Гравитация

      Олег боялся уснуть и потерять бдительность, но его организм был полностью вымотан, и сил на сопротивление просто не осталось. Как только он прижал Лену к себе, ощущение абсолютного спокойствия окутало, словно облако, и он, не выдержав, сразу погрузился в сон.       Под утро стало как-то холодно и неуютно, сердце забилось чаще, будто подстерегала какая-то опасность, а чувство тревоги пробралось глубоко в сознание, заставив Олега внезапно распахнуть глаза. Холодные капельки пота выступили на лбу, как после кошмарного сна. Он захотел обнять Лену, но с ужасом осознал, что этот кошмар наяву — ее не было рядом. Чернов резко сел на кровати и оглядел пустой номер. Робкая надежда на то, что Шишкина встала пораньше и пошла в душ, еще теплилась в груди, но отсутствие ее вещей и шума, который должен был доноситься из ванной комнаты, как ушатом ледяной воды, вмиг потушило тот слабый огонек внутри.       Поддавшись порыву, Олег со злостью швырнул подушку в стену и закрыл лицо руками. «Она ушла», — шепнул голос в голове. Противный холодок пробежал по спине, разнося неприятные мурашки по коже. «Она ушла», — голос стал громче. Липкий страх сковал легкие, мешая свободному дыханию, сердце бешено колотилось где-то в горле. «Она ушла», — словно ультразвуком било по ушам. Отчаянно хотелось кричать, сносить и ломать все, что попадется под руку, но Чернов лишь крепко сжал кулаки, стиснув зубы в бессильной злобе.       Вскочив с кровати, он подошел к окну и, открыв створку, вдохнул свежий весенний воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Мысли хаотично атаковали и без того напряженный мозг. Первым делом решил позвонить Шишкиной и даже сорвался с места, но тут же понял, что не знает ее новый номер, и чуть не разбил телефон, еле подавив в себе новый приступ ярости.       Взгляд невольно упал на расправленную постель, и воображение тут же предательски стало восстанавливать картинки минувшей ночи. Лена в его объятиях, такая нежная и покорная, Олег чувствовал тепло ее кожи, родной запах волос, она была настоящая, целиком и полностью принадлежала только ему одному. Вся боль и обида растворялись в воздухе, когда они были так близки и чувствовали друг друга душой. Проблемы казались такой мелочью, и даже время теряло всякий смысл, когда губы сливались в жарком поцелуе, когда двое любили, пылко и искренне, не скрывая своих истинных ощущений, а погружаясь в них, как в омут, с головой, и сгорали в ярком пламени страсти.       Чернов не верил, что все это ему показалось, привиделось, будто во сне. Животные инстинкты, обычный, ни к чему необязывающий секс, чтобы забыться? Нет. Только настоящие чувства, настоящая любовь, без утайки и обмана, и в этом Чернов был убежден. Или просто хотел себя убедить? Неужели он действительно ошибся, и за этот год случилось непоправимое? Неужели опоздал, и они дошли до точки невозврата?       Невероятно больно было осознавать, что все усилия оказались напрасными. Попытки вернуть Лену потерпели полнейшее фиаско, а заветные мечты о совместном будущем, тихом семейном счастье рухнули в один миг. Самый ужасный миг в его жизни. А ведь он мог, мог признаться в своих чувствах еще тогда, в больнице, но не признался, а закопал их поглубже, тяжким грузом носил в себе… Струсил или хотел как лучше — это теперь не имеет никакого значения. Он упустил свой шанс, исправить ничего уже нельзя. Слишком поздно. Лена сделала свой выбор, и Олег должен его принять, как бы ни было больно.       Зажмурив глаза, Чернов не дал подступившим слезам пролиться и гордо вскинул голову, принимая на себя жестокий удар судьбы. Одевшись и собрав сумку с вещами, он еще раз оглядел небольшую комнату и, резко обернувшись, покинул помещение. До вылета оставалось чуть больше четырех часов, и провести их Олег решил в аэропорту — слишком много в этом номере напоминало о Лене. Заказав такси на ресепшн, он вышел на улицу и глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от угнетающих мысли.       Елена подъехала к дому и, заглушив двигатель, устало откинулась спинку сидения. Мысли роились в голове так, что она не могла ухватиться ни за одну из них, чтобы хоть как-то разложить все по полочкам. Еще несколько минут назад она бешено мчалась по трассе, желая быстрее уехать из этой гостиницы. Но бежала она не от Олега и не домой, руки просто на автомате крутили руль, Лена пыталась убежать от себя, от своих чувств, наивно полагая, что вдали от Чернова ей удастся забыть о прошедшей ночи и навсегда стереть воспоминания о нем. Но легче не стало, ни капли.       Она помнила все до мельчайших подробностей. Его взгляд, полный боли и отчаяния, горькую улыбку и каждую фразу, сорвавшуюся с губ. Шишкина не хотела ему верить, боролась с собой, как могла, старалась спрятаться за глухой стеной, лишь бы ничего не видеть и не чувствовать. Но Олег будто смотрел сквозь эту стену, он читал ее, словно открытую книгу, и говорил именно те слова, которые она так боялась услышать. Лена знала, что он не врет, не играет, и его честность обезоруживала, забирала последние силы, припасенные на сопротивление, и она сдалась. Он вынудил ее сдаться.       Чуткие губы, покрывающие поцелуями каждый миллиметр кожи, и сильные руки, сжимающие ее в объятиях, сводили с ума. Чернов умело подбирал ключик к ее сердцу, и ему это удалось. Птица, так отчаянно желавшая вырваться на волю, наконец выпорхнула из клетки, делая долгожданный глоток свободы. Он возвращал ее тело к жизни, даря всю свою нежность, раз за разом доказывая Лене, что она еще способна любить и что только вместе они смогут пройти через все трудности. Но стоило лишь на секунду вернуться в реальность, как тревожные мысли, неусыпно караулившие ее всю ночь, вновь пробрались в сознание, посеяв новые сомнения и заглушив ярко вспыхнувшие чувства.       Приняв для себя окончательное решение, Елена забрала сумку с пассажирского сидения и, поставив машину на сигнализацию, уверенным шагом направилась в сторону дома. Стараясь вести себя как можно тише, чтобы никого не разбудить, Шишкина аккуратно сняла обувь и прошла в комнату.       — Лена, — раздался взволнованный голос за спиной, и женщина, на секунду зажмурившись и сжав кулаки, собирая последние силы, резко обернулась. Муж не спал, а это означало, что серьезного разговора не избежать. — Ты куда вчера пропала? Я весь вечер пытался дозвониться до тебя, но телефон был отключен, — на одном дыхании выпалил он. — Где ты была?       Елена, совершенно не готовая отвечать на его вопросы, судорожно принялась искать хоть какое-то оправдание.       — У Даши ночевала, — выпалила первое, что пришло в голову, и замерла в ожидании реакции.       — Странно, — задумчиво протянул мужчина. — Я звонил ей вчера вечером, она мне ничего не сказала, — добавил он и пожал плечами.       Шишкиной ужасно не хотелось врать человеку, который ее любит, но другого выхода у нее не оставалось. Нужно просто убедить себя в том, что эта ложь — во благо, что она должна сохранить семью, и тогда ее не будут мучить угрызения совести.       — Я позже приехала, — спокойно ответила Лена и попыталась улыбнуться, но тело ее слегка потряхивало.       — Лен, все хорошо? — подозрительно спросил Тимур, положив руку на ее плечо, и заглянул в глаза.       — Да, все хорошо… — с большим трудом женщина выдержала его взгляд, полный нежности и заботы, но она понимала, что не может отплатить ему тем же, как бы ни старалась. Сердце не екает, оно предательски молчит.       — Тогда мой руки и идем завтракать, — мягко улыбнувшись, муж поцеловал Лену в щеку и отправился на кухню.       На ватных ногах Шишкина добралась до ванной и закрыла дверь на замок. Что-то надломилось в ней именно в эту секунду, и она вдруг четко осознала, что как прежде уже не будет. Опершись руками о края раковины, Елена посмотрела на свое отражение в зеркале и горько усмехнулась. Что она с собой делает? А главное зачем? Кому будет лучше от этой гнусной лжи, вставшей поперек горла?       У Лены было все, о чем только можно мечтать… Заботливый, любящий муж, готовый пойти на многое, лишь бы она улыбалась, надежное плечо, и стойкая уверенность в том, что этот человек ее никогда не предаст… Тимур ни в чем не упрекал, с пониманием относился к любому ее поступку, поддерживал в трудные моменты и постоянно дарил всю свою любовь, на которую только был способен. А Лена ощущала себя последней сволочью, потому что не могла ответить ему взаимностью, как бы ни старалась.       Шишкина не помнила, когда в последний раз они с мужем разговаривали по душам. Уже на протяжении нескольких лет она прятала себя настоящую под толстым панцирем и никому не открывалась. Елена не испытывала к Тимуру ярких, острых чувств, не желала его как мужчину, они давно стали просто соседями — спали в разных кроватях и редко проводили время вместе, единственное, что их по-настоящему связывало, — это их общий сын Коленька. Она привыкла к такому образу жизни, ее все устраивало, и это вошло в привычку, но одного уважения оказалось мало, чтобы сохранить семью. Лена полюбила другого, и, как ни пыталась подавить в себе эту любовь, ее сердце принадлежало именно ему. Скрывать это было уже невозможно.       Тимур не заслуживал такого к себе отношения, Шишкина понимала, он достоин большего, лучшего, и она должна рассказать ему всю правду.       Глубоко вздохнув, Лена открыла дверь и прошла на кухню.       — Ты чего так долго? Садись, а то все уже остыло.       — Тимур, нам надо поговорить, — металлические нотки прозвучали в ее голосе, отчего мужчина напрягся и внимательно посмотрел на нее.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.       — Да. Я хочу, чтобы ты мне дал развод, — уверенно произнесла Елена, направляя взгляд куда-то вдаль. Она не хотела смотреть мужу в глаза, потому что так было легче. Шишкина знала, что увидит в них столько отчаяния… Она боялась передумать, боялась этого противного чувства жалости, но ее саму буквально разрывало на части от невыносимой боли. Женщина долго терпела, но сейчас наступил предел.       — Как развестись? Лен, ты чего? — Тимур чуть не выронил из рук тарелку. Округлив глаза и вскинув брови от удивления так, что на лбу мгновенно проступили морщины, он подошел к Лене ближе в надежде найти ответ в ее взгляде — пустом, не выражающим абсолютно никаких эмоций.       — Я не хочу тебя обманывать… Я люблю другого мужчину, — честно призналась Шишкина и повернула голову, вновь надев на себя маску безразличия.       — Когда ты успела? — мужчина искренне не понимал, как такое возможно, он отказывался верить своим ушам. — Ты же все время дома…       — Неважно когда, важно, что я больше так не могу, — наверное, это прозвучало эгоистично, но Лена просто устала думать о других, ставить в приоритет чужие интересы, совершенно забывая о том, что жизнь одна и прожить ее нужно так, как хочется.       — Но все же было хорошо…       — Да все давно уже не хорошо. Ты разве не заметил, что мы живем с тобой как соседи? — Елена грустно улыбнулась, пытаясь объяснить очевидные вещи. Но муж не чувствовал ее, а это лишний раз подтверждало правильность ее слов. — Я хочу уйти, не держи меня, — спокойно попросила она, надеясь на понимание.       — А как же Коленька?       — Мы поживем пока в московской квартире, а ты будешь видеться с ним, когда захочешь.       — Подожди, Лен, ты точно все решила? Может, не стоит горячиться? Попробуем все забыть и начать сначала, к психологу сходим, Лен, мы столько лет вместе, — он заглянул в ее глаза. — Давай не будем разрушать семью.       — Да нет никакой семьи, — не выдержала Шишкина и повысила голос. — Ты просто привык, нам обоим было удобно.       — Лен, это не так, я люблю тебя.       — Но я тебя не люблю, — она видела, что ее жестокие слова причиняют мужу боль, но понимала, что надо отрезать сразу, а не рубить по кусочкам. — Тимур, давай не будем, мне и так очень тяжело. Пойми, я просто хочу быть счастливой. Пожалуйста, отпусти меня, хотя бы в память о том, что было.       — Ну раз ты этого хочешь… Я не смею тебя удерживать. Но если ты вдруг решишь вернуться, знай, что двери этого дома всегда открыты для тебя.       — Спасибо… И прости меня, если сможешь.       Вновь оказавшись в машине, Лена дала волю слезам. Они душили, нескончаемым потоком проливаясь из глаз. Противоречивые чувства боролись внутри нее: с одной стороны, она только что собственноручно похоронила свою семью, но с другой — воскресила себя и получила призрачный шанс на счастье. Как только Шишкина вышла из дома, груз, давивший на плечи столько времени, исчез, и она наконец смогла распрямить спину.       Немного успокоившись, Елена вырулила на трассу и открыла окно, она дышала и не могла надышаться, ей казалось, что все изменилось — цвета стали ярче, воздух свежее. Ощущение свободы будоражило кровь, заставляя ее быстрее бежать по венам.       Взглянув на часы, женщина представила, как незаметно вернется в гостиницу и разбудит Олега, отчего мечтательная улыбка появилась на лице. Лена прибавила скорость, стремясь приблизить желанный момент встречи, гнала без оглядки, оставляя старую жизнь в прошлом, чтобы уверенно войти в новую с любимым человеком.       Пройдя по знакомому коридору, Шишкина уверенно открыла нужную дверь и вошла внутрь. Рисуемые воображением картинки рассыпались, словно карточный домик. Вместо спящего Олега в номере была лишь молоденькая горничная. Лену будто ударило током. Неужели все, что было, — плод ее больной фантазии? «Это невозможно!» — убеждала она себя, но душа уже покрылась толстым слоем страха. Шишкина закрыла глаза, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок.       — Олег Чернов съехал несколько часов назад, — осведомила ее портье.       — Куда? — нетерпеливо спросила Елена.       — Извините, но это конфидециальная информация.       Сердце ее бешено колотилось, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. Волнение окутало, мешая трезво оценить ситуацию. Дрожащими руками Лена достала из кошелька пятитысячную купюру и повторила вопрос.       — Ну хорошо, он заказал такси в аэропорт, Шереметьево.       «Завтра в одиннадцать мой самолет, одно твое слово — я уеду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни, обещаю», — невольно вспомнив его слова, Шишкина внезапно пошатнулась и схватилась за стойку администратора, чтобы удержать равновесие.       — Что с вами? Вам плохо? — участливо поинтересовалась девушка.       — Нет-нет, все хорошо, — ответила Елена и направилась к выходу.       Паника охватила ее, сотрясая все тело мелкой дрожью. Кое-как добравшись до машины, Шишкина посмотрела на часы — времени оставалось впритык. Сумев взять себя в руки, Лена твердо решила, что должна успеть, она не может потерять Олега, только не сейчас… Раздался лязг шин, и женщина уверенно выехала со стоянки гостиницы. Она летела по шоссе, нарушая все правила и игнорируя знаки, стрелка на спидометре приближалась к рекордно высокой отметке, но Елена не сбавляла скорость.       Время нещадно бежало вперед, она понимала, что опаздывает. Предательские слезы отчаяния застилали глаза, но Лена не сдавалась. Ловко маневрируя в потоке автомобилей, она наконец добралась до аэропорта и, бросив машину посреди дороги, поспешила внутрь. Недовольные водители сигналили и что-то кричали ей вслед, но она уже ничего не слышала. Быстро найдя глазами информационное табло, Шишкина судорожно пыталась найти нужный рейс, и в ту же секунду землю будто выбили у нее из-под ног — посадка на самолет закончилась две минуты назад…       — Я опоздала, — одними губами прошептала Елена, опускаясь на сидение.       Спрятав лицо в ладони, она хотела спрятаться ото всех. Ее мир рухнул, погребая под собой жалкие надежды на счастье.