался тщательно обдумать их предложение. Очень соблазнительно было сказать «да», но я понимал, что в таком случае о нормальной жизни можно будет только мечтать. Но с другой стороны, хотелось всем показать, насколько сильным я стану без их помощи. Показать, что они не нужны мне. Да, теперь я точно знал, что я должен сделать. Я встал на одно колено, вынул Анаклузмос и, ткнув им в пол, склонил голову.       — Я принимаю ваше предложение, миледи и милорды.       Они стали аплодировать, а Афродита подняла меня с пола и стала покрывать моё лицо поцелуями. Гестии и Артемиде пришлось буквально отрывать её от меня. У меня по всему лицу красовались красные следы от помады.       — Хватит, Афродита! Не будешь ли ты любезна не совращать единственного достойного мужчину на земле, — взъелась Артемида.       Афродита надулась:       — Я просто выказала ему признательность за то, что принял наше предложение. Не так ли, Персей? — она подмигнула мне.       Я просто вытаращился на неё, открывая и закрывая рот аки рыбка. Гермес расхохотался и похлопал меня по спине:       — По-моему, ты его сломала, — подшутил Гермес.       Я покраснел. Деметра очень кстати протянула мне тряпочку, которой я незамедлительно вытер лицо.       — Но где мне теперь жить? Очевидно, что я не могу остаться здесь, — спросил я.       Деметра вздохнула, закатив глаза:       — Подумай хорошенько. Какое место, помимо Нью-Йорка, ты можешь назвать домом?       Я задумался. Я оглянулся вокруг в поисках чего-нибудь, что даст ответ на мой вопрос. И нашёл. Мои глаза остановились на определённой фотографии, лежащей на полу и покрытой осколками разбитого стекла. Я медленно подошёл к ней и осторожно поднял, сметая осколки. Это был мой пятый день рождения. Я, моя мама, тётя Мелисса, Скотт, Стайлз и шериф Стилински. Скотт, Стайлз и я надели синие шляпи и громко смеялись, бросаясь кусочками торта друг в друга. Моя мама и тётя Мелисса кричали на нас, в том время как мистер Стилински просто хохотал. Я медленно улыбнулся, вспоминая тот день. Я встал и засунул фото в карман джинс — туда же, где лежало мамино кольцо. Я обернулся к ним лицом.       — Бейкон Хиллс, Калифорния. Получается, я останусь в доме моей тёти, но разве мой запах полубога не поставит их в опасность? — спросил я, беспокоясь за безопасность моей единственной семьи.       — Когда мы дадим тебе часть наших сил, монстры будут слишком тебя бояться. Они будут считать, что это запах бога, но никак не полубога. Только некоторые монстры могут напасть, и то если их отправит другой бог, — разъяснил Хаос.       Я кивнул, расслабившись от понимания, что я не поставлю других людей под угрозу.       — Готов? — спросил Гермес, когда Хаос шагнул вперёд.       Я снова кивнул и посмотрел в мёртвые глаза Хаоса.       — С рождения готов.       Хаос кивнул и закрыл глаза. Затем он стал так тараторить, что я не мог разобрать ни слова. Тогда чёрно-серебряный туман вышел из его тела и потянулся ко мне. Как только туман коснулся меня, я судорожно втянул воздух от нахлынувшей мощи. Я чувствовал её в своих жилах. Кровь вскипела от ещё большего ихора, проникшего в меня. С левой стороны шеи и корпуса ощутилось что-то холодное. Я чувствовал такую мощь, что смог бы пройти Войну Гигантов в одиночку. Моё тело и глаза ярко засветились в темноте, но я этого не заметил. Всё казалось теперь намного яснее. Проще. Тем временем свет, исходящий от меня, стал ярким настолько, что пришлось на этот раз богам защищать свои глаза.       Это прекратилось через несколько секунд. Хаос тяжело дышал и истекал потом. Моё зрение было расплывчатым, а лёгкие жадно требовали воздуха. Я бросил взгляд в сторону, откуда послышались судорожные вдохи: Гестия, Деметра, Артемида и Афродита безумно раскраснелись. Афродита вперилась в меня взглядом, который мне ой как не понравился.       — Что? Чего вы так на меня уставились? — спросил я у них.       Это со мной что-то или футболка стала туже? подумал я про себя, когда понял, что едва могу дышать в этой теперь плотно обтягивающей одежде. Богини продолжали просто пялиться на меня, разевая и закрывая рты. Гермес и Хаос единственные, кто держал себя в руках. Закатив глаза на поведене богинь, Гермес щёлкнул пальцами, прямо в воздухе материализовав зеркало в полный рост. Я сконфуженно на него посмотрел и спросил:       — Зачем т…? — продолжение так и застряло в горле.       Мои глаза расширились от удивления, когда я увидел своё отражение. Я изменился. Теперь мой рост превышал прежние 6 футов на целых 4 дюйма (прим. перевод.: ~ 183 см → ~193 см). От моей загорелой кожи исходило лёгкое свечение в темноте. Глаза сияли ещё ярче, чем обычно, будто излучали энергию. Кроме того, я нарастил больше мускулов, поэтому рубашка такая узкая, а штаны короткие. Серая прядь приобрела яркий серебряный цвет. Я заметил чёрный рисунок слева на шее, продолжающийся до левого запястья. Видимо, татуировка. Любопытство пересилило меня, и мне пришлось буквально разорвать футболку, чтобы снять её. Да, я угадал, это тату. В стиле Трайбл*. Она распространилась по всей левой части груди, остановившись в середине торса. Повернувшись, я увидел, что левая сторона шеи также покрыта тату. По сути всю левую половину верхней части тела. Повернувшись обратно, я провёл указательным пальцем по тату. Из транса меня вывел Хаос:       — Татуировка — это зачарованная броня. В бою просто подумай о доспехе, и тату превратится в твоё боевое облачение. Чтобы вернуть назад, так же просто представь, как доспех превращается обратно в тату и… бум! Давай, попробуй.       Я сделал, как он сказал.       Я плотно зажмурил глаза и представил, как татуировка, покрывающая моё тело, формируется в броню. Знаете, такое чувство, когда затекла нога — примерно это я ощущал всем телом. Неприятно. Как только это ощущение исчезло, я медленно открыл глаза — и застыл в немом шоке. Вся моя одежда изменилась.       Под бронёй красовалась чёрная а-ля ассасинская куртка с уже надетым капюшоном, закрывающим почти всё мое лицо, кроме рта, щёк и носа. Под курткой тело обтягивала чёрная футболка. Поверх куртки располагалась греко-римская нагрудная пластина, на полуночном фоне которой был изображен символ Стрел Хаоса: 8 стрел цвета жидкого серебра, указывающих в разных направлениях. На ногах тонкие джинсы и армейские сапоги, руки одеты в перчатки без пальцев — всё того же чёрного цвета. Два пистолета 9 калибра держались в кобуре на талии. Двое ножен, скрещенные буквой X, закреплены на спине. Появился пояс с метательными ножами. Плюс ко всему повсюду спрятаны кинжалы: один на спине, по три на каждом плече и по одному в ботинках. Под рукавами спрятано по десять сюрикен с серебряным рисунком в виде спирали на каждом. Тем не менее, больше всего шокирует следующее: из моей спины росли крылья — чёрные как сама ночь. На удивление они оказались чрезвычайно мягкими на ощупь, подрагивая под моим прикосновением.       Затем я закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, представил свою первоначальную одежду. Снова пришло это неприятное чувство, и мне пришлось приложить усилия, просто чтобы удержать глаза открытыми и наблюдать завораживающее действие: как доспех медленно исчезает и просачивается в кожу, формируясь в исходную татуировку.       — Моё благословение повышает твои слух, зрение, обоняние, физическую силу, скорость и рефлексы. Всё оружие, которое появляется в боевом облачении, всегда вернётся к тебе, что бы с ними ни произошло. Оно сделано из сплава небесной бронзы, имперского золота и чёрного железа Хаоса — редчайшего металла, изделия из него неразрушимы. Из них же сделаны и пули. Чтобы ещё больше усложнить задачу твоим врагам, крылья и доспех имеют способность маскироваться под любой цвет. Кроме того, ничто и никто, кроме тебя самого, не способен снять твой капюшон, — объяснил Хаос.       Мой взгляд упал на правое предплечье, и, согнув руку, я уставился на татуировку SPQR с 16 линиями. Когда-то Марс добавил их, дабы показать всем, что я истинный римлянин. Забавно: в то время как Арес ненавидит каждую клетку моего тела, Марс восхищается моими умениями. Биполярное расстройство в действии. Даже не видя любезно брошенную Гермесом тёмно-синюю футболку, я с лёгкостью её поймал. Натянув её, я периферическим зрением заметил, как Афродита недовольно надулась.       — А что насчёт способностей? Какие силы я получил от тебя? — задал я интересовавший меня вопрос.       Он как-то глуповато посмотрел на меня и нервно посмеялся.       — Эм… Честно говоря, я без понятия. Ты вообще-то первый полубог, которого я благословил. И ты вполне можешь иметь как одно, так и несколько умений.       Я был в шоке — который раз за день?       — То есть ты хочешь сказать, что я получил силы, о которых ты даже не знаешь и которые я, возможно, не смогу контролировать?       — Угу.       — Блеск, — пробурчал я, запустив ладонь в волосы.       — Тебе не стоит переживать по этому поводу — мы узнаем о твоих способностях во время тренировок, — утешил меня создатель Вселенной.       Далее ко мне подошла Афродита, весело подпрыгивая.       — Ооооо… Я следующая, — проверещала богиня любви.       В моих глазах появился страх, и я посмотрел на богов и богинь умоляющим взглядом, но те лишь рассмеялись. Она остановилась прямо передо мной. Близко, даже слишком близко.       — Готов? — спросила она меня с некоторым ребячеством.       Я нервно сглотнул.       — Это вопрос с подвохом?       Она рассмеялась чистым заливистым смехом и, обвив руками мою шею, впилась в мои губы требовательным поцелуем. Мои глаза расширились от удивления, и, судя по всему, остальные тоже такого не ожидали. Мои попытки изловчиться и вырваться из железной хватки успехом не увенчались. Нас окружило розовое сияние, а я зажмурил глаза и просто хотел, чтоб это поскорей закончилось. Использовав на мне свои божественные способности, Афродита контролировала моё тело, заставляя целовать в ответ. Наши губы двигались синхронно. Я чувствовал, как она улыбалась. Розовое свечение стало ещё ярче, а Афродита запустила ладони в мои волосы. Я пытался прервать поцелуй, но не мог. Я схватил её за талию, заставляя нас продвинуться дальше. Только когда её язык проскользнул мне в рот, я смог выйти из транса и вернуть тело под контроль. Сразу оттолкнув богиню, я стал судорожно восстанавливать дыхание. Афродита ухмылялась, как какая-то фанатичная девчонка.       — Зачем… ты это сделала? — умудрился произнести я между вдохами.       Она захихикала в ответ:       — Чтобы дать тебе моё благословение.       Я бросил на неё раздражённый взгляд.       — Что ж, предупреждай в следующий раз, прежде чем делать что-то подобное.       У неё загорелись глаза, и она произнесла соблазнительным голосом, приправленным чарами:       — В следующий раз? То есть будет ещё раз?       Мой разум слегка затуманился, но я замотал головой, очистив сознание. Я посмотрел на неё и сказал:       — Хорошая попытка. Но знаешь, твой чарующий голос не действует на меня.       Она надула губки.       — Ты будешь моим, Персей. Рано или поздно, — она проговорила с полной уверенностью в своих словах.       Я просто покачал головой и вытер со своих губ красную помаду.       — Моё благословение позволит тебе свободно говорить по-французски. Плюс оно слегка улучшает твою внешность, — объяснила богиня любви.       Я ещё раз посмотрел в зеркало и понял, что она права. Лицо более мужественное: будто высечено из камня. Больше мышц. Безупречная кожа. Волосы словно из шёлка. Откровенно говоря, я выглядел как бог, если не лучше. Афродита сделала шаг назад, а вперёд вышел Гермес. Он протянул мне правую руку, явно желая, чтобы я пожал её, но я поднял брови и посмотрел на него растерянно. Он только закатил глаза и сказал:       — Просто пожми руку. Или ты хочешь, чтобы и я поцеловал тебя?       Я немедленно выбрал первый вариант. Пожав ему руку, я застыл в шоке. Я упал на колено, когда сила нахлынула на меня. Золотое свечение вспыхнуло вокруг нас и так же быстро погасло. Я тяжело дышал, но смог подняться на ноги. Гермес озорно улыбался.       — Ты получил от меня умения профессионального вора и способность намного лучше лгать, — разъяснил Гермес.       Я застенчиво потёр сзади шею — признаю, я не самый блестящий лжец.       — Кроме того, — он прошептал мне на ухо.       Он украдкой подбросил что-то мне в ладони. Опустив взгляд, я увидел новенький I-Phone 6 из чистого золота. Засунув его в карман, я сказал с улыбкой:       — Спасибо, Гермес.       Он просто похлопал меня по спине.       — Без проблем.       Уже когда он стал отходить, я окликнул:       — Гермес…       Он повернулся с самым невинным видом.       — Мой бумажник, — попросил я, протягивая руку.       — Чёрт, — пробурчал он, протягивая мне бумажник.       Я поместил его обратно в задний карман джинсов. Следующей вышла Артемида.       — Я так тебя и не отблагодарила за то, что спас меня и удерживал вместо меня небо. Также я бы хотела извиниться за решение моего брата-идиота и была бы счастлива стать друзьями. Я хочу подарить тебе это. За всё, — сказала Артемида.       Щёлкнув пальцами, она материализовала что-то прямо из воздуха и положила в мою ладонь. Холодное. Взглянув вниз, я увидел подвеску в форме полумесяца, висящую на серебряной и чёрной цепочке. Пока я пытался надеть его на шею, Артемида рассказала:       — Если потянешь за подвеску, она превратится в серебряный охотничий лук и колчан с бесконечными стрелами. Чтобы вернуть обратно, просто представь изначальный вид.       — Благодарю, леди Артемида. Я с радостью буду твоим другом. Я даже помогу тебе с набором новых охотниц. Даю слово, — пообещал я, склонив голову в лёгком поклоне.       На её лице появилась одна из тех улыбок, которые чрезвычайно редко можно увидеть у богини охоты.       — Спасибо, Персей.       Я просто улыбнулся ей. Артемида отошла назад, а вышла Деметра.       — В награду за выполнение моего небольшого задания и за неоднократное спасение Олимпа я подарю тебе это. Надеюсь, это поможет тебе в бою, — сказала она, протягивая мне браслет с гербом.       На гербе был изображен греческий щит из небесной бронзы с красным пегасом в центре. На верху щита расположен меч, эфес которого был перевязан красной лентой, пересекающийся с копьем и красным спартанским шлемом.       Деметра схватила моё левое запястье и поместила на нем браслет. Нажав на изображение щита, она сделала шаг назад. Раздался резкий металлический лязг, и у меня в руках материализовался щит, разумеется, из небесной бронзы. На нём вырисовывались сцены Второй Войны Титанов и Войны Гигантов с моим участием и всё тот же красный пегас в центре.       — Постучи дважды по пегасу, и он снова станет браслетом. Кроме того, этот щит всегда к тебе вернется, — описала Деметра.       Я сделал, как она сказала, и щит трансформировался в браслет.       Я поблагодарил, склонив голову:       — Благодарю, леди Деметра.       Она улыбнулся мне.       — И ешь побольше каши. Чем больше злаков в твоём рационе, тем лучше, — начались наставления от богини плодородия.       Я закатил глаза, но всё-таки натянул на лицо улыбочку.       — Хорошо.       Следующей вышла вперёд Гестия. Она дала мне по-матерински тёплую улыбку, которой я с радостью ответил.       — Оставил лучшее на десерт, хах? — спросила Гестия.       В ответ я лишь похихикал.       — Готов, мой чемпион?       — Всегда готов, мой покровитель.       Гестия подошла ближе и заключила меня в нежные материнские объятия. Как только я оправился от удивления, медленно обнял её в ответ. Нас окружило пламя янтарного цвета. Оно не обжигало, а дарило чувство тепла и уюта. Как свежее, чистое одеяло, только что взятое из стирки. Изо рта вырвался судорожный вдох, когда перед глазами стали появляться видения.       Мне 1 год. Я делал свои первые шаги, а мама радостно подбадривала меня:       — Давай, Перси. Иди к мамочке. Ты сможешь.       Маленький я звонко захихикал, заставляя свои пухлые ножки двигаться. Я медленно пошел к маме, которая стояла от меня в 2 футах. Но на последнем шагу я споткнулся, а мама поймала меня и поцеловала лобик. Видение сменилось.       Мне 4 — 5 лет, и я играю с 4-летними Скоттом и Стайлзом на заднем дворе тёти Мелиссы. У Стайлза обычная короткая стрижка; а на голове Скотта, как всегда, полный беспорядок — ерунда по сравнению с моими волосами. Мы играли в супергероев: Стайлз был Бэтменом, Скотт — Флэшом, а я — Суперменом. Мы встали треугольником и подняли наши кулаки вверх.       — Один за всех, — сказал я.       — И все за одного, — закричали уже все вместе.       Видение снова поменялось. Ночь. Мне 6 лет. Укутавшись в одеялко, я в пижаме лежал в своей кровати. Моя мама вздохнула и отвела мою челку в сторону. Она нежно поцеловала меня в лоб и прошептала:       — Я люблю тебя, мой маленький герой.       Всполохи пламени прервали видения и вернули меня в реальность. Я крепче обнял Гестию и сильнее зажмурил глаза в надежде вернуть видения. Я тихонько плакал у Гестии на плече. Она мягко отстранилась. Мои глаза по-прежнему были крепко сжаты. Я почувствовал, как что-то приподняло мой подбородок.       — Открой глаза, Персей, — нежно попросила Гестия.       Я не хотел. Я хотел просто увидеть мою Маму ещё раз. Как в старые времена. Но я всё же медленно открыл глаза. Я уставился в янтарные глаза богини домашнего очага. Она улыбнулась мне и аккуратно вытерла мои слёзы.       — Как мой чемпион ты получаешь часть моих умений: манипулировать огнём, лечить и путешествовать с помощью пламени, призывать пищу из воздуха. Температура твоего тела теперь 110 градусов**, поэтому ты теперь устойчив к холодным температурам, — рассказала Гестия.       Я повернулся и посмотрел в зеркало. Мои глаза. Они огненные, прямо как у Гестии. Вот только моё пламя было цвета морской волны, в не янтарным, как у моего покровителя. Не спеша глаза вернули свой прежний облик. Повернувшись обратно, я крепко обнял Гестию. Она засмеялась.       — Спасибо, — прошептал я, отстранившись.       Она лишь улыбнулась.       — Ещё я хочу дать тебе это, — она что-то положила мне в ладонь.       Я разглядел золотое кольцо с изображением очага и латинской надписью Spera***.       — Поверни кольцо по часовой стрелке, оно превратится в меч Спера из имперского золота. Если против часовой — обратно в кольцо.       Я надел кольцо на средний палец правой руки. Гестия встала к остальным богам и богиням.       — Спасибо, всем вам. Не знаю, что бы я делал без вашей помощи, — произнёс я с большой благодарностью.       Они улыбнулись мне.       — Мы скоро увидимся. А сейчас нам надо попрощаться, — успел сказать Хаос, перед тем как они испарились в ярчайшем свете.       Я вздохнул и принялся паковать все свои пожитки. Футболки, штаны, шорты, обувь, деньги, драхмы, оружие, аптечка первой помощи, амброзия, нектар, фотографии мамы, тёти Мелиссы, Скотта и Стайлза. Это уместилось в два вещевых мешка и один рюкзак. Все вещи из лагеря я бросил в корзину с мусором и, решив испробовать новые способности, полученные от Гестии, воспламенил её. Я стоял и наблюдал, как фотографии и одежда, хоть как-то связанные с лагерем, обращались в прах. Я вышел из домика №3, даже не соизволив потушить огонь.       Далее я направился к лесу, собираясь попрощаться с ещё одним человеком. Я добрался до пещеры, вход которой был закрыт занавеской.       Я слегка усмехнулся, когда расслышал музыку и мягкий подпевающий голосок. Войдя внутрь, я увидел лишь огненные кудрявые волосы девушки, стоящей ко мне спиной. Она была моего возраста и на 5 — 6 дюймов ниже меня. На ней была надета красная толстовка с капюшоном и джинсы, забрызганные красками. Из её ушей торчали наушники, подключённые к iPod с включённой песней Imagine Dragons «It’s Time».       Она настолько увлеклась рисованием, что не заметила, как я подошёл сзади. Я легонько похлопал её по плечу. Это было ошибкой. Она выронила кисть и, вынув небольшой бронзовый нож, повернулась и напала на меня. Я шустро схватил и скрутил её запястье — не больно, но достаточно, чтобы она выронила оружие. Глаза расширились в шоке, но мгновенно расслабились, когда до неё дошло, что это я.       — Перси, — с облегчением выдохнула она. Я слышал бешенный ритм её сердца. — Ты напугал меня.       Я одарил её ухмылкой.       — У тебя уже получается гораздо лучше, — похвалил я её, отпустив её запястье и наклонившись за ножом.       — Ну да, я тренируюсь.       Рэйчел — наш новый оракул. Она произносит пророчества, приоткрывает завесу будущего, и всё такое. Пару лет назад она увидела сквозь Туман мой меч, которым я случайно проткнул её. Но она не пострадала. Нет крови, нет проблем. В следующий раз мы встретились, когда я перевёлся в новую школу, и тогда мы стали друзьями. Её лицо украшают изумительные изумрудные глаза и пятна краски. Она, к слову, из богатой семьи — неприлично богатой, — но она совершенно не похожа на надутых богатеев. Я встал и протянул ей нож. Ахнув, она схватила мою левую руку.       — Когда ты успел сделать татуировку?       — Долгая история.       Только сейчас она заметила мои сумки и сразу поникла головой.       — Ты уходишь, — пришла она к выводу.       Я кинул на неё грустный взгляд.       — Я должен уйти, РЭД. Боги изгнали меня из лагеря. Если я не уйду, ну… мало не покажется.       Её глаза стали наполняться слезами.       — Тогда я иду с тобой.       Я покачал головой.       — Нет, Рэйчел. Ты должна остаться. Ты здесь под защитой. В безопасности. Подальше от меня.       Она покачала головой, и по её щекам стали стекаться солёные капли. Я обернул свои руки вокруг неё. Она громко плакала на моей груди.       — Почему всё самое плохое всегда происходит с тобой? — прошептала Рэйчел.       — Жизнь та ещё сволочь, — прошептал я в ответ.       Она засмеялась обрывистым, грустным смехом. Она отступила назад и пальцами вытерла слёзы. Я уныло вздохнул.       — Я поеду в Бейкон Хиллс в Калифорнии. У меня там тётя, и я надеюсь, она позволит остаться с ними. Я пришел с тобой попрощаться.       Она промолчала.       — В случае, если тебе что-то понадобится или ты окажешься в опасности, просто свяжись со мной, хорошо? Где бы ты ни была — я приду, — продолжил я.       И продолжала молчать.       Я тяжело вздохнул и стал забирать сумки. Я нежно поцеловал её в лоб. Когда я уже уходил, она закричала:       — Перси! Стой!       Я повернулся к бежавшей ко мне Рэйчел. Она врезалась в меня с разбегу, из-за чего я выронил свои сумки. Она обвила меня за шею и внезапно припала к моим губам в жадном поцелуе. Глаза у меня округлились, но не спеша я стал целовать в ответ. Наши губы двигались в едином ритме; она запустила руки в мои волосы. В отличие от случая с Афродитой, этот поцелуй был добровольным. Мои ладони легли на её бёдра, притягивая её ближе к себе. Её язык проскользнул по нижней губе, требуя входа. Я удовлетворил просьбу. Становилось жарче. Она толкнула меня к стене и стала ощупывать мои мышцы под футболкой. Я прикусил ей нижнюю губу, вызывая стон возбуждения. Вскоре нам пришлось разъединиться, чтобы глотнуть воздуха. Тяжело дыша, мы столкнулись лбами.       — Полагаю, это наш первый поцелуй, — она выдохнула.       Я посмотрел в её глаза.       — Мне надо идти, прежде чем они узнают, что я всё ещё здесь.       Она тяжело вздохнула.       — Я буду скучать.       — Я тоже буду скучать по тебе, РЭД****.       Когда мы отделились друг от друга, я схватил свои дорожные сумки и перекинул их за спину. Когда я уже был у выхода из пещеры, Рэйчел снова прокричала моё имя:       — Перси!       — Да?       — Убей для меня пару монстров.       Я улыбнулся радостно.       — Обязательно. Пока.       — Пока, — махая рукой на прощание, прошептала она.       Я знаю, Рэйчел и я имели раньше связь, но это ни к чему не приведёт. Она оракул и принесла обет целомудрия. Лучший вариант для нас — остаться просто друзьями. Покинув пещеру и пройдя чуть глубже в лес, я остановился и поднял взгляд к небу. Я поднёс два пальца ко рту и издал свой коронный призывной свист. Через пару секунд высоко в небе появился чёрный объект, стремительно сокращавший расстояние до меня. Он скакал передо мной галопом и да, это мой верный пегас Пират. Но это не всё: вокруг стали сгущаться тени, пока из них не выпрыгнула собака чудовищных размеров, Миссис О’Лири, моя ручная адская гончая, и радостно залаяла. Но это было больше похоже на пушечный залп.       — Хэй, босс, что стряслось? — прозвучал голос Пирата в моей голове.       — Эй, Пират, — я протянул ему кусочек сахара.       — Так что я могу сделать для моего любимого босса?       — Для начала прекратить так меня называть.       На это он просто заржал.       — Как ты относишься к Калифорнии? ______________________________ Комментарии переводчика: *Тату Трайбл — тату в виде однотонного, обычно чёрного или серого цвета, геометрического узора. Своё начало стиль тату Трайбл берут в зарисовках Океании и цивилизации Майя, у племён Африки. Это был символ связи души с телом. **Температура твоего тела теперь 110 градусов. Полагаю, имеется в виду 110 градусов Фаренгейта ~ 43,3 градуса Цельсия. ***Spero — надежда, spera — надеяться, надейся. Фактически меч зовут Надя. :D ****РЭД = Рэйчел Элизабет Дэр