je t'aime

Последние недели холодного октября ученики проводили за контрольными работами и подготовкой к осеннему вечеру, который все (большинство уж точно) очень и очень ждали. Минсок томился в ожидании до сих пор, после того случая в классе, надеясь, что Чондэ все-таки как любой другой нормальный парень подойдет и пригласит его на вечер, подаст руку, может быть, подарит что-то, сделает что-то милое, приятное. Но Чондэ продолжал гонять мяч с альфами и громко смеяться своим дурацким смехом, когда случайно (?) спотыкался и мял гирлянды, которыми Минсок так старательно помогал украшать актовый зал. Сюмин старался держать себя в руках, заручаясь поддержкой сразу нескольких близких друзей. — А где Кай? — у Лухана речь коверкается немного из-за пачки булавок, зажатой в зубах. Он выглядит презабавно, будучи сосредоточенным и увлеченным: его брови чуть сведены, пока он крепит необходимые украшения. — Он говорил, что они с Кенсу подойдут чуть позже, — отвечает Минсок, сидя на стуле и вытянув ножки в воздухе, играясь. — А вот и мы, — словно по волшебству вне Хогвартса в просторном и уже довольно красивом и праздничном зале, что оформлен под осень, появляются Чонин и Кенсу. Кай уверенно держит омегу за руку. Минсок не может сдержать счастливой улыбки за своих друзей, видя на их запястьях парные браслеты в виде красных нитей (Ким много читал о них в книжках и интернете, советуясь с ним и Лу). — Здесь очень красиво, — До обводит взглядом зал. — Кажется, мы опоздали, простите. Кенсу оказался очень классным парнем. Теперь в их компании стало на одного человека больше, который, к слову, был необычайно заботлив, умён, внимателен, а ещё восхитительно готовил. — Ким Чонин в окружении целых троих омег, кто бы сомневался, что ты только с ними и водишься, — Чондэ со своими парнями вносил в зал аппаратуру. Минсок невольно загляделся на его руки, обнаженные безрукавкой. — А вокруг тебя ни одного, поэтому знакомься: мои лучшие друзья Сюмин и ЛуЛу, и мой любимый Кенни, — Кай сражал наповал своей упрямой улыбкой. — И если тебе не терпится, то я надеру тебе жопу за них хоть сейчас, обращайся. Лухан закатил глаза и оттащил к себе Кенсу, чтобы тот помог ему распутать одну длинную гирлянду. Минсок не знал, чем ему себя занять, потому что Кай увлекся электрической аппаратурой в другом конце зала, поэтому омега решил подправить плакат, который весел чуток криво. Залюбовавшись на свою трепетную работу, украшенную яркими листьями клёна, Минсок, потерявший равновесие, зашатался на ходячей ходуном стремянке, повидавшей время, и уже приготовился встретиться с полом. Издав тихий визг, он упал в чьи-то руки, зажмурив глаза от страха, и открыл их тогда, когда снова горько-сладкий запах ударил в нос. Чондэ. — Ты жив, принцесса? — на лице альфы странная ухмылка. Минсок впервые оказывается таким неловким образом в его крепких руках, держась за шею и бегая глазами от волнения по сторонам. Чондэ находится в непомерной близости, у него дыхание горячее и приятное, обжигающее смущенное лицо омеги. — Минсок! Что случилось? Ты как? — Лухан несется к ним сломя голову, его волосы забавно подпрыгивают вверх, когда он дрифтует в скользких кедах и почти целует пол и ноги Чондэ, когда его хватают за руку и перехватывают поперёк живота, притягивая к себе. — С-спасибо… — Лухан теряется от того, как же быстро О Сехун оказался рядом в такой нужный момент и помог ему избежать конфуза и возможных травм. У Лухана холодок по коже и он отчаянно пытается отключить своё обоняние к чертям, но запах Сехуна сильный и невероятно притягательный, а Лухан слишком долго обманывался. Чондэ нехотя ставит Минсока на пол, задорно усмехаясь всей нелепости ситуации, испускает какие-то шутки, отплевывается, как заправский хулиган, только понарошку. Кай, нарушая романтическую идиллию, где-то у рядов сидений откровенно ржёт, за что получает несильную затрещину от всегда правильного и тактичного Кенсу.

***

Когда на пороге дома вместо грустного Лухана аля 'меня все бросили, мне так одиноко' появляется ещё и весёлая рожа Чонина, который тащит в своей руке пакеты с едой и маленького Кенсу, Сюмин лишь тяжело выдыхает и картинно прикладывается лбом к двери. Он улыбается, когда друзья орут что-то про сюрприз и 'ура, будем пиздиться подушками на смерть', пропуская их в дом. Минсок предупреждает, что папа просил не шуметь и сильно погром не устраивать, на что примерный сын обещал, что на ночевку останется один лишь Лухан. Лухан внезапно размножился, превращаясь ещё и в Чондэ с Сехуном, первый из которых тактично затормозил дверь ногой, когда она была готова захлопнуться. Минсок удивлённо поднимает брови, когда глаза Чондэ образуют полумесяцы, а сам он болтает перед его лицом пакетами с курочкой. — Я не собираюсь тухнуть дома со стариками, принцесса, — подмигивает он, проходя внутрь. Сехун с бичфэйсом проходит за ним, всучивая в руки Минсока что-то сладкое и бросая безразличное 'меня заставили'. Минсок выглядывает в тёмную улицу, чтобы проверить нет ли там ещё каких-то неожиданных гостей. Его челюсть готова отпасть до пола, когда он видит машущего папу в чужой машине незнакомых альфы и омеги. — Разве наши отцы не работают в одной компании? — Чондэ учтиво помогает закрыть дверь оторопевшему Минсоку. Ночь обещает быть интересной. Чондэ по-хозяйски располагается на большом диване, занимая своей тушкой много места, но Чонин с Сехуном скидывают его, заставляя делиться. Уже через некоторое время атмосфера улучшается и дела идут на лад: альфы рубятся на приставке в какую-то игрушку (Сехун, кстати, оказался отличным снайпером), Кенсу помогает с готовкой Минсоку и раскладывает вещи. Только Лухан, отделавшись от работы вместе с ними, скучающе теребит свою цепочку, изредка поглядывая в сторону победившего парня. Запах Сехуна щекочет нос, и Минсок замечает, что ещё никогда не видел друга таким взволнованным и напряженным. — Эй, ты слишком быстро убил меня! — дует губы Кай, откидывая от себя джойстик. Кенсу, беззвучно смеясь, устраивается за его спиной, расслабляющее укладывая руки на плечи. Он похож на уже взрослого и замужнего омегу, и что-то в этом было такое, что Минсок считал красивым и тёплым. — И меня! — протестовал Чондэ, ероша свои волосы. — Маленький говнюк! — Простите, парни, но этот бой я выиграл! В следующую минуту завязывается настоящая бойня подушками. На самом деле все выходит спонтанно и быстро: Кай случайно попадает тяжелой подушкой по голове победителя видеоигры, но тот в долгу не остаётся. Чондэ включается незамедлительно, нанося удары друзьям сразу двумя орудиями сражения, и даже Кенсу, иногда повизгивая, невпопад колотит всех подряд своей подушкой. Уединиться с едой Сюмину не дали, тоже затягивая в бой — Чондэ снова 'случайно' обливает его любимую пижаму колой. Бой прекращается тогда, когда Чонин заваливает сопротивляющегося Кенсу на пол, целуя. Минсок, смущенный до ужаса, но радостный и раззадоренный внутри, включает фильм, титры которого тянутся очень долго. Чондэ лежит спиной на диване вниз головой и пытается отдышаться, поглядывая на Минсока, что устраивается у дивана рядом с ним. Сехун же выходит из боя намного раньше, замечая, что нет главного человека, за которым он и пришёл. Он волнуется, когда не может найти Лухана, которого нет даже в ванной комнате, корит себя за то, что неправильно себя повёл или как-то обидел, заставляя чувствовать одного на самом деле жутко важного омегу себя одиноко или как-то еще не очень хорошо. Сердце щемит. Юный альфа идёт на запах, кружащий голову: цветочный, лёгкий, сладкий. Запах Лухана. Его любимый. Лухан сидит на балконе, двери которого приоткрыты. Лёгкое движение штор от сквозняка, который доносит запах с нотками волнения до Сехуна ещё сильнее, окончательно выдает присутствие ЛуЛу. А омега знает, что альфа здесь. Он безмолвно смотрит вдаль: на огни, мосты и вывески центра, которые едва виднеются отсюда. Лухану очень нравится жить в этом районе: тихо, спокойно, по-особенному красиво. Сехун не ценитель красоты, какого-то там высокого искусства и тонкой гармонии — ему, честно говоря, понравилось бы, кажется, практически абсолютно любое место. Главное, поближе к омеге, чей запах он отчётливо может чувствовать. Сехун отмечает в миллионный раз, что Лухан до боли красив, особенно сейчас, при бледном свете луны и посторонних тусклых огней. Только продрог совсем. У Сехуна нет ничего, лишь его тело и искренние чувства к хрупкому созданию.

Можно ли этим спасти человека от холода? Ещё как.

— Почему куришь? — прорезает воздух голос и Лу вздрагивает: никто никогда не интересовался этим, а Сехун — да. Он присаживается перед омегой, забирая из рук пачку сигарет, которую Лу так и не решился открыть. — Я не курю, — голос есть предатель, потому что он слишком дрожит. Лухан свалил бы все на холод, если бы ему сейчас не хотелось разреветься прямо тут. — Не кури больше, — игнорирует О, пряча сигареты, а потом и вовсе выкидывая. Он без слов становится за спиной маленького Лу и обнимает его, едва ощутимо ведя носом по волосам. — У тебя прекрасный запах, ты знаешь? — Э-это шампунь, — Лухан начинает заикаться, пытается увильнуть от реальности, лишь потому, что боязно, но бояться — не грех. — Минсок тоже его хвалил и хотел купить себе такой же. Сехун варьирует шепот и стальной голос, нежность и резкость, разворачивая смущенного омегу к себе, наконец, выдыхая свободно. Он уверен, что теперь все будет намного лучше. Тяжелые времена бывают у всех, даже у всегда весёлого и понимающего Лухана. — Нет, это твой запах, — Сехун ведёт носом по шее и прижимает к себе податливое тело. — И это я его чувствую, а не кто-то другой. Лухан теряет землю под ногами, потому что альфа может быть таким романтичным и осторожным, оказывается, и в реальной жизни. И пусть он внутренне сначала зажимался — он устал убегать от самого себя и от природы, которую он когда-то жутко хаял, а она на самом деле оказалось к нему вполне благосклонна, раз подарила такого терпеливого и, кажется, совсем сказочно необычайно прекрасного альфу. Руки Лухана сами обнимают в ответ, а он вдыхает родной запах, стараясь одновременно и взять себя в руки, и расслабиться. — Хватит бегать от меня, — усмехается Сехун и, выжидая недолгую паузу, задаёт свой главный вопрос на сегодня. — Лухан, будешь моей парой на осеннем вечере? Лухан поднимает глаза, волнительно перебирая тонкими пальцами край рубашки альфы, который медленно согревал и дарил необыкновенное спокойствие. Прямо сейчас Лухан чувствовал себя защищенным и желанным. Сехун непрерывно смотрел, ловил стреляние резвых глазок по его губам и сдерживал счастливую улыбку. — Да, — тихо отвечает Лухан и как намагниченный зачарованно тянется к губам альфы, но отскакивает испуганно, когда свет в комнате включается, а матерящейся Чондэ путается в шторках, вываливаясь к ним. У Сехуна есть пара секунд, чтоб вернуть омегу в свои крепкие и надёжные объятия. — Я помешал, ребят, sorry, — клоунадничает Чондэ, поднимая руки вверх и кружась на месте. Лухан давит смешок, а Сехун мотает головой, потому что его друг — это ходячее нечто. — Ты где Минсока потерял? — Он смылся куда-то с Кенсу по своим дурацким омежьим делам, — жалуется Чондэ, дуя губы, возвращаясь обратно. — Бегает от меня, как ошпаренный. — Знакомо, — тихо усмехается Сехун, усаживаясь вместе с Луханом на просмотр фильма, укрывая его одеялом, чтобы омега согрелся. — А с этим дорком Чонином даже не поиграть, он слишком быстро дохнет, — хмыкает выносливый Чондэ, получая подушку в голову. — Эй, я так-то все слышу! Комната вновь наполняется смехом. Минсок с Кенсу вскоре приносят ещё чипсов и усаживаются вместе со всеми. Когда в фильме события начинают разворачиваться в сторону постельной сцены, Кенсу уже дремлет на плече своего альфы, Минсок заливается краской, а Чондэ игриво щипает его за бок и громко шепчет: — Народ, а может в бутылочку сыграем, а?