Два сапога - пара

Он ненавидел всё это. Они всегда на него пялились, а Стайлз проводил хренову тучу времени, мысленно интерпретируя все эти взгляды как что-то негативное. Возможно, на самом деле все не всегда было именно так, но Стайлз не мог сделать ничего другого, кроме как ответить им тем же. Конечно, он мог бы попробовать провести с ними немного времени, не игнорируя их. Но спустя несколько попыток и постоянного, неменяющегося к нему отношения, – всё та же двусмысленная критика и неодобрительные взгляды, – Стайлз просто перестал прилагать усилия. Если, конечно, Дерека не было рядом, чтобы снять витающее в воздухе напряжение. И вот сейчас его рядом не было. Стайлз – парень Дерека. И человек. Многие из родственников Хейла не одобряли подобного. И, конечно же, у Дерека была большая семья, что вполне объяснимо, если учесть оборотнические особенности. Время от времени Стайлз жалел, что не узнал об этом до того, как бесповоротно и по самые уши влипнуть в эти отношения. Не то чтобы это было полностью идеей Дерека. Ну, в основном. В смысле, то, что было между ними. Стайлз умел быть весьма настойчивым в своём флирте. Он серьёзно настроился выяснить, играет ли парень, часто заходивший в кафе, где работал Стайлз, за нужную команду (ну, ту самую команду, где один участник играет с битой другого). Черт, по крайней мере, он надеялся, что Дерек будет хотя бы за обе команды. Потому что… Эй, если Стайлз мог быть таким, то почему Дерек Хейл – нет? Это был стиль флирта Стайлза. Стиль флирта, который никто не видел со времён его школьных дней с Лидией Мартин. Так что, очевидно, это был тот тип уловок, которые нормальный человек, несомненно, нашёл бы неловкими и нелогичными. Самое первое, что сделал Стайлз, – начал покупать кофе Дереку. Каждый раз, когда Дерек заходил в кофейню, Стайлз сам оплачивал его кофе, но объекту своего интереса говорил, что это что-то вроде программы лояльности, а кофе – приз Дерека. Сейчас-то Стайлз уже знал, что Дерек слышал его ложь. Но в то время Дерек молчал. Потому что… Ну кто откажется от возможности получать бесплатный кофе всю оставшуюся жизнь? В представлении Стайлза эта идея отлично работала, ведь она означала ещё больше причин для Дерека продолжать посещения их кофейни. Но потом он начал покупать Дереку вещи несколько крупнее. Например, различные подарочные наборы в корзинках. Потом кружки. Затем вкуснейшие бискотти. Следом кофеварка, кофе со взбитыми сливками, коллекции CD с распродажи и фартук. Так продолжалось до тех пор, пока Стайлз не вручил Дереку телевизор (который Дерек «выиграл в конкурсе», о котором никогда и не слышал), после чего Дерек усадил его поговорить. И пригласил на свидание. Очко в пользу Стилински-сталкера. Упорство было ключевым моментом, а самоуважение – расходным материалом. Когда они пошли на первое свидание, Дерек за всё заплатил сам. Он настоял. Стайлз был слегка в панике, потому что если Дерек и дальше продолжит в том же духе, у него останется меньше причин быть рядом с ним. Потому что… Да, у Стайлза были проблемы с самооценкой, а еще действительно паршиво с чувством собственной значимости. Их первое свидание прошло хорошо. Так же, как и второе. Как и несколько последующих. Ну, в основном. Потому что Дерек был повёрнут на идее, что он должен за всё платить, когда они вместе, и Стайлзу не слишком нравилось такое положение вещей. Но он старался не обращать на это внимания, потому что, видимо, Дереку было важно обеспечивать всё время, что он проводил со Стайлзом. Казалось, у них всё шло хорошо. Во время их десятого свидания Дерек заказал тайскую еду и вернул Стайлзу все деньги, которые тот успел сунуть официанту. На этот раз Стайлз настоял на своем, затолкав наличку в его карман. Стайлз думал, что это совершенно нормально – у него было действительно странное понятие о чувстве собственного достоинства. Он сравнивал себя с новой парой обуви. Которую нужно разносить. К которой нужно привыкнуть. Для него было очень важно давать людям поменьше шансов невзлюбить его. И он не хотел, чтобы его воспринимали как пиявку. Он боялся, что Дерек решит, будто Стайлзу от него нужны только деньги. Он хотел нравиться Дереку, потому что даже новой обуви хочется, чтобы её любили. И он правда очень хотел, чтобы Дерек привык к нему. Чтобы он привык так, словно Стайлз – обувь. Поэтому все подарки были не столько для того, чтобы купить привязанность Дерека, сколько для того, чтобы доказать – он её достоин. Достоин симпатии. Или хотя бы того, чтобы рассматривать его кандидатуру. Дерек оказался не слишком доволен наличностью, засунутой в его карман. Вообще-то, он жутко разозлился из-за этого. Только позже Стайлз узнал, что одна из бывших Дерека – сука по имени Кейт – поступала точно так же, только по другим причинам. Плохим причинам. Причинам, заставившим Дерека чувствовать себя отвратительно. Так что да, Дерек рассердился, и после этого свидание закончилось. И всё остальное закончилось тоже. Несколько дней Стайлз был подавлен. Когда Дерек перестал появляться в кафе, несколько дней превратились в несколько недель. Стайлз считал, что не должен удивляться тому, что это случилось. Конечно же, подобное должно было произойти с ним. Потому что он странный и неправильный. Не такой, как все нормальные существа, живущие на земле. Он – парень, который исчерпал все средства на своей кредитной карте с любовью. Парень, соблюдающий им же придуманные социальные условности. Он сам был нерационален, и так же нерационально было то, что у него всё ещё оставались чувства. И то, что он облажался с Дереком, вгоняло Стайлза в депрессию. От тоски он взял отгулы на работе. Перестал видеться с лучшим другом Скоттом и отвечать на звонки от отца. Он даже пропустил пару занятий. Не то чтобы его оценки могли сильно пострадать, если он ненадолго уйдёт в самоволку. Кроме того, у него было только три предмета в неделю, и он успешно справлялся с ними со всеми. Так что всё в порядке. Сейчас было важнее справиться со своим разбитым мутировавшим сердцем. И вот, Натали Имбрулья ныла на повторе из динамиков его ноутбука. Во время припева Стайлз подвывал, швыряясь подушками в сторону дивана. По полу были разбросаны остатки китайской еды, в основном говядина с имбирем и жареный рис с курицей. Стайлз точно знал, что ему нравится. Ему нравится Дерек. Который ненавидит Стайлза. Теперь ничто не будет в порядке, и его разрывало на части. Не во что больше верить. Именно так он себя чувствовал. Ему было холодно и стыдно. И он лежал голый на полу. Не в буквальном смысле. Но Натали давила на все его тоскливые кнопки. Он разрывался. Оооо-оооо. Когда он наконец вернулся на работу, менеджер встретил его со взбешенным лицом. Потому что во время отсутствия Стайлза в кофейню ежедневно приходил парень и каждый раз спрашивал, не вернулся ли Стайлз, несмотря на многочисленные попытки объяснить, что тот взял отгулы до конца недели. Но, видимо, сообщение никак не могло пробраться в непробиваемый череп этого субъекта, и он оставался ждать Стайлза с открытия до закрытия. Он пил только кофе и ел исключительно бискотти. И каждое утро он оставлял менеджеру разные вещи, чтобы тот передал их Стайлзу. Среди вещей были лыжная шапочка, пара новой обуви, чучело волка, редкое забугорное кофе с непроизносимым названием, горный велосипед и даже билеты в Прагу. Менеджер объяснил, что парень грозил ему неприятностями, если хоть одна вещь не попадёт в надёжные руки Стайлза. Видимо, менеджер принял эту угрозу близко к сердцу и испытал облегчение от того, что Стайлз вернулся, и теперь все эти вещи – его забота. Ну и естественно – Стайлз был уволен. Потому что ситуация менеджеру, видимо, совсем не понравилась. Отстой. Стайлз хотел начать возмущаться, но в этот момент глаза менеджера удивлённо расширились, когда он заметил что-то за спиной Стайлза. Когда Стилински обернулся, то увидел Дерека Хейла, глядящего на него глазами, полными раскаяния. И желания. И облегчения. Дерек попытался улыбнуться, и Стайлз ощутил надежду, гораздо большую, чем должен был. После этого Стайлз оставил изумлённого, слегка напуганного менеджера и вышел поговорить с Дереком. Надолго. В любом случае, у него всё равно больше не было работы. В общем, они говорили. Много говорили. Стайлз даже и не думал, что Дерек может быть таким разговорчивым. Теперь, если взглянуть назад, Стайлз вспомнил, что раньше разговоры были его прерогативой, в то время как Дерек в основном просто наблюдал за ним, смотрел в глаза и любезно улыбался. Конечно, он что-то отвечал, но явно не с той же частотой, с которой болтал Стайлз. Для Стайлза большое значение имело то, что Дерек не только был сейчас рядом, но и раскрывался. Делился чувствами и эмоциями, говорил все эти сентиментальные фразочки, которые так часто используются для создания романтичных говорящих мягких игрушек. Оказывается, Дерек был полон ими, и он все объяснил – по крайней мере, его чувства и каждое своё действие – так, чтобы Стайлз понял. Дерек раньше ненавидел кофе. Раньше – ключевое слово. А потом, когда встретил Стайлза, он начал пить его регулярно. В первый день, когда Дерек пришёл в кофейню, он, на самом деле, собирался купить чай. Но Стайлз заплатил за какой-то по-особенному приготовленный кофе, и Дерек оказался не в состоянии сказать ему «нет». Потому что он был в восторге от общества Стайлза. Да, именно в восторге. И это слова Дерека, не Стайлза. Дерек был в восторге, и поэтому продолжал возвращаться каждый день и заказывать напиток, который он ненавидел, ведь это означало, что он мог увидеть Стайлза. К большому удивлению Стайлза, у Дерека, видимо, тоже были проблемы с самоуважением. Стайлз убедился в этом, когда Дерек рассказал ему о своей бывшей девушке. О Кейт. О том, что история его любовных отношений была незавидной. Он даже хотел отказаться от Стайлза – думал, что это односторонняя привязанность. То, что он приходил в кофейню и сох по парню, с которым они никогда не будут вместе… Это было как-то странно. Но Стайлз не мог ничего сказать на эту тему, так как его собственные действия время от времени тоже были эмоционально нездоровыми. Ладно, хорошо, довольно-таки часто. Но потом Стайлз сам начал с подарков, которые удивили Дерека и зажгли в его сердце пламя надежды. Они заставили понять, что Стайлз, возможно, думал о нем, когда они не были вместе, и для Дерека это было… что-то. Конечно, он не был точно в этом уверен. Это могло оказаться всего лишь проявлением дружеской симпатии, и Стайлз мог относиться к Дереку, как к другу. Но потом тот начал получать более серьёзные и дорогие вещи. И когда Стайлз вручил ему телевизор, Дерек понял, что есть между ними что-то большее… Так что он, наконец, собрался и рискнул пригласить Стайлза на свидание. Остальное было уже вопросом времени. Дереку понадобилось несколько часов, чтобы объяснить все свои чувства. Как болезненно было для него не видеть Стайлза эти несколько недель, в которые они не встречались из-за всей этой я-так-облажался-истории. Он совсем не винил Стайлза в произошедшем, виноватым он считал именно себя. Видимо, Дерек начал думать, что он недостаточно хорош, ведь такому парню как Стайлз Стилински нужен был эмоционально зрелый и более цельный человек, чем Дерек. Так что он собирался остаться в стороне ради благополучия Стайлза. По крайней мере, пытался. Но просто не смог. Он чувствовал себя несчастным, и через неделю решил, что пусть он будет эгоистом, но зато со Стайлзом. Попросит ещё один шанс. Но Стайлза в кофейне он не нашёл, и ему это не понравилось. Рассказ Дерека заставил Стайлза мысленно запрыгать от радости. В тот вечер они целовались как сумасшедшие, а потом отправились к Дереку, приверженцу удивительного минимализма, и сломали кровать. Потом недели перетекли в месяцы, месяцы – в год, и, в конце концов, Стайлз даже перестал идентифицировать проведённое вместе с Хейлом время как «свидания» – они превратились просто в… жизнь. И тогда Дерек возложил чёртово откровение на плечи Стайлза. Не помогло даже то, что это произошло во время секса. Они трахались, окей? Трахались. И в момент, когда Дерек приближался к оргазму, Стайлз почувствовал сильнейшее давление в своей заднице, и это было чем-то совершенно новым и незнакомым. Тогда они оказались сцеплены, потому что Дерек внезапно не смог вытащить член из стайлзового зада. Очевидно, это была вязка, как у собак, и на этот раз был повязан Стайлз. И это казалось отличной возможностью для Дерека, чтобы объяснить, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ! Ну, в данном случае это была не столько идеальная возможность, сколько у Дерека просто не оставалось выбора, кроме как все-таки поведать, что здесь происходило. Они застряли вместе на долгое, долгое время, и Дерек довольно много успел рассказать. О том, кем он был на самом деле, чем он был, а ещё о своей семье и о мире, о котором, как казалось Стайлзу, он знал всё, а на самом деле это было не так. Сверхъестественное. Оборотни. Охотники. ЧЁРТОВ УЗЕЛ. И, очевидно, пары. Потому что… ну с кем ещё могло такое случиться? И всё это было бы чертовски романтично, если бы не тот факт, что произошедшее оказалось ёбаным сюрпризом. Буквально. И что Дерек существенно накачал задницу Стайлза спермой, за все то время, пока они разговаривали. Где-то около часа. В общем, долго. Стайлз всегда удивлялся тому, как бурно кончал Дерек, но… Боже, в этот раз он вышел на новый уровень значения слова «бурно». Естественно, презерватив порвался оттого, что даже латекс не смог удержать столько спермы. Это оказалось действительно – действительно – странное чувство. Стайлз слегка запаниковал, потому что подумал о латексе, навсегда застрявшем в его заднице, а потом вспомнил о ЗППП – кто знает, какие секс-болячки бывают у оборотней? Стайлз уж точно не был в курсе. Но Дерек уверил его, что у оборотней не бывает ЗППП, и успокоил Стилински достаточно, чтобы тот поверил. Все те факты, что он узнал об оборотнях, пугали его больше, чем лопнувший под напором спермы презерватив в его заднице. И ещё размножение. Определённо. Вот для чего существовал узел. Биологически-оборотническая попытка оплодотворить свою пару. Того, кем был Стайлз для Дерека. И после такого большого открытия Стайлз решил, что чертовски напуган. А для этого у него была фантастическая причина. Он находился на грани одного из тех приступов паники, которые часто случались с ним в детстве. Но, если Стайлз принимал происходящее, значит, фактически, ему это нравилось. Если честно, даже больше, чем нравилось. Это было адски сексуально. И после того, как прошёл шок, он решил, что узел ощущается хорошо. Действительно хорошо. Как что-то, что нужно будет неоднократно повторить. Стайлз никогда не считал себя любителем спермы, каких он часто видел во время набегов на порно-сайты. Но вытворять подобное с мифическим существом реально возбуждало. У Дерека было много спермы. Гораздо больше, чем было во время их первого секса. Стайлз понятия не имел, в узле ли дело или в какой-то другой особенности дерекова организма, но в этот раз он выработал больше семени, чем обычно. Стайлзу понравилось. Сильно. В смысле, с этим можно было делать всякое такое, что делают даже профессиональные порнозвёзды. Например, что-то вроде буккакэ, но только на двоих. Если бы Стайлз не знал себя, он бы заподозрил у себя своего рода зависимость, потому что… Чего он только не вытворял. Он начал испытывать постоянное желание почувствовать узел внутри себя, и это просто сводило Стайлза с ума. Он не знал, когда это началось и как так получилось, но ощущать, что Дерек заблокирован внутри него, оплодотворяет его, было… правильно. После того, как Дерек выложил все карты на стол и они несколько угомонили свои сексуальные аппетиты, оба познакомились с семьями друг друга. Вернее, Стайлз представил Дерека своему отцу, лучшему другу Скотту и невесте Скотта – Эллисон. В жизни Стайлза было не так много важных людей. Четверо, если считать Дерека. И всё было отлично, ведь все они – замечательные люди. Особенно Стайлз любил Дерека. Его семья и друзья тоже любили Дерека. Но вот, к сожалению, не все в семье Дерека полюбили Стайлза. Лоре Стайлз, в общем-то, понравился. Она считала его забавным. А после одного их ночного откровенного разговора она поблагодарила Стайлза за то, что он делает её брата счастливым. Дерек был угрюмым и мрачным типом, пока в его жизни не появился Стилински, ну или что-то вроде того. Стайлз не совсем понял, что она имела в виду, но он принял её точку зрения. Он победил. Родители Дерека погибли в пожаре, давным-давно произошедшем в доме их семьи. Стайлз искренне ему сочувствовал, так как и сам прошёл через подобное. Он уже рассказал Дереку о своей матери. И этот факт сблизил их ещё больше. Вместо родителей Дерека Стайлз познакомился с нынешним главой семьи, парнем по имени Питер, который, по совместительству, приходился Дереку дядей. Он казался… жутким. Стайлз, вроде бы, нравился Питеру, но старший Хейл знал подозрительно много о сексуальной жизни племянника и Стайлза. Больше, чем ему положено было знать. Однажды у них случился какой-то нездоровый разговор об узлах в сексуальной практике, который Стайлз не горел желанием повторять. Особенно, когда он в присутствии Питера начал возбуждаться при мысли об узле Дерека и фонтане спермы. Стайлз видел, как дёрнулись ноздри Питера, смотревшего на него с благодарностью. Почти жадно. Да. Однозначно – жуткий дядюшка. Но, кроме этих двоих, остальные члены семьи Хейл – как ближние родственники Дерека, так и дальние – не слишком любили Стайлза. Младшая сестра Дерека, Кора, казалось, ненавидела его всеми фибрами души. Стайлз считал, что эта ненависть иррациональна, потому что… он ведь очаровательный мерзавец, чёрт побери! Он не нравился бабушке Дерека, как и другим его дядям и тётям. Некоторые кузены пялились на Стайлза всякий раз, когда видели их вместе. Однажды Стайлз, наконец, спросил об этом Дерека, но тот напрягся и попросил его не обращать внимания. Он сказал, что его семье не стоит совать свой нос в дела Дерека и Стайлза, какими бы эти дела ни были. Стайлз хотел знать, но Дерек не признался бы. Стайлз даже попытался расспросить Лору, но она не ответила, потому что не хотела злить Дерека. Она просто крепко обняла Стайлза, восторженно расцеловала его в обе щеки и сказала, что ей он нравится в любом случае. И Дерек любит его и счастлив, а это самое главное. Но, эй! Стайлз же был сыном шерифа, поэтому он не мог проигнорировать ситуацию. Конечно же, он докопался до правды, даже несмотря на то, что в это были вовлечены оборотни. Вообще-то, оборотни как раз и были ключевым фактором. Они были оборотнями, а Стайлз – нет. Но… Вернёмся к теме. Должно быть, то, что Стилински – человек, имело большое значение для остальной части клана Хейлов. Или стаи. Какая разница. Стайлз узнал, что хоть у Дерека и большая семья, они были не слишком многочисленной стаей по меркам оборотней. Особенно после пожара, в котором погибло много Хейлов, в том числе и родители Дерека. Дерек, его братья, сёстры и Питер тоже бы погибли, если бы не изменившиеся в последний момент планы и спустившее колесо. Но, видимо, у оборотней были разные способы и возможности размножения. Очевидно, они предпочли бы, чтобы Дерек для продолжения рода Хейлов выбрал себе в партнёры оборотня, а не человека. Сначала Стайлз решил, что это вроде проявления скрытой гомофобии или что-то типа того, но, к его удивлению, всё дело было в том, что оборотни мужского пола тоже могли забеременеть. Сперва Стайлз заволновался, пока не вспомнил, что он не оборотень и не может залететь. Скорее всего, в этом и была главная проблема. Стайлз не мог забеременеть, и это имело большое значение. Потому что остальные члены ненормальной оборотнической семейки Дерека были зациклены на продолжении рода. Особенно чёртова бабуля Хейл, не дававшая Стайлзу покоя. Да пошли они! Стайлз больше не хотел мириться с подобным после того, как они несколько раз были так показательно недовольны его присутствием. Он любил Дерека, а Дерек любил его, и всем остальным лучше было бы подобрать сопли и смириться. Вот почему Стайлз оказался на семейном праздновании свадьбы. Оборотнической свадьбы. Одного из трех дерековых кузенов, единственного не состоящего в браке, женили на подходящем оборотне, которому он мог заделать детишек. И бла-бла-бла. Как и Дерек, Стайлз хотел ребёнка. Они никогда раньше не заводили разговор о детях. В основном потому, что для них это было биологически невозможно. Хотя оставалось ещё усыновление. Но было ещё слишком рано думать об этом, так? Стайлз был бы не против иметь ребенка. Он любил детей. Но он просто не умел их готовить. Шутка. Короче… Стайлз сидел за столом, тоскуя в одиночестве и изо всех сил стараясь игнорировать все раздражающе-снисходительное дерьмо, происходившее вокруг маленького человечка. Дерек свалил куда-то с Лорой что-то там сделать для Питера. Дурацкий Питер. И почему он не мог подождать, пока кончится приём? И вот теперь Стайлз должен был ждать их возвращения за столом в окружении оборотней, которые его не одобряли. И совсем не помогало то, что он уже какое-то время отвратно себя чувствовал из-за расстройства желудка. Он очень хотел остаться дома, но знал, что свадьба – слишком грандиозное предприятие для семьи Хейлов, так что, вероятно, он должен был прийти, чтобы у него оставался шанс в будущем понравиться хоть кому-то из семейства. Но на самом деле это вообще не помогало, потому что всё, что им подавали на ужин, было противным до чёртиков. Блядь. Вся еда пахла ужасно и на вкус была такой же мерзкой. Учитывая, насколько чувствительны были оборотни касательно запаха и вкуса, он не понимал, как они могли терпеть что-то настолько отвратительное. В смысле, кто так облажался при готовке утки? Что, черт возьми, они в нее напихали? Его даже один раз стошнило, случайно, когда принесли бульон из устриц. К счастью, он предусмотрительно захватил в «Костко» по дороге на свадьбу пакетик специально для такого случая. Из-за расстройства желудка он и до этого испытывал желание проблеваться. Конечно же, за столом все были шокированы, как и остальные в зале, но они должны были понимать: расстройство желудка – не слишком приятная вещь. Чёрт, не то чтобы Стайлз мог заразить кого-либо из них. Это нелепо, с их-то иммунитетом. Стайлз сидел на месте и строчил Скотту смс, жалуясь на скуку, а потом Дереку, чтобы они с Лорой и Питером поспешили, пока все остальные танцевали и общались друг с другом. У Стайлза жутко болела голова и поясница, ноги отекли, а ногти… зудели. И почему, черт возьми, ему так жарко? Стайлз реально был не настроен и дальше терпеть всё это, так что он был уже порядком зол, когда к нему подсела Нана Хейл с намерением поговорить. Что-то о долге и обязанностях, важности будущего Дерека, и что Стайлз не должен быть частью этого будущего, если он и правда любит Дерека. Нихуя подобного. Я бы предпочёл, чтобы меня стошнило на твоё лицо. Что Стайлз и сделал. Правда, он всего лишь подумал об этом и не собирался претворять в жизнь. Но в итоге содержимое его желудка оказалось на старой леди-оборотне. Ситуация походила на сцену из «Экзорциста», где Стайлз был Линдой Блэйр, а Нана Хейл – священником. И в этот момент он понял, что его расстройство желудка было хуже, чем он сначала предполагал, если уж он блюёт фонтаном из-за этого. Это, конечно, остановило банкет. Кое-кто засмеялся – в основном те, кто помладше, – а остальные удивлённо загалдели и поспешили на помощь Нане. Стайлз просто закатил глаза, вытер рот и встал, собираясь уйти. Он думал, что Нана Хейл рассердится, но совсем не ожидал, что она будет смотреть на него с… любопытством? Все остальные злились на Стайлза, сама Нана – нет. Она просто спокойно встала, объявила, что Стайлз поможет ей привести себя в порядок, и повела его из комнаты. Она была старой леди, но уж точно не слабой. Эта восьмидесятилетняя старушка обладала какой-то кунг-фу силой. Все остальные родственнички продолжали кричать на Стайлза. Он огрызался в ответ – да пошли они! Он плевать хотел на их мнение. Дерек любит его, так что всем недовольным пора смириться, что он был самым обыкновенным человеком. Им давно было пора понять, что Стайлз – бойфренд Дерека, и, вероятно, Дерек не собирался менять своё мнение. Вообще. Но не-ет, Стайлз не был приспособлен для рождения детей, и только поэтому был непривлекателен для них. Так что он с превеликой радостью наорал на толпу недовольных родственников, высказав им всё, что о них думает. А потом Нана Хейл спокойно вытащила его из комнаты. Он много чего наговорил… Например, слова, которые не следует говорить в присутствии детей (не то чтобы их было много на приёме) или восьмидесятилетних старушенций. Или оборотней, которые могли разорвать Стайлзу глотку одними зубами. Всего за минуту, прежде чем Нана успела вытащить его из помещения, он выдал множество не слишком уместных «собачьих» шуток. Стайлз был ужасно горд, что смог ввернуть парочку из разряда «Подёргай волка за хвост». Нана Хейл что-то прошептала одной из сестер Питера, после чего они со Стайлзом покинули зал для приемов и направились в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Та же самая сестра Питера зашла в ванную, когда Стайлз помогал Нане вытереть лицо. Стилински чувствовал себя немного виноватым, ведь даже если он ненавидел эту старушенцию, с его стороны было бы просто грубо не помочь ей избавиться от следов его собственной жизнедеятельности. Стайлз не знал, что женщина дала Нане Хейл, но это было что-то, что требовало сбора стайлзовой крови быстрым взмахом острых когтей. Старуха сцедила пару капель в наполненный прозрачной жидкостью флакон в своих руках, Стайлз же грязно выматерился. Возможно, он назвал Нану старой ведьмой и поинтересовался, смотрела ли она «Старого Брехуна» – и не хочет ли испытать на себе финал фильма*. Удивленный вздох и широко раскрытые глаза сестры Питера и Наны заставили Стайлза на мгновение заткнуться. Жидкость во флаконе окрасилась в ярко-синий цвет. Видимо, это означало что-то важное, так как сестра Питера закрыла ладонями лицо, задрожала и, к большому удивлению Стайлза, принялась сыпать извинениями. В большом количестве. Словно если она не получит прощения Стайлза вотпрямсейчас – настанет конец света. Она рыдала и тряслась, отчего Стайлз впал в замешательство. Женщина даже признала, что она и остальные родственники были полнейшими нетерпимыми суками. Она так и не покинула ванную, пока Стайлз не сказал, что прощает её, а после выбежала со слезами на глазах. Стайлз реально начинал нервничать. Но что его действительно поразило, так это то, что Нана Хейл принялась хохотать, как сумасшедшая маньячка. Стайлз разглядел в ней помесь черт Урсулы и Малифисенты**. Эта старая кошёлка всё продолжала и продолжала смеяться, а когда почти угомонилась, то обернулась, взглянула на Стайлза и зашлась в новом приступе хохота. Стайлз испугался. Вообще-то у него случилась паническая атака. Прямо как в детстве. Гипервентиляция, нечеткое зрение, приглушенные звуки, головокружение – полный набор. Потому что он умирает. Ну, по крайней мере, он думал, что умирает. Вот почему сестра Питера рыдала. И вот почему старая зануда была так охрененно счастлива. Стайлз наконец-то встретил своё счастье: он любит Дерека, а Дерек любит его, и теперь Стайлз, блять, умирает! Это несправедливо. Долбанное мироздание. Чёрт… Надо было съесть больше картошки с сыром и соусом. Старая карга шлёпнула Стайлза, сотворив эту харизматично-оборотническую супершнягу с чёрными жилами, что вывело его из паники. Стайлз не очень понял, как с помощью этой чёрной штуки можно избавиться от панической атаки. Однажды Дерек уже проделывал подобное, когда у Стайлза болел зуб, но он отказывался идти к дантисту (конечно, пока Дерек его не заставил). Оборотническое обезболивающее оказалось круче, чем новокаин. Нана Хейл, все еще посмеиваясь, объяснила, что Стайлз не умирает и лучше бы ему выбросить эту мысль из головы, ведь он должен успокоиться и прекратить нервничать. В конце концов, стресс вреден для ребёнка. Что за хрень? Он залетел. От оборотня. И нет, Стайлз не был оборотнем. Он всё ещё оставался человеком. Но, видимо, суперсперма Дерека, мать его, Хейла об этом не знала и сделала Стайлза беременным. Но это же неправильно. Оборотни ведь не могли оплодотворять обычных людей. Даже если они считались парой. Если они, конечно, не были Истинной Парой. Истинные, блядь, Пары. Каким-то образом они стали реальностью. Беременность с помощью чистой силы желания и чёртового моджо Дерека Хейла. И ещё, очевидно, неосознанного желания Стайлза иметь чёртовых щенков Хейла и подсознательное желание Дерека иметь со Стайлзом общих детей. Ну, это вроде как объясняло спермовую зависимость Стайлза и энтузиазм Дерека. И стайлзову тягу к сексу с узлом. Да и вообще то, что Дерек всё ещё терпел его, а сам Стилински любил Дерека до одержимости. Ну и ещё это очередной повод блевануть на старушенцию Хейл. Стайлз надеялся, что она не возражает насчёт второго захода. Эй, повод был чертовски хорош. Он беременный. И вишенкой на торте стали извинения Наны Хейл. Она не рыдала и не тряслась, не сгорала от стыда, как это было с сестрой Питера, но это было уже что-то. И ещё извинения были искренними. Пожар отнял у Хейлов очень много. Они в одно мгновение потеряли большую часть стаи и теперь были в отчаянии. Сейчас их оставалось всего двадцать, хотя раньше было втрое больше. Нана признала, что это не повод быть такими придурками и не оправдание для их ханжества. Но она хотела, чтобы Стайлз понял, как и почему так получилось. Утрата людей, которых ты любил, и правда может перевернуть весь твой внутренний мир. Дерек многое потерял, и это изменило его. И всем сложно было не заметить. Но еще они видели, как он снова оживает после встречи со Стайлзом. Становится таким, каким был до пожара. Счастливым, полным надежды и более живым, чем когда-либо после гибели родителей и членов семьи. Нана объяснила, что они недолюбливали Стайлза даже не потому, что он был человеком или, вроде как, не мог иметь ребёнка от Дерека. В большей степени они злились из-за того, что какой-то незнакомец смог сделать то, что, по их мнению, должна была сделать именно семья. Вытащить члена стаи из темноты. Стайлз был живым напоминанием того, как неправильно они пытались справиться с трагедией, от сколького им пришлось отказаться, чтобы просто иметь возможность существовать. Но самым важным из всего сказанного ей было то, что Дерек считает Стайлза любовью всей своей жизни и что они идеально подходят друг другу. Биологически и романтически. Ну или как-то так. Нана, конечно, выразилась по-другому, но мозг Стайлза был настолько перегружен, что он не мог полностью понять и запомнить весь разговор. Который казался Стайлзу целой кучей ерунды. Потому что – нет, Стайлз не жил в реальности чёртовых Сумерек. Но Нана Хейл выглядела искренней в своей исповеди. Стайлз, правда, понимал не всё. Вероятно, отчасти потому, что культура оборотней казалась удивительно непохожей на его собственную. Кстати об этом. Теперь Стайлз, по всей видимости, был беременным мужчиной, что, естественно, отличалось от всего, что он знал раньше. Так что он отнёсся к новости со скепсисом, но не слишком явным. Он не думал, что оборотни будут лгать о чем-то настолько важном. Но сомнения всё же присутствовали. До того момента, пока они не вышли из ванной комнаты в зал для приёмов. Стайлза встречали большим количеством аплодисментов, подбадриваний и криков. Все больше оборотней пускали слезу и извинялись перед ним, просили прощения за всё и говорили, что никогда не собирались вставать между волком и его Истинной Парой. Многие подбадривали Стайлза, похлопывали по спине, пожимали руку, приветствовали его как члена семьи. Поздравляли с беременностью. Ну, прям образцы раскаяния! Стайлз не знал, злиться ему или радоваться. И что, теперь, когда стал беременным, он необычайно похорошел для семьи Хейлов? Или это потому, что он оказался «Истинной Парой», чем бы эта хрень в итоге ни оказалась? Чууууууушь. Он собирался злиться и ругаться, потому что именно этого он хотел. Болело всё на свете, а постоянная тошнота не добавляла радости. Чёрт, он чувствовал себя надутым и опухшим. И сейчас ему очень хотелось расплакаться. И вот тут осознание накрыло его с головой. Чёрт! Он залетел! Он беременный мужчина. Стайлз не совсем понимал, как это работает, но если сам факт был правдой, то в итоге все было прекрасно. И поразительно. Он беременный. Более того – он мужчина, беременный сверхъестественным ребёнком Дерека. И он не знал, пугаться этого или радоваться. А потом вернулся Дерек с Лорой и Питером на буксире. Они трое сначала совсем растерялись от всех эмоций, которыми их накрыло прямо в коридоре. Постепенно до них начал доходить смысл криков, подбадриваний и поздравлений. Дерек сперва закатил глаза, подумав, что это нелепо. Потом выражение его лица изменилось – забавно, по мнению Стайлза, - от скепсиса к растерянности, потом к удивлению, к счастью, а затем панике. И в этот момент произошло то, что заставило Стайлза почувствовать себя лучше, что сблизило его с Дереком больше, чем всё раньше с ними произошедшее: Дерека Хейла стошнило на собственную бабушку. Сочувственная тошнота? Мутит от испуга? Такое вообще возможно? Хотя почему бы и нет. Оборотни же существуют. И Стайлз рассмеялся. Потом он просто шагнул вперед и, протянув руку к Дереку, втянул его в глубокий и чувственный поцелуй. Глубокий, чувственный и тошнотный поцелуй. Стайлзу было плевать. В конце концов, после того, как первое удивление схлынуло, Дереку тоже стало всё равно – на данный момент. И после всего, что случилось, Стайлз начал понимать, что Дерек тоже вполне может быть обувью. А сочувственная тошнота стала последним гвоздём в этом нелепом гробу. Всё замечательно. Они – как два сапога пара.