Безумие

"Даже умерев – я буду продолжать любить тебя. Ты знаешь, что рядом со мной опасно. Ты знаешь, но ты рискуешь опять"

– Думаю, ты не знаешь, кто я такой, поэтому представлюсь.– блондин прокашлялся, приставив к розовым губам кулак, после чего вновь заговорил,– меня зовут – Ким Чунмен, я работник здравоохранения, помощник и секретарь господина О старшего. А теперь, – омега прервался,– к главному. – Чего вы от меня хотите, Ким Чунмен?– Лухан напрягся, но совсем не подавал об этом знаков, внутренне сжавшись. – Предупредить, посоветовать...– делая вид, что рассуждает, Чунмен поднес к своему подбородку палец. – И что же это? – Будьте осторожны с О Сехуном...– неожиданно проговорил новый знакомый. Лухан аж вздрогнул, услыхав имя своего альфы.– Плод сладок, но смертельно ядовит. Не хочу, чтобы ещё один омега пострадал от его "шипов". – Что же вы... Как добрая фея крестная? Добро вчиняете?– насмешливо хмыкнул русоволосый, устало потерев переносицу. – Возможно.– неожиданно для Лухана ответил Ким,– боль с годами утихает и тебе уже кажется, что и не болит вовсе, но рана все равно есть, и рано или поздно, но она скажет о себе, ударив неожиданно, из под тешка, когда совсем не ждёшь, и тогда будет ещё больнее, чем в первый раз.– Мен похлопал Лухана по плечу, собираясь уже уйти, но услышал из-за собственной спины: – Я давно испробывал этого яда...но благо нашёл противоядие.– эхо волной прошлось по стенам опустевшего коридора, отдаваясь в ушах Чунмена, из-за чего на губах повисла странная усмешка, но ничего не сказав, парень продолжил идти в конечном итоге исчезнув за поворотом. Было ли это неким испытанием для омеги? Узнать, любит ли на самом деле? Сердце бешено бьётся под тонкими ребрами, а громкое дыхание разрушает тишину коридоров. Горячка, он будто болен! И эта болезнь называется – любовь.

***

Сегодня Бэкхен был полностью погружен в работу, в общем-то как всегда, но сейчас у омеги не было даже время выйти в уборную не то, чтобы прорваться на чашку кофе. Кенсу завалил работой выше головы и исчез в непонятном направлении, сказав только сухое – "У меня совещание". Все, что знал брюнет, так это то, что в больницу приехал господин О с инвестором, поэтому До носится как ошпаренный. Омега устало потер слезившиеся от напряжения глаза, и откинулся на спинку кресла. Из-за того, что Лухан и Сехун по неизвестным Бёну причинам не появлялись в больнице вот уже три дня, Бэкхен вновь вспомнил то, как давно, как и все врачи-хирурги лечил пациентов. Ему доверили молодого альфу. Внутри брюнет был даже рад, но снаружи кричал и метал, не успевая разбирать бумаги, документы и следить за самочувствием Юкхэя. Неожиданный стук в дверь и её скрип, заставили все мысли в тот час исчезнуть, и воспаленные глаза открылись. – Не помешаю?– темноволосая голова пролезла между щелью двери и косяка, а широкая улыбка оголяла ровный ряд белоснежных зубов. Омега только вяло мотнул головой, пододвигаясь обратно к столу и начиная вновь что-то писать. Но альфа одним движением руки вытаскивает ручку из тонких сплетённых пальцев, откладывая её в сторону. – Эй!..– не успел возразить омега, как почувствовал, что его подняли на руки. Твердые мышцы рук обхватили Бэкхена у поясницы и под бедрами, но брюнет совершенно не был тяжёлым. – Тебе нужно проветриться.– уже выходя из кабинета Бёна, проговорил альфа, чувствуя, как омега не сильно стукает того по руке, тихо бурча какой-то неразборчевый бред. Оставалось совсем немного до обеда, поэтому все рабочие больницы по максимуму выполняли свою работу, чтобы успеть и отдохнуть и поесть позже, поэтому в коридоре было совсем немного народа, только интерны и несколько медсестёр. Волосы на слабом весеннем ветру своеобразно падали на высокий лоб, прикрывая кончиками тёмные брови. Белый халат поднимался от каждого дуновения, а лёгкие наполнились свежим воздухом, щекоча все рецепторы. Они сидели на скамейке в аллее возле больницы, здесь часто прогуливались пациенты, радуясь хорошей тёплой погоде. Вот и сейчас, в светло-голубых пижамах омеги и альфы гуляют вдоль небольших деревьев, опираясь на железные шесты капельниц или же идя без подручных средств, легко и воздушно. Бэкхен закрыл глаза, откинувшись на деревянную спинку. Недалеко слышались звуки живого города. Клаксоны и шум автомобилей, а также разговоры недалеко сидевших от врачей двух пожилых омеги, что яро обсуждали политику, а потом легко "перескакнули" на тему о яблочных пирогах. Бён слышал, как тихо, но тяжело дышит Пак, но все равно не осмелился поднять тяжелые веки. – Переезжай ко мне.– неожиданно раздался голос Чанеля, что заставило брюнета вздрогнуть. Омега открыл глаза и недоуменно посмотрел на Пака, что оперевшись локтями на собственные колени, смотрел куда-то в сторону, будто боясь посмотреть на Бэкхена. – Потому что я все ещё просыпаюсь каждое утро. И первое, что я хочу сделать – это...– альфа заметно замялся, будто боясь продолжить,– это увидеть тебя, Бэкхен. Я хочу просыпаться с тобой, засыпать. Чувствовать тепло твоего тела, готовить вместе, да и вообще... Омега изумленно смотрел на своего альфу, даже не зная, что и сказать. Конечно, он хотел того же, но не спешат ли они? – Сколько бы времени мы не проводили вместе, мне будет всегда мало.– альфа повернулся к Бёну, смотря прямо в глаза,– очень мало... – Переехать? Чанель, кажется, мы спешим– тёплая рука брюнетка легла на колено Чана, легонько сжав. – Да и тем более, мне стоит для начала научиться готовить, а ещё я пинаюсь во сне и, наверное, луначу... Совершенно не умею следить за порядком и вообще.. – Прекрати, ты мне нравишься такой, какой есть, а все "это" – это бытовые мелочи...– альфа легко коснулся губами бархатистый кожи щёк омеги, на что те только порозовели.

***

Солнце ленивыми лучами проникало в распахнутое окно. Ноги в черных ботинках из толстой кожи покоились на подоконнике, а сам альфа сидел на стуле, подперев рукой тяжёлую голову. Он все никак не мог отделаться от навязчивого чувства, что Лухан все понял и мог понять что-то "не так". И оправдаемо, почему русоволосый никак не отреагировал на прикосновения Сехуна. Он слишком сильно привязался к омеге и совсем не хотел так просто "отпускать". Он никак не хотел отпускать! Ему нравилось просыпаться вместе с Ханем, принимать душ, и было сейчас совсем не важно, что этот душ всегда заканчивался одинаково. Готовить рамен, наблюдать за Луханом со спины, за тем, как парень плавными движениями помешивает лапшу в кастрюльке, забавно морщась, когда влажный пар косается его лица, оставляя едва заметную испарину. Мысли о возлюбленном вымещали все остальные мысли, мешая сосредоточиться на работе. Сехун не видел омегу с утра и все это время мысли на подобии – "Объяснись!" не давали ему покоя. Хань будто избегал альфу, совершенно не попадаясь на глаза. С грохотом скинув ноги с подоконника и встав со стула, блондин до боли в пальцах сжимал руки, короткими ногтями впиваясь в собственную грубую кожу рук, до боли кусал раскрасневшиеся губы. Секунда на конечное обдумывание и О срывается с места, по дороге закрывая дверь своего кабинета и мчится в непонятном направлении, ясном только ему. Лухан мог находиться где угодно. Но цель "найти и объяснить", била по голове гаечным ключом, заставляя двигаться к любви самому.

***

В ординаторской было до звона в ушах тихо. Изредка слышался шелест бумаги и тяжелое дыхание Лухана. Омега разбирался с бумагами, обследовав пациентов и успев прерваться на обеденную чашку кофе и какую-то сладость на подобии пончика. В голове кроме мыслей по работе, витали мимолетные мысли об его альфе. Да, он несколько раз видел его за этот день, но так и не решался подойти, "выйти из тени", постоянно успевал улизнуть в самый последний момент, поджимая розовые губы в тонкую полоску и теребя на бледном запястье едва заметный серебряный браслет в виде цепочки. Он не знал, почему уходит. Он уже не сердился, да и сердился ли он вообще? Внутренний голос яро кричал только одно –"Если сейчас запрешь своё сердце на замок, точно потеряешь не только его, но и себя. Опять." Нет ничего во вселенной, что может остановить движение двух душ навстречу друг другу. Он не хотел думать о Сехуне, хотел сосредоточиться на работе, но навязчивый мальчишка уже и в голову его пробрался, в душе нашёл уютный уголок. Они будто тянулись к друг другу, неосознанно, даже не зная об этом. Постоянно думали друг о друге. Омега встал из-за стола, помещая несколько папок в рядом стоящий шкаф и даже не успел обернуться, как услышал, что в ординаторскую кто-то зашёл, нет, забежал, тяжело дыша. Омега даже на секунду где-то внутри себя задрожал, боясь обернуться и увидеть его. – Знаешь, как в фильмах люди бегут навстречу друг другу после долгой разлуки? Вот так я бежал к тебе сейчас...– голос О переходил на шепот, и казалось, будто альфа стал ближе, почти вплотную. Но нет, он находился в нескольких шагах, борясь со своими внутренними чувствами, что бушевали. Он хотел и накричать, и обнять, и поцеловать и все это одновременно. – Мы не видели друг друга от силы четыре часа...– протянул Лухан, пытаясь придать голосу уверенности. Почему он дрожит? И все из-за какого-то "призрака" из прошлого? Тупо...глупо...несуразно! – И что? Мне будет всегда мало.– Сехун подошёл ближе, заключая неизвестно от чего трясущегося омегу в объятия, и утыкаясь острым носом в бледную кожу шеи, что изящной линией переходила в плечо. Они стояли так кажется совсем недолго, даже не пытаясь отстраниться, а зачем собственно? – Ты же видел?– спросил альфа, разрушая хрустальную тишину,– он разговаривал с тобой? – Мне без разницы,– как-то отстранённо произнёс омега, из-за чего Сехун поморщился, но потом Лухан продолжил,– у каждого из нас есть прошлое, и ничего не поделаешь с ним. Оно было. Мне плевать на твоё прошлое, мне хорошо сейчас.– омега повернулся лицом к Сехуну, заглядывая в тёмные глаза, направленные на него. – Я люблю тебя, знаешь?– шепчет альфа, склоняясь и легко касаясь искусанными губами, губы напротив. Розовые и сочные. Омега успевает промычать в поцелуй неразборчиво –"Знаю", как в ординаторскую влетает взлохмаченный помощник Бён, начиная яро разрезать резкими движениями рук воздух, и пытаться что-то объяснить: – Там! Там отец Юкхэя! Вся мафиозная банда приехала и ждёт тебя Лухан! Они там! Кенсу зовет тебя!– рывками объясняет брюнет, подталкивая растерявшегося Лухана к дверям. – Что? Меня?! – Да! Его отец хочет видеть лечащего врача, что следит сейчас здоровьем его сына!– уже срываясь на бег, возбужденно вторит Бэкхен, пускаясь вперёд по коридору.

***

Врачи пробежали почти половину всей больницы, наконец-то оказавшись у нужной палаты отделения. Резко затормозив на повороте, Лухан чуть не врезается в огромного альфу в чёрном костюме и слегка подбитой мордой. Несколько пластырей и синяки по периметру лица. Сразу видно, один из людей мафиозного клана. Таких как этот по всему коридору стояло штук десять, толпясь у дверей. Протиснувшись до дверей, трое врачей поспешно зашли в палату, закрыв за собой серебристо-матовую дверь. В помещении было до звона в ушах тихо. По бокам от отца Юкхэя стояли также два огромных альфы, держа при себе рации и наверняка пряча под чёрными пиджаками несколько ножей и пистолетов. Сам молодой альфа сидел на кровати, укрытый плотным белым одеялом. Наверное, это заметил только Сехун, но когда Лухан зашёл в палату глаза Юкхэя неосознанно радостно заблестели, а уголки губ слегка приподнялись. Кенсу хмуро смотрел на пришедших, движением руки подозвав Ханя к себе. – Здравствуйте, я – лечащий врач Юкхэя.– омега представился, слегка наклоняясь вперёд. Темноволосый альфа преклонных лет еле заметно наклонился корпус, приветствуя врача. – Юкхэй стремительно идёт на поправку, поэтому уже через несколько месяцев сможет вновь вести обычную жизнь. – Мне жаль, что я не смог приехать раньше, всё-таки он мой сын. Спасибо вам.– альфа улыбнулся. – Отец,– начал Юкхэй,– Я уже могу вставать с постели, доктор Лухан обязательно меня вылечит!– мальчишка улыбался, оголяя ровный ряд белоснежных зубов. Яркие лучи солнца проникали в палату, согревая бледную кожу. Лухан был рад видеть улыбку молодого альфы, он и вправду шёл на поправку, на щеках был виден румянец, а глаза уже не выглядели стекляшками.

***

– Я возлагаю на вас надежду, Юкхэй должен выздороветь.– альфа похлопал рядом стоящего Лухана по плечу. Халаты врачей на ветру развивались, отчего становилось прохладно. – Кенсу, я здесь не последний раз, так что не расслабляйтесь!– в шутку строго проговорил глава мафиозного клана. Кортеж из трех чёрных BMW должны были появиться с минуты на минуту. Сехун так же вышел на улицу, стоя рядом с омегой. – Конечно, мы всегда рады вас видеть.– кивнул До, пожимая протянутую руку пожилого альфы. Лухан так же пожимает руку мужчине, что стоит рядом, так как машина была уже в нескольких метрах. Но не успевает альфа отойти от Лухана и на несколько сантиметров, как по улице разносится отчётливый выстрел и Лухан падает на асфальт, а на белоснежной рубашке расплывается три кровавых пятна. Никто и сообразить не успел. Охрана господина Вона окружила альфу, заталкивая в машину и защищая от возможных повторных выстрелов. Кажется, омега даже не дышит. Сехун падает на колени рядом с Ханем, рывком разрывая рубашку на омеге, отчего пуговицы летят в сторону. Кенсу крутит головой в немом шоке распахнув большие глаза. Прохожие в неменьшем шоке наблюдают за манипуляциями О, чьи глаза уже успела застелить влага, а руки тряслись. Коснувшись пальцами омежьей шеи, Сехун почувствовал под пальцами еле бьющийся пульс. – Сука! Каталку! Срочно в операционную!– кричит альфа, поднимая с холодного асфальта безсознанное тело. Все произошло слишком быстро. Санитары появились из неоткуда, помогая альфе переложить омегу. Быстро нацепив кислородную маску, Сехун сам начинает катить каталку в сторону операционных, продолжая повторять – "Лухан! Лу!" Кенсу бежит за блондином по коридору, пытаясь нагнать, но тем будто движет непонятная сила, он даже и не останавливается, продолжая бежать за каталкой. Наконец-то догнав, омега цепляется рукой за руку альфы, рывком останавливая, развернув к себе. – Что это было?!– кричит До, пытаясь хоть что-то сообразить. Нападение? Спланированное? Но почему именно Лухан? – А ты не видел?– по бледным щекам Сехуна сбегают влажные дорожки слез и он даже не пытается их скрыть. – Я прооперирую его.– проговорил уже тише альфа,– он ещё дышит! – Мы прооперируем его.– омега утвердительно кивнул головой, смотря на слегка покачивающегося О.

***

Холодная вода обволакивает намыленные руки, они слегка трясутся. Ещё никогда Сехуну не было так страшно и неуютно в этой маленькой дезинфицированной комнатке. Кенсу заходит следом так же намыливая руки, молча смотря на льющуюся воду. Прошло всего несколько минут, но альфе казалось, что это вечность, невыносимо долгая и неизвестная, что будет в конце. Сехун отметил про себя, что неизвестные выстрелили три раза, попадая в низ живота, и два раза в грудь, не зацепив трепетно бьющееся сердце. Возможно, Лухана и не хотели убивать, а неизвестные просто промазали, попав в русоволосого, а не господина Вона. Надеясь на это, Сехун молча зашёл в открывшемся перед ним двери, видя на операционном столе омегу. Интерны и медсестры настраивали приборы, следили за показателями, готовились к операции. Тело пробрала дрожь, но альфа этого не показал, надевая перчатки и позволяя медсестрам надеть на него специальный операционный халат. Альфа застыл перед бледным телом, что сейчас находилось на грани жизни и смерти, жизненные показатели падали с каждой секундой. Действовать надо было быстро. Кенсу прошёл за Сехуном, встав по другую от него сторону. – Начнём.– проговорил омега, цепляя тонкими пальцами скальпель и пинцет. Сехун так же взял пинцет, проникая предметом в кровоточащую полость.– Отсос.– продиктовал До, в это время работая с другим ранением. Краем уха услышав какой-то топот и голоса, заведующий поднял секундный взгляд на комнату наблюдения, замечая обеспокоенные лица Бэкхена и Чанеля, но сейчас было совершенно не до этой парочки, и брюнет продолжил свою работу. – Что с давлением?– кивнув на прибор, спросил омега. Медсестра тут же дала ответ: – В норме. – Не задень селезенку, она и так повреждена.– спокойно произнёс До, замечая то, как трясутся руки альфы,– не нервничай, полиция, наверняка, уже в больнице и опрашивает людей. Думаю, это они целились в господина Вона. Сехун поджал губы в тонкую полоску, чего не было заметно под плотной белой маской. О трясся не только снаружи, но и внутри. Он понимал, что если пойдёт что-то не так, он может больше не увидеть, не услышать голос русоволосого. Никогда не знаешь, когда в последний раз прощаешься с человеком. Сехун вновь погрузил пинцет в рану, вытаскивая темную пулю и убирая её в отдельную миску к ещё двум. – Зашей селезенку, только следи за кровью. Давление и так падает, а мы ещё и сами раны не начали зашивать.– на выдохе произнёс Кенсу, уже приступая к нитке с иголкой. О только незаметно кивнул, так же взяв в руки нить, поданную ассистенткой. – Отсос.– произнёс альфа, замечая, как хлынула алая кровь, заливая орган. – Давление понизилось!– оповестила медсестра, приспуская белую маску. – Сука...– еле слышно выругнулся До, вдыхая стремительно прохладный воздух операционной, что был так и пропитан антибиотиками и медицинским спиртом. – Кровь, несите кровь! Интерны подбежали к отдельному столику, выуживая пакетик алой жидкости и присоединяя его к капельнице. – Еще!– уже прохрипел Сехун, замечая как стремительно падает давление. – Отсос! Ассистентка перемещает трубку к нужному месту, открывая обзор на поврежденный в результате выстрела орган. Но крови не становилось меньше, Сехун только и говорил –"Ещё". – Давление падает! Редкое сердцебиение!– взволнованно проговорила медсестра. – Чего стоите? Кровь, ещё крови!– кричит Сехун, замечая то, как на приборах показывает редкие стуки ослабевшего сердца. Интерны бегают за кровью, выжимая все содержимое до последней капли, но лучше не становится, кровь тратится попросту. – Остановка сердца! Сехун на секунду ошарашенно замирает, и кажется, что уже его сердце перестало пропускать удары. Кенсу кидает нитку на стол, уже сам подбегая к капельнице и выжимая пакетик полностью, но прибор продолжает продолжено пищать, оповещая о клинической смерти. Альфа чувствует, как моленная жидкость скользит по его щекам. Поджав губы, Сехун сцепливает руки, возвышаясь над безжизненным телом, и начинает делать прямой массаж сердца, в надежде оживить. Удары приходятся на грудную клетку, а слезы катятся сами собой, кажется, весь мир замер и остались только они. Люди считают, что смерть это самая жестокая вещь в мире. Больно потерять любимого человека. Мы все мчимся навстречу конечной остановке. Медленно, но все же. Мы просто боимся иногда признать это. Альфа громко всхлипывает, вновь делая точный толчок, но бледное тело только принимает удар, поглощая его. Кенсу ложит руку на плечо Сехуна, но тот не сразу чувствует это. – Сехун...– полушепотом произносит омега,– ты сделал все, что смог... – Нет! – Клиническая смерть, время 16:34. – Нет! Нет! Нет!– альфа бьёт ослабевшими руками мертвое тело, чувствуя уже слабость во всем своём теле. Больно. Очень. Будто сердце вырвали и выбросили, как ненужную безделушку. "Откуда эта опустошенность?– спросил внутренний голос, в то время, как альфа упал на колени рядом с операционным столом, что-то мыча.– Почему все, что было в тебе, ушло и осталась одна пустота?" Кенсу опустил голову, так же чувствуя, как по щекам текут горячие слезы, падая под ноги большими каплями. Было слышно как всхлипывает помощник Бён, уткнувшись в грудь Пака. Слишком больно... Неожиданно длительное пищание прекратилось, сменяясь вновь на короткое, что заставило всех в операционной замереть, поспешно вытирая слезы с бледных щёк. Сехун поднял голову, замечая на приборе стуки сердца, кислородная маска рефлекторно запотевала от дыхания омеги. Сердце бешено забилось, а уголки губ приподнялись. "Ожил?" – Вот паршивец...– через слезы улыбался До, пытаясь вытереть и так до нитки мокрыми рукавами намокшие глаза. – Похоже, он услышал одного из нас и решил передумать помирать. Засранец...

***

"– Давай только представим, что одного из нас не станет?.." "– Может хватит быть гордым эгоистом?!" Смех сквозь слезы... История продолжается?..