Гравитация

      Надев черный платок и очки, скрывающие глаза от посторонних людей, женщина покинула салон автомобиля и, забрав с заднего сидения огромный букет белых роз, пошла по широкой дороге, ведущей к кладбищу.       Как всегда легкий мандраж охватил ее, как только она ступила на территорию. Угнетающая атмосфера человеческой боли и страданий никогда не покидала это место, но Лена не боялась, она тоже приходила сюда для того, чтобы выплеснуть накопившееся горе. Как ни странно, но только здесь ей было спокойно, она не играла никаких ролей, не пыталась никому угодить, просто была собой.       Медленно бредя по узкой дорожке, Елена меланхолично предавалась горьким воспоминаниям.       С момента трагических событий прошел ровно год. Двенадцать мучительно долгих месяцев Лена училась жить заново. Она отошла от дел и полностью сосредоточилась на муже и сыне, ставя их потребности превыше всего, но при этом совершенно забывала о себе. Так, ей казалось, было легче пережить весь тот кошмар, в который превратил ее жизнь Олег Чернов. Кто он, трус или благородный спаситель, женщина до конца не смогла понять. Она любила его, дерзко и пламенно, не признаваясь в этом ни себе, ни, тем более, ему. Но это было так давно, что не осталось даже пепла от былого костра.       Все изменилось в один миг, когда Лена узнала горькую правду. Она буквально въелась в ее сознание, обрубая на корню все попытки, если и не стать счастливой, то хотя бы найти успокоение. Сын, в котором души не чаял ее муж, не имел ничего общего ни с ней, ни с ним. Не она была биологической матерью этого ребенка. Как с этим жить дальше, Елена не знала и носила эту страшную тайну в себе, боясь разрушить жизни близких людей, так же, как Чернов разрушил ее.       Не желая больше его видеть, Лена попросила Олега уехать, не очень надеясь на понимание, но он выполнил ее просьбу и исчез, как будто и не было никогда. Она запретила себе думать о нем, холодным огнем выжигая его образ из своего сердца, и справилась со своими эмоциями, спрятав их глубоко в душе. Пыталась возненавидеть его, но не сумела.       Чернов принял волевое решение и, подменив новорожденных, избавил Лену от душевной боли хотя бы на время. Она его не оправдывала, но и перекладывать всю вину за случившееся только на него не могла — узнай она о смерти сына сразу, умерла бы вместе с ним.       Елена была благодарна Олегу за то, что он не побоялся и похоронить их малыша, и дать ему имя, и за то, что попытался подарить ей смысл жизни. Приемный сын Коленька… Если бы не он, Лена давно бы уже сошла с ума. Он был спокойным и ласковым ребенком и очень нуждался в маме, тянулся к ней, ища тепло и заботу, и материнское сердце оттаяло. Шишкина приняла мальчика, но так и не сумела его по-настоящему полюбить, всей душой, как родного. Она никак не могла забыть другого малыша, которого девять месяцев носила под своим сердцем, которому читала сказки еще в животе, разговаривала и гладила, пытаясь успокоить. Они были единым целым, Лена чувствовала каждое его движение и заочно любила безмерно. Она так мечтала увидеть его, подержать на ручках, прижать к себе. Но судьба распорядилась иначе… Практически сразу после рождения ребенок умер, а ей отдали другого младенца.       Время шло, но рваная рана ее души не затягивалась, а чувство вины еще больше разъедало изнутри, постепенно вгоняя в депрессию. Елена чувствовала вину перед мужем за то, что, живя с ним, все это время любила другого мужчину, и перед сыном за то, что так и не смогла дать ему ту материнскую теплоту и любовь, в которой он нуждался. Она невольно сравнивала его с другим малышом, представляя, каким был бы ее Ванечка.       Шишкина понимала, что сходит с ума, что надо отпустить и пытаться жить дальше, но ничего не получалось — прошлое слишком тяжелым грузом давило на плечи, утягивая все глубже, на самое дно. У нее было все, о чем только можно мечтать, но не было того, в чем она так остро нуждалась.       Найдя нужную могилу, женщина прошла через калитку и, остановившись у небольшого памятника с выбитыми на нем ангелочком и надписью «Чернов Иван», нежно провела по нему рукой. В это прикосновение она вложила всю свою любовь и боль от утраты. Мысленно она обнимала его, желая лишь, чтобы ему было хорошо.       Присев на колени, Елена заботливо покрывала маленькую могилку цветами, приговаривая, что так будет теплее.       — Ванечка, сыночек мой, прости. Прости, мой хороший, что не уберегла. Мама любит тебя, — прошептала она и, сняв очки, позволила горю, скопившемуся на сердце, пролиться из глаз. Слезы нескончаемым потоком текли по щекам, опустошая душу, но даря такой необходимый ей покой.       Положив руки на холодную землю, она прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в прошлое.       Лена совершенно не помнила его. На кого он был похож? Какого цвета глаза, волосы? Он снился ей много раз. Просыпаясь от собственных рыданий, она долго не могла уснуть, пытаясь сохранить в памяти этот придуманный образ. Так, у ее настоящего сына было хотя бы лицо…       Кого винить в сложившейся ситуации, женщина не знала. Спустя некоторое время она успокоилась и постаралась обдумать случившееся без лишних эмоций. Олег обязан был ей рассказать про свою болезнь, это важно, он не мог не знать. Если бы он ей рассказал… А она? Тоже хороша, строила из себя героиню, не хотела раньше времени ложиться в клинику, все какие-то дела хотела успеть доделать. Если бы ей сделали кесарево сечение, как и планировали…       Столько этих «если», но сына не вернуть. Случилось то, что случилось. Лена смирилась с неизбежным, но забыть было выше ее сил.       Погруженная в свои мысли, Шишкина вздрогнула, услышав вибрацию мобильного. Взглянув на дисплей, она сильно сжала зубы и, медленно сосчитав до десяти, приняла на вызов.       — Лен, ты где? Случилось чего? — раздался взволнованный голос мужа.       — Нет, с чего ты взял? Все хорошо, — устало ответила женщина, стараясь придать голосу уверенность.       — Все собрались, ждем только тебя, — в телефоне послышался посторонний шум и много детских голосов. День рождения их сына муж хотел отметить с особым размахом, даже не подозревая о том, какую боль ей доставляет этот праздник.       — Начинайте без меня, я немного опоздаю. Пробки… — соврала Елена, ощущая легкое покалывание в области сердца.       — Хорошо, мы тебя ждем, — сказал Тимур Николаевич и завершил соединение.       Меньше всего ей сейчас хотелось праздновать и веселиться, но выбора не было — ребенок же ни в чем не виноват.       Убрав телефон в сумку, Лена поднялась с земли и, отряхнув пыль с одежды, почувствовала шум в ушах, земля будто уходила из-под ног. Она попыталась схватиться за памятник, чтобы удержать равновесие, но ничего не вышло. Женщина непременно упала бы, если бы сильные мужские руки вовремя не подхватили ее. Шишкина не потеряла сознание, она будто оцепенела.       Бережно прижимая к груди свою ношу, мужчина сделал несколько шагов и, остановившись около мраморной скамьи, усадил на нее Елену. Расстегнув несколько верхних пуговиц на ее одежде, он обеспечил доступ свежего воздуха. Кожа ее все еще оставалась бледной, но на щеках уже появился чуть заметный румянец. Облегченно выдохнув, мужчина присел на корточки и положил голову на колени Лены, желая согреть ее озябшие ладони своим дыханием.       Почувствовав обжигающе горячие губы на своих руках, Шишкина встрепенулась, словно просыпаясь ото сна, и посмотрела на человека, сидящего перед ней.       — Олег? — воскликнула женщина. Боль, удивление и радость на секунду отразились в ее взгляде, но Лена успела взять себя в руки и, нацепив привычную маску безразличия, холодно поинтересовалась: — Зачем ты здесь?       Она не следила за его судьбой, знала от мужа лишь то, что он отлично устроился. После его отъезда удалила все возможные точки пересечения, поменяла все контакты, сделала все, лишь бы только не вспоминать о нем.       — Ты думала, я забуду? — с горечью спросил Чернов, поднимаясь на ноги. Спокойно выдержав ее колючий взгляд, он повернулся спиной и отошел к небольшому памятнику. До одури хотелось прижать ее к себе, но он знал, что сейчас не время и не место.       — Я про тебя вообще не думала, — хотела съязвить Елена, но голос ее предательски дрогнул, дав Олегу возможность разгадать ее замысел. Он резко развернулся, проверяя, не ослышался ли.       Этого было достаточно, чтобы понять — ничего не изменилось. Он помнил все до мелочей, каждый взгляд, каждое слово, будто все это происходило только вчера. Несчатье, случившееся с ними, разделило их жизни на до и после, изменив его самого до неузнаваемости.       Потеря сына оставила незаживающий шрам на сердце Олега. Он любил его, жаль, понял это слишком поздно. Столько раз корил себя за малодушие, он должен был защитить любимую женщину и ребенка, а не строить карьеру, возомнив себя всесильным. Жажда власти и денег ослепила его. Чернов получил, что хотел, но за это пришлось заплатить непомерно высокую цену.       Лена просила его уехать, и он не смог отказать. Видя, какая боль разъедает ее изнутри, он чувствовал то же самое. Они горели в этой агонии вдвоем, но не нашли в себе силы справиться с утратой вместе. Олег уехал, наступив себе на горло, уехал, ради нее, чтобы не напоминать о произошедшем и дать ей время прийти в себя.       Почти целый год он провел в ужасных условиях, нагружая себя работой все больше и больше. Вечером падал на кровать и сразу же забывался сном без сновидений, а рано утром его уже ждали новые пациенты. Чернов многое переосмыслил и перестал делить людей на касты. Он жил и работал в Богом забытом месте, но ни на секунду не забывал ни Елену, ни их новорожденного сына.       Иногда, когда сон все же пробивался в его сознание, он видел, как родился их ребенок. В тот момент они были счастливы все втроем. Он, она и их малыш.       Отдав ребенка неонатологу, Олег не сдержался и поцеловал Лену. Она не оттолкнула, лишь крепче прижалась к нему. Чернов наклонился к самому уху и еле слышно прошептал: «Спасибо за сына». В глазах Елены отражалась любовь, собрав последние силы, женщина улыбнулась тепло и открыто. Эта ее улыбка предназначалась только ему одному… Олег чуть не сошел с ума от переполнявших его эмоций.       Дальнейшие события он предпочитал не вспоминать и старался не думать о том, как скучал все это время, как вообще сумел прожить целый год без нее. Сейчас он был готов на все, чтобы вернуть себе свою Лену, попытаться исправить ошибки и вместе справиться с их общим горем.       Подняв глаза к небу, он молча благодарил Бога и судьбу за то, что не ошибся и пришел сюда. Прилетев в Москву всего на несколько дней, Чернов тут же бросился на поиски Елены, но они не обернулись успехом. Шишкиной нигде не было, а заявиться к ней домой он не решился.       Придя на могилу к сыну, он заметил свежие цветы, это говорило о том, что здесь часто бывают. Олег надеялся лишь на то, что Лена сама сюда приходит. Прекрасно помня о године сына, Чернов с утра пришел на кладбище и стал ждать, он был уверен — она обязательно придет.       Он узнал ее сразу же, как только она показалась у ворот кладбища и спрятался за кроной дерева. Мужчина прекрасно видел все, что происходило. Его сердце обливалось кровью, но он не смел ей мешать. Когда же Елена поднялась на ноги, Олег направился к ней и подоспел как раз вовремя.       Ему так много нужно было ей рассказать, но он не знал, с чего начать. Все слова, которые он специально готовил для этого момента, вылетели из головы. Чернов прекрасно осознавал, что у него была всего одна попытка, и если он не сможет убедить Лену в искренности своих слов, то потеряет ее уже навсегда.       Еще перед вылетом в столицу, он дал себе обещание оставить Шишкину в покое, если она этого захочет, уехать куда угодно, лишь бы не попадаться ей на глаза. Но сдаваться без боя он не был намерен, пусть даже сражаться придется с ней самой.       — А я, напротив, не забывал о тебе ни на минуту… — искренне произнес Олег, стараясь быть честным и открытым.       Лена презрительно усмехнулась и встала со скамьи, но Чернов в два шага сократил расстояние между ними и преградил ей путь к выходу.        — Чего ты хочешь? Какая-то очередная интрига? Так мне это неинтересно… Пропусти! — воскликнула женщина, давая понять, что он ее не интересует.       — Зачем ты так? Я приехал ради тебя… — Олег смотрел в ее глаза в надежде найти в них хоть какие-то эмоции, но взгляд ее оставался непроницаемым. — Нам надо поговорить.       — Нам не о чем говорить, — отрезала Лена и, надев очки, прошла мимо.       — Подожди! — воскликнул он, схватив ее за руку. — Вот, возьми, — достал из кармана лист бумаги и вложил его Шишкиной в руку.       Елену будто ударило током, нервные импульсы побежали по телу к самому сердцу, заставляя его биться чаще. Прерывисто вздохнув, она выдернула свою руку и, мельком пробежавшись по листку глазами, смяла его, а затем выбросила в рядом стоящую урну.       — Хорошая попытка, но нет. Прощай, — не обернувшись и даже не удостоив Олега взглядом, Лена пошла к своей машине, стараясь забыть эту встречу, как страшный сон.       — Я все равно буду ждать! — крикнул Чернов ей вслед. — Слышишь?!       Шишкина никак не прореагировала и вскоре скрылась за воротами кладбища.       Олег стоял на том же месте, сжимая кулаки в бессильной злобе. Он предполагал, что его план может провалиться, но другого у него не было. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. Послезавтра обратный самолет, и если завтра Лена не объявится, то придется улететь, так и не поговорив.       Устало потерев лицо ладонями, Чернов направился в гостиницу, намереваясь забыться в очередной порции спиртного.