je t'aime

Минсок ненавидел физру всем своим сердцем, что по теории биологии было примерно с величину его небольшого кулака. Маленький он комплексовал находиться среди других одноклассников, что были посильнее, поспортивнее и намного резвее слегка неуклюжего Мина. Да и реакцией он особой не отличался, поэтому омежке постоянно попадало чем-то: то мячиком, то скакалкой, а то вообще матом придавит. Сейчас же Минсок физру не любил потому, что учитель, по его скромному мнению, уж слишком сильно их загонял. И если Лухан ещё как-то мог отделаться бегом, ибо был резвым олененком, то Минсок (как и большинство омег) просто не поспевал за сильными альфами впереди себя. — Восемнадцать, девятнадцать, двадцать… — физрук досчитал до двадцати и одобрительно кивнул Чондэ, который слетел с турника так легко, словно ни капли не устал подтягиваться. Взрослый альфа как обычно поставил ему высокую отметку и прошелся взглядом по списку в журнале. Минсок невольно сжался, потому что… — Ким Минсок. — Мистер Ю, может быть омегам заменить турник на что-то другое? — подал голос Чондэ, который по своему обыкновению стоял рядом с лучшим другом. — Я вот подумал: не может ли это оказаться вредно для их нежного организма? Физрук Ю одарил Чондэ удивлённым взглядом, а потом почему-то снова перевёл строгий взгляд на Сюмина. Не то чтобы он горел желанием стать козлом отпущения, но тут помимо него ещё несколько таких же омег, почему бы и на них не поглазеть таким строгим взглядом? Мистер Ю выглядит как среднестатистический неженатый альфа, может поэтому он так не любит омег? Во всяком случае так казалось Минсоку, который смотрел на учителя исподлобья, готовый вполне взаимно испепелить взглядом. — Здоровый дух в здоровом теле ещё никому не вредил! — оскорбленно высказался мужчина. — Они будут задерживать других, мистер Ю, — быстро сменил предлог Чондэ. Он оптимистично давил лыбу, явно пользуясь авторитетом. — Тогда пресс, — предложение Чондэ мистер Ю посчитал вполне приемлемым и логичным. — Два захода по тридцать, на маты марш! Минсок поежился. Лухан готов был повеситься: если ноги в бегу его могли спасти, то поднимать туда-сюда своё тело он, мягко говоря, был совсем не настроен. Даже так: Лухан терпеть не мог качать пресс и Минсок был уверен, что тот уже позеленел от злости. Он хотел обернуться, чтобы найти взглядом друга, но Чондэ, который как из-под земли вырос перед глазами, сделать ему этого не дал. — Подержать тебе ножки, принцесса? — Чондэ улыбается одним уголком губ, а Минсок на две части разрывается в желании ударить его по самодовольной роже и поцеловать. — Я свободен.

Это он про занятость на уроке или личный фронт?

— Спасибо, мне Лухан подержит… — едва ли Сюмин успевает договорить, как разочарованно ахает: друг улепетывает в другой конец спортивного зала вместе со своим ненаглядным Сехуном. У Минсока против Чондэ снова не остаётся ни единого шанса. Он плюхается на мат, с непривычки переусердствовав, от чего ударяется затылком и без того больной сегодня головы, и лишь тихо шипит. Минсок готов проклинать все на свете, потому что сегодня у него по странному нет настроения, тело болит и абсолютно все раздражает. Чондэ терпеливо ждёт, пока омега устроится на мате, а потом сам сгибает его ноги в коленках и садится, крепко держась руками за них. — Ну давай, принцесса, — призывает альфа. Его сводящий с ума запах помогает Минсоку заглушить возмущение. — Не называй меня так, — негромко просит омега, когда начинает движение и приближается к коленям, где сосредоточено лицо Чондэ. — Не нравится? Тебе идёт. — Это смущает. — Той ночью мы проснулись в одной постели, это смущает тебя куда меньше? — усмехается Чондэ и Минсоку жарко. Кажется, этот хитрец снова победил его, потому что щеки Минсока медленно алеют. Ему хочется запротестовать о том, что это вообще случайность и что во всем виноват гад Чонин, который утащил Кенсу спать на кровать Минсока, поэтому они как-то оказались в одной кровати его родителей. Этому точно должно было быть логичное объяснение: например то, что кто-то из них лунатик или просто перепутал двери.

О да, Минсок, ты просто мастер в отговорках.

— Не жульничай, — в шутку строжится Чондэ, тормозит Минсока в выполнении упражнения и поправляет его руки так, чтобы он держал их согнутыми в локтях ровно за головой. — Вот так нужно. — Чондэ, — тихо зовёт Минсок, чувствуя запах альфы сильнее и красочнее, чем обычно и это немного пугает, если честно. — Мне трудно. Можно вот так? Омега сжимает руки в кулачки и укладывает себе на грудь, продолжая качать пресс, опуская и поднимая туловище. Чондэ лишь хитро сощурил глаза, но промолчал, наблюдая за движениями парня. Дышать Минсоку становилось откровенно тяжело, в носу стоял яркий запах Чондэ, казалось, он мог ощутить его на языке. Их нынешнее положение смущало не меньше, когда Чондэ находился в непростительной близости, от которой у Минсока перехватывало дыхание ещё сильнее, кислород не поступал в мозг, в животе щекотали противные бабочки, а вот внизу живота что-то с болью завязывалось узлом. Не обратив на это внимания, Минсок подумал, что, возможно, он простудился на улице, поэтому его бросает то в жар, то в холод. Забывшись, Минсок стиснул зубы и не без помощи альфы закончил упражнение последним. Все романтические кадры из дорам вылетели из головы в раз, когда физрук снова заставил бежать лёгким бегом. Лухан поскакал вместе со всеми, кажется, вдохновленный новыми силами и жизнью. Минсоку поплохело после первого же круга он без сил свалился на лавку, вытирая пот, выступивший на лбу, от которого немного намокла челка. — Боже, что с тобой? — засуетился ЛуЛу, протягивая воду другу, когда альфы заняли зал, чтобы поиграть в баскетбол. — Ты заболел? Может к врачу? От слова 'врач' Минсока передернуло, а за воду он схватился, как за единственное спасение. — Нет, — выдавил из себя сухую улыбку он. — Все хорошо, правда. Спасибо, я в порядке. Лухан не отставал, а у Сюмина совсем не было сил спорить с другом и противостоять его напору. Поэтому, когда учитель для чего-то подозвал Лу к себе, отвлекая его от расспросов, Минсок решил тихо и незаметно смыться, пока альфы играли в баскетбол. Вода не заглушала жажду, в горле словно поселился запах Чондэ и теперь не отпускал его. На трясущихся ногах Минсок поднялся со своего места, осторожно перебираясь по стенке к раздевалкам. Минсок теперь хорошо понимал, что происходит: живот сковывает боль, поясницу тянет, слабость во всем теле, а на уме лишь один Чондэ в его постели. Ким мотнул головой, готовый заплакать. Течка снова подкралась внезапно и ему сейчас на самом деле до дрожи в коленках страшно. — Минсок, берегись! — зовёт чей-то голос, но с реакцией у омеги сейчас явно в разы хуже. Он не очень хорошо понимает, что происходит, когда оказывается в руках Чондэ, которого хочется буквально съесть — настолько восхитителен его запах, тело, и именно так сильно он кружит ему голову. Чондэ буквально спасает омегу, что обмякает в его руках, и летящий по чистой случайности в Минсока мяч, пролетает мимо и ударяется об стенку. — Чондэ… — омега дышит с трудом, пропуская почти все, что говорит альфа, мимо ушей. — Чондэ, больно… — Тише, тише, малыш Минсок, — Чондэ шепчет успокаивающие слова, натягивая на Минсока его джинсы и одежду, одновременно с этим запинывая рюкзаки в один ящик. Худо будет, если он не сдержится, особенно здесь и сейчас. А омега такой, что сдержаться невероятно трудно. Минсок скулит, елозит бедрами на скамейке, позволяя Чондэ управлять собой. Он лихорадочно глотает больше воздуха, но в лёгких один лишь запах альфы. Вновь оказываясь на руках, Минсок скулит имя Чондэ, утыкаясь носом в изгиб взмокшей шеи, сжимая бедрами торс альфы, а Чондэ умоляет всех богов, лишь бы Минсок замолчал, потому что это возбуждает ещё больше. — Минсок, родители дома? — серьёзно спрашивает альфа, пока натягивает на себя и Сюмина куртки. Омега не должен простудиться, поэтому его нужно тщательно запаковать и заглушить его запах своим от других альф. — Нет… — хнычет Минсок, чувствуя себя самым слабым на планете. Чондэ ногой открывает дверь и вылетает из школы со своим омегой на руках.

Домой. Домой. Домой. Скорей. Скорей. Скорей.

— Потерпи, малыш, все будет хорошо. Холодный воздух немного охлаждает пыл обоих. Минсок впервые так открыто жмется к Чондэ, близости с которым ему так не хватало все это время. Чондэ впервые целует Минсока, когда прижимает его к стене в его же прихожей. Губы омеги сладкие, пухленькие и очень нежные — Чондэ ещё никогда не ощущал такого трепета внутри и снаружи. — Снова скажешь, что ты заболел? — фыркает Чондэ, ведя влажными губами по виску Минсока, и добираясь до нежной кожи на шее, прикусывает слегка. — Я могу и обидеться за прошлый раз, принцесса Минсок-и. Минсок задыхается от желания и наслаждения, позволяет рукам альфы ласкать себя. Откидывает голову назад, открывая больший доступ к бледной шейке, зарываясь пальчиками в волосы на затылке альфы. Чондэ разрешает себе побаловать своих чертей, оставляя несколько красных меток от поцелуев на коже омеги. Минсок стонет настолько соблазнительно, что у Чондэ от одного его голоса голова кругом. Он чувствует, как пальчиками Мин бегает по его телу и пошло вскрикивает, впиваясь короткими ноготками в шею и спину, когда Чондэ оголяет его плечо и кусает — оставляет метку в знак принадлежности. Два запаха сливаются в один, который действует интенсивнее любого из сильнейших наркотиков. — Чондэ, — волнительно лепечет Минсок слабым голосом, когда его вновь подхватывают на руки и несут в сторону спальни. — Чондэ… Чондэ стоит колоссальных усилий, чтобы услышать омегу и оторваться от поцелуев. Он мягко опускает его на кровать, видя затуманенный, немного испуганный, но самый любимый и горячо любящий взгляд. Он нависает над Минсоком, проводит пальцами по губам, ощущая своё возбуждение, от которого уже становится больно. Минсок желанный, изнемогающий, мокрый, чертовски сексуальный и его единственный, и от одних этих мыслей жарче, чем в Сахаре. — Слышишь это? — шепчет Чондэ, укладывая руку Минсока на своё сердце, а свою опуская на его, другой ласково перебирая волосы. — У истинных сердца бьются в унисон.