je t'aime

Минсок не может продрать свои глаза поутру, потому что два будильника в лице его милого папы и дурацкого телефона активно настаивают на том, чтобы парень проснулся, и им (иродам бессердечным) прямо-таки абсолютно наплевать на то, что Минсок полночи общался с Бэком по скайпу. Он сонно трет глаза, будто это поможет избавиться от мешков под глазами, разгладив их, чуть не засыпает в ванной вновь, пока чистит зубы, плескает в лицо холодную воду, чтобы пробудиться, от чего теплое тело тут же покрывается стаей мурашек. Минсок разочарованно смотрит в зеркало на своё отражение, вид которого так и говорит 'да, я называю этот стиль у меня нет будущего, и че?' Волосы растрепанные, мятая пижамная футболка с забавным тюленем с короной, который и то смотрится симпатичнее, чем Ким младший (так считает он сам). Действительно, ну какое у него может быть будущее? Не сказать, что Минсок был легкомысленным, он как раз-таки очень правильный, трудолюбивый и старательный парень, и эти его качества пригождались ему не только в учебе, но и в жизни. Минсок просто был по-детски счастлив гонять со своим другом до вечера во дворе, играя в самолетики или устраивая велогонки, на которых нередко слетал с дистанций, царапая коленки, локти и ладошки. Но ему это нравилось, эти чувства были весёлыми, настоящими и беззаботными, как детский лепет или смех. Подростковую жизнь Минсок переносил тяжелее. Тогда милому мальчику, надеявшемуся, что он всегда сможет дружить со всеми ребятами, открылись ясные понятия: омеги, альфы, беты. По началу все было даже ничего, Минсок по прежнему свободно общался и с альфами тоже — с их шалостями всегда было весело, но с годами это свободное общение сошло на нет. Парень больше комплексовал, его страшно заботил его внешний вид, он считал, что омега он некрасивый, не такой милый, как другие, не такой изящный, как обычно выглядят омежки. Вряд ли какой-нибудь альфа его полюбит, вряд ли найдётся его истинный, вряд ли вообще он, Минсок, которому со временем становилось все труднее и труднее существовать среди людей (а тем более в новом окружении!) когда-нибудь сможет стать таким же красивым, милым и нежным, как его папа, который нашёл свою истинную пару — отца Минсока — ещё в свои шестнадцать лет. Голоса родителей звучат громче, пока сын копается со своей одеждой. Папочка кормит вкусным завтраком, завязывает симпатичный галстук на новенькой форме Минсока, которую он все же решил сегодня надеть, желает удачи, перед тем как высадить его из машины перед школой и уехать с отцом на работу: один в офис, другой в больницу.

Здравствуй, школа, сегодня я волнуюсь немного меньше, но я все равно ещё новичок.

— Эй! — до парнишки не сразу доходит, что кричат это именно ему, он оборачивается не спеша и от легкого покалывания в кончиках пальцев (волнуется), старается избавиться лихорадочным держанием за лямки своего рюкзака. — Да? — Ты же Ким Минсок, верно? — довольно эксцентричный по виду для школы омега большими и уверенными шагами направлялся прямо к нему. На нем была черная шелковая блуза, с расстегнутыми верхними пуговицами, глаза подведены черным карандашом. Ноги были намного длиннее, чем у невысокого Минсока, да и порядком стройнее (это он успел отметить в своей голове всего за несколько секунд). Ким кивнул неуверенно, очень недоверчиво. — Та-ак, — потянул слащавым голосом паренек, разглядывая некое подобие карты в своих худых и бледных руках. — Давай определяйся. — С чем? — только и смог выдавить из себя Минсок, немного удивленный такому приказному, но веселому тону омеги напротив. Тот от души засмеялся, подошёл ближе, показал карту со множеством разноцветных кружков и подписей, из которых Ким ничегошеньки не смог понять. — Ну ты смешной, — ухмыльнулся парень. — С местом, где ты будешь сидеть на обедах, перерывах, да и вообще пора начинать общаться со своей группой. Минсок оторопел, растерялся и открыл рот в немом удивлении, неловко переспрашивая, что все это значит. — Но разве это не моё дело, с кем мне сидеть за обедом? Элегантный парень в чёрной блузе посмотрел на него так, будто перед ним стоит умалишенный, чувствуя к нему как минимум жалость, как максимум отвращение. — Вот смотри, здесь зона химиков, — начал увлеченно тараторить он, тыкая карандашом то в сторону носа Минсока, то в свою карту, пуще прежнего путая Минсока. — Вообще-то рядом с ними почти всегда пусто, ибо всем известно, что они отбитые на всю голову, ведь у них вечно что-то да взрывается. — Он оглядел Минсока с ног до головы и добавил: — Хотя, я вижу, ты не в теме брендовых шмоток, поэтому тебе нестрашно будет посидеть и рядом с ними. Записываю? И да, остальные столики распределены вот так: тут зона спортсменов, тебе туда нельзя, вот тут сидят книжные черви — до жути нудные, но мне они нравятся тем, что они тихие и не доставляют особых проблем. О, надеюсь, что ты тоже тихий и не доставишь мне проблем. То есть, я хотел сказать нам, не доставишь нам проблем. А вон там сидят ‘зеленые’, так их называют потому, что они вроде как заядлые вегетарианцы, и вообще они со странностями. Короче как по мне, так они полные… — Ага, а вот тут стоит странный пацан, и втирает какую-то дичь новенькому ученику. И как по мне, так он полный идиот. Минсок, до этого стоявший словно оторванный мыслями от земли, находясь в шоке от такого количества информации, которая кружила голову, вдруг резко вернулся обратно. Лухан, пришедший к нему на помощь, стоял рядом и на этот раз от него пахло не сигаретами, скорее, какими-то цветочными духами. — А тебя не спрашивали, — ехидно парировал все тот же наглый незнакомец, сразу напрягаясь. — Хотя, можете оба быть отшельниками. — Хватит пудрить мозги Минсоку и навязывать свои дискриминирующие глупости, никто все равно не будет тебя слушаться, — Лухан был более чем просто серьезен, и Минсок опять же удивился такому раскладу дел: этот новый парень открывался ему с новых сторон. — Пожалуйста, проваливай восвояси и отвали от нас. Иначе я донесу директору, что ты устроил полный дебош. Парень, высокомерно оглядев парочку друзей, насмешливо хмыкнул. Махнув своей картой, он гордо ушёл, все так же быстро чеканя шаг, постукивая каблучками лакированных модных ботинков. Лухан тихонько выругнулся, но Минсок заметил и это. — Ты в порядке, Сюмин? — Лу обернулся к нему с улыбкой, по-особенному называя. — Да… — потянул Сю, как-то смущенно опустив голову, но тут же поднял ее обратно, когда его вопрос немного заглушил школьный звонок. — Кто это был и что это было? — Привыкай, — усмехнулся Лу, хлопая Сюмина по плечу и ведя за собой в школу. — Такое может встречаться часто. Это сын замдиректора, у которого явно завышено чсв. — Чсв? — непонимающе захлопал пышными ресницами Минсок, держась за свои слегка покрасневшие от такого потока внезапного внимания уши. На миг он подумал, что они действительно могут свернуться в трубочки. — Чувство собственной важности, — хмыкнул Лу, преодолевая препятствие в виде младшего класса старшей школы — подростки бежали впереди по лестнице и кидались чипсами. — Пропустите, пацаны! — прикрикнул он на младших, хватая Минсока за руку и таща в класс. — Наверное, он много о себе думает, — только сейчас Сюмина начала брать обида, когда он прокручивал в памяти недавние слова чужого омеги в свой адрес. — Спасибо, что помог мне. — Знаешь, если мы не поторопимся, то математик спустит с нас шкуру, а мне своя очень даже нравится, — пошутил Лу, влетая в двери класса прямо за пару секунд до того, как строгий преподаватель дал о себе знать. Минсок задыхаясь падает на свое место, пытаясь отдышаться. Он не привык быть таким быстрым и резвым, как Лухан, который мог свободно скакать словно зайчик или бежать на своих длинных и тонких ногах, словно молодой оленёнок. В нос вновь ударил знакомый запах шоколада, который он чувствовал вчера.

Наверное, в столовой снова готовят шоколадные кексы на десерт.