je t'aime

«Мы рады приветствовать вас всех на нашем сегодняшнем осеннем вечере. Пожалуйста, хорошо повеселитесь». В зале полумрак, звучит приятная музыка из колонок — у школы сегодня по истине хороший диджей. И хоть на улице темнота под покровом звездной ночи, окна все равно занавешены для поддержания атмосферы. Зал, который ещё недавно Минсок с остальными учениками украшал листьями и гирляндами, превратился в волшебную сказку, медленно странствующую во времени. Омега чувствовал себя одиноко бродящей лодкой между других кораблей — красивых омег и альф, что кружили вокруг, танцевали, танцевали, танцевали. Минсок подошёл к своим друзьям, что стояли у столика с закусками, видимо, уставшие танцевать. Кай от весёлого смеха слегка облился сладким пуншем, а Кенсу помогал ему с этой проблемой, что-то тихо причитая. — Сюма! — приветливо улыбается Лухан, обнимая друга. Его волосы стильно уложены, он так же как и Минсок навёл немного мейка, и друг знает, для кого он сегодня старался. Шелковая рубашка с длинным элегантными рукавами, белыми и тонкими настолько, что почти прозрачными, мягко струится по телу омеги, словно кристально чистая вода, оригинальным треугольным вырезом спускаясь к груди. На шее повязана чёрная шелковая лента-чокер, плавно перетекающая в бант, заставляя многих оборачиваться вслед, но Минсок слегка стучит каблучками лакированных туфель, глазами выискивая лишь одного его единственного. — Ты отпадно выглядишь, — улыбается Лу и Минсок не может не улыбнуться ясной улыбкой в ответ, потому что омега напротив выглядит очень нежно и утонченно. — Спасибо, ЛуЛу, ты тоже очень красивый. — А мне вы ничего сказать не хотите? — парни оборачиваются на голос Кая, который крепко держит руку Кенсу в своей руке и подмигивает своим друзьям. — Чёрт возьми, вы почти так же милы, как мой Су. Все четверо негромко смеются, а немного смущенный незатейливым комплиментом До понарошку ударяет парня кулаком в плечо. Они потихоньку отдаляются от остальных, уходя провести немного времени наедине. Минсок с Луханом остаются вдвоём, изредка поглядывая друг на друга и довольствуясь тем, что происходит вокруг. Минсок глубоко дышит, по его телу скользят отблески от цветовых огней: синий, жёлтый, серебряный. Всюду зажглись гирлянды. — Я украду его у тебя на какое-то время, ладно? — больше утверждает, чем спрашивает Сехун, утаскивая Лухана за локоть и многозначительно подмигивая Минсоку. Лухан взглядом извиняется, они блестят в полумраке при огнях, и Минсок все-таки остаётся один, но ненадолго. Все тот же по истине хороший диджей за пультом, кажется, хорошо умеет чувствовать и доставлять удовольствие публике, потому что в следующую минуту Минсок готов плакать от песни, которую включают на медленный танец. Минсок никогда не танцевал медляков. — Ты очень красивый, — слышится над головой и Минсок с полными надеждой глазами поднимает голову, встречаясь взглядом с Чондэ. — Знаешь, я ревную. Мне так не хочется, чтобы все вокруг глазели на тебя, но в то же время я хочу, чтобы все знали, что ты только мой. Чондэ в стильном смокинге — схождение с небес. Правда рукава его пиджака закатаны до локтей по привычке в три четверти и воротник рубашки по особенному придаёт образу изюминку. Все это дополняется любимым запахом альфы, таким, что и никакой парфюм не нужен. — Спасибо, — Минсок смущённо опускает глаза в пол, а потом округляет их, когда чувствует лёгкое касание тёплых губ на тыльной стороне ладони. Кажется, местный школьный задирала сегодня настоящий джентельмен. — Я ведь могу пригласить своего истинного на танец? — щурит глаза Чондэ, недалеко уводя Минсока. Он сжимает его пальцы в своей руке, прижимает за талию к себе, не отпуская от себя ни на шаг. Они медленно двигаются под музыку — песня им очень нравится, и медленный танец, романтичный и чувственный, строится сам собой. Сердца истинных танцуют и поют в унисон. Минсок кусает нижнюю губу, волнуется. Они молчат, но здесь слова не нужны: всё понятно без объяснений. Две маленькие слезинки все-таки скатываются из глаз омеги, лицо которого освещено бледными огоньками. Чондэ ловит их большими пальцами рук, нежно гладит любимого по щеке, успокаивая. — Ну что такое, принцесса? — голос у Чондэ как всегда приятный, он для Минсока и лекарство, и яд. — Не думал, что после жуков в ящике ты окажешься таким романтиком, — слегка улыбается Минсок, ластясь щекой к руке альфы, утопая в его заботе. Чондэ усмехается одним уголком губ и продолжает вести. Минсок прижимается к его груди, обнимает за плечи, его ресницы чуть подрагивают. Вокруг так красиво. Мелодия сменяется, но все продолжают танцевать медленный танец, потому что новая лирика ещё лучше прежней. «Для вас звучит нежная французская серенада je t’aime, что в переводе означает 'я люблю тебя'». Минсок словно погружается в транс, прислушиваясь к биению их сердец и ласково перебирая волосы на затылке альфы, как вдруг его сердце стучит быстрее, буквально пускаясь галопом.

Словно настоящее дежавю.

Омега отстраняется со странным взглядом, бегает глазами вокруг, будто бы в поисках чего-то. Чондэ снова понимает его без слов. Он совершено спокойно достаёт из кармана рубашки бережно свернутую бумажку, на которой имеются неровности от долгого пребывания в мятом состоянии. Их пальцы соприкасаются, и кончики покалывает от волнения, а внутри все по-настоящему трепещет. Минсок разворачивает ту самую записку с информатики, язык которой он не понял, а потом и вовсе потерял, забыл. Минсок не верит своим глазам, те слезятся пуще прежнего и красивое, теперь кажущееся старательно выведенным je t’aime плывёт. Чондэ терпеливо ждёт: столько, сколько нужно, сколько потребуется. Его кадык двигается, когда он сглатывает, словно стараясь проглотить накатившие чувства. Альфа осторожно скользит пальцами по тонкой атласной ленте на шее, замечая, что ещё не все метки, которые Чондэ оставил тогда, сошли с нежной кожи.

А самую главную никому никогда не будет по силам убрать.

Минсок поднимает глаза на Чондэ, который буквально не дышит, ведь омега выглядит сейчас не только сексуально, но и очень мило. Чондэ мысленно даёт клятву всегда быть рядом и защищать это чудо, но их связывает кое-что сильнее клятвы. — Сердца истинных бьются в унисон, помнишь? — восторженно шепчет Минсок, чувствуя дыхание альфы и укладывая руку тому на сердце. — Так вот, что это значило… — Просто иди ко мне, принцесса, — улыбается Чондэ, прижимая омегу к себе максимально близко — так, чтобы одно биение и одно большое любящее сердце на двоих. — Я люблю тебя, Чондэ, — успевает прошептать Минсок, прежде чем Чондэ касается его губ, осторожно целуя и увлекая в этот поцелуй. Он забирается пальцами в волосы, скользит по плечам, надёжно сжимая в руке заветную записку. Минсок и Чондэ, кажется, попадают в море, в их собственное море под названием Любовь, такое маленькое, но такое безгранично большое и сильное, где царит запах горько-сладких шоколадных кексов и сладкой корицы. Где-то там, в другой реальности, вне их маленького мира звучат одобрительные гул и гам. Минсок слышит, как Кай хлопает в ладоши и кричит 'горько!', только свадьба и прочие прелести — это уже совсем другая история, которая ждёт их впереди, а сейчас только романтический осенний вечер, нежная музыка, поцелуи, сполна переполненные чувствами, и первый школьный задирала Ким Чондэ, который не давал Минсоку проходу с самого первого дня.