Will be my toy

У Зико губы – тягучие конфеты, такие же сладкие и такие же наркотические. Попробовал и это навсегда. Дин думал, что это на раз, а сейчас понимает, что ошибался. Однако думать дальше не получается, мозг просто отключается под напором блондина. Хек оказывается на коленях парня, ерзает от нетерпения, хотя никогда так быстро не заводился. Неизвестность пугает, но она же и повод податься во все тяжкие. Зико целуется совсем безумно, губы Дина не жалеет: сминает, кусает, смакует – заводит, будь здоров! Брюнету завидно и самому хочется показать чего достоин, однако власть в руки по-прежнему взять не может. Ведь так приятно плавиться от умелых, крепких, настойчивых рук Зико, буквально сдирающих одежду. Синяки точно будут и много. Плевать… Дин руками тянет за выкрашенные волосы, пытается сделать хоть один спасительный глоток воздуха, но его грубо останавливают, опрокидывают на диван и подминают под себя. Чужие глаза смотрят совсем безумно, без капли здравой мысли. Хек сглатывает вязкую слюну со вкусом чужих губ и уже готов на все. И вообще мысль быть разложенным для этого красавца не такая уж и плохая… Шлюхи должны быть послушными и выполнять фантазии своих клиентов. К Зико это не относится. Он вообще ни разу не послушный. Но все же… - Хочешь? – голос тягучий, грудной. Пальцы изящно пересекают красивую грудь и останавливаются на кромке брюк. Хек понимает, что блондин приглашает самому распаковать его, словно подарок. И да! Такой подарок был бы самым охуенным из всех, что ему когда-либо дарили! Он едва вперед поддается, а Зико уже падает на спину и ноги так по-хозяйски укладывает на его талию, почти тянет к себе и улыбается так… Так, что от Хека просто жалкая лужица готова остаться. Дин наклоняется медленно, чтобы буквально украсть этот поцелуй, но Зико настойчиво тянет на себя, пахом упирается в бедро и у брюнета табличка перед глазами мелькает с надписью «Опасно!». Его пиздецки хочется, но со дна поднимается страх, потому что он же не гей и вообще!.. Зико будто замечает и делает одновременно ужасную и восхитительную вещь – всего лишь рукой надавливает на пах Хека, но тот уже снова поплыл. Почти забыл. Почти. Губами тянется за поцелуем и шепчет полузадушенно: - Я не… не могу, - но целует, открывается для ласк, бедрами вперед поддается. - Не можешь? – Зико и незачем переспрашивать, но делает это, ради одного – а он действительно не может? Блондин за нижнюю губу своей аккуратно тянет, посасывая, а руками невесомо по бокам проводит. Знает, если надавить, ничего хорошего не выйдет. По Дину и так понятно, что он с мужиком еще никогда, надо действовать медленно, иначе начнет панику. А Зико этого не надо, он был бы не против и сам узнать, каков брюнет на вкус, на вкус более интимный, более порочный, чем простой поцелуй. И всей душой надеялся, что Хек не спасует. - Я… - Дин снова недоговаривает и почти опускается на бедра Зико, проезжая своим стояком по его. Блондин почти закатывает глаза, откидывая шею назад и, подставляет взгляду Хека бешено пульсирующую вену на молочной коже. И Дина кинкает. Он чуть ли не в бреду тянется губами к его пульсу, дотрагивается мягко, невесомо, пробует на вкус. А сам плавится внутренне, и с парнем это уже не так уж и не правильно. А Зико вообще случай особенный, с ним даже как-то слишком правильно! И он такой блядский, такой несдержанный – стонет в голос, бедрами чуть вверх поддается – заводит, мама не горюй! Наплевать на все и вот так вгрызться в шею до красных отметин, до крика почти боли, чтобы грязно, пошло и горячо. Руки на боках сжимают уже не так легко, сжимают так, будто спасение ищут, будто боятся отпустить и отдаться всему этому разврату с головой. А Дин злится, потому что хочет, чтобы Зико был только для него, чтобы тонул в чувствах, захлебывался. И Хек эгоистично накрывает чужой пах руками и массировать начинает, ощущая, как его блондинистая красотка почти на грани и падает, падает в эту бездну под названием – Квон Хек. Дин сидит в кресле, в своей непомерно большой студии и уже с добрых полчаса пытается написать хоть одну строчку к новой песне. Но его жестко клинит, он двух слов связать не может. В голове – образы ушедшей ночи, на коже – тепло сильных рук, в голове – табличка с надписью SOS мигает всеми цветами радуги, лишь бы ее заметили. Дин всегда был рациональным человеком, всегда все держал под контролем, не давал выхода чувствам и вот, кажется, его бетонную плотину к ебеням смело потоком под названием Зико. Хек уже смирился с тем фактом, что переспал с мужиком – это казалось самой наименьшей проблемой, а самой наибольшей было желание все повторить. И речь не только о плотских утехах – хотя и их хотелось еще – речь здесь о простом присутствии в жизни этого парня Зико с его непомерным самолюбием, обилием татуировок на теле и таким проницательным, казалось, до костей взглядом. Он закрывает глаза, тихо материться, трет переносицу и, звучным ударом, нажимает на копку отключения на компьютере. Никакого желание писать. Никакого желания заниматься любимым делом. Никакого желания, кроме, как увидеть его снова. И вот последнее это вообще хреново. Ладно, он переспал с мужиком, Хек себя даже как-то успокоил, что был сверху и вроде бы как все ок. Но наркотическая зависимость – увольте это не про нашего андеграудного мальчика. Рядом противно вибрирует телефон. Дин лениво тянется к нему и почти не замечает от кого даже, просто перед глазами мелькает: «Го в клуб! Напьемся!» И Хек думает, что в принципе написаться и забыться – это не по-идиотски. Дин пьет уже третью соджу, почти не слушает своих друзей, если спрашивают, односложно отвечает и в принципе мечтает уже напиться до состояния многим известной стельки. Сегодня это получается с трудом. Музыка бьет по ушам, мимо проходящие длинноногие цыпочки бросают в сторону компании многозначительные взгляды. Хек в прострации, он просто пьет. Конечно, ловит себя на мысли, что больше не уделяет должного внимания девушкам. Но это его заботит в последнюю очередь. - Ты знаешь одного моего знакомого, Дин? – спрашивает рядом Покемон. Тот смотрит почти отстраненно. Но этого будто не замечают. - Он хотел бы с тобой познакомиться, говорит, что коллаб… Вся эта суета кажется лишней. Разжиженный под спиртным мозг настойчиво рекомендует добавить еще и отправиться во все тяжкие. Дин слушается – заливает в себя еще под одобрительный гомон друзей и почти перестает ощущать пол под ногами. В голове фактически сразу образуется дыра размером с каньон какой-то там, название которого Хеку вспоминается слишком тяжело, отдаваясь болью где-то в районе сердца. В любом случае, Дин думает, что сердце именно там… А вообще, какая разница, о чем думает Дин? Кому-нибудь хоть когда-нибудь было до него дело? Никому, - ответ приходит незамедлительно. Брошенный недорэпер, переспавший с мужиком-проституткой! Дин дико улыбается на свои мысли и даже не замечает, как ноги несут его куда-то вглубь зала. Куда, даже трезвым бы себе не ответил, а сейчас и подавно… Последнее, что мелькает перед глазами – это чьи-то высокие белые конверсы, а потом просто тупая пустота. Впрочем, Дин приходит в себя куда быстрее, чем могло бы быть в его состоянии. В голове мелькает мысль, что он все еще в клубе – уж слишком громко бьют по ушам басы и в воздухе витает не слабый запах дорогого алкоголя. Открывает глаза и осматривается. Да, так и есть – он все еще в клубе. Вопросы о том, сколько он так провалялся, кто его оттащил в туалет и прочее, меркнут, как только к горлу подкатывает все, то, что он недавно выпил. Парень резко срывается с места и несется в ближайшую кабинку, оставаясь там до тех пор пока все, что просилось, наружу не оставляет измученный желудок. Из кабинки выходит чуть ли не ползком, ноги еле держат и если бы не дверца – свалился бы к черту! - Ну, ты и надрался! – раздается знакомый голос. Дин вздрагивает и поднимает голову, встречаясь с непроницаемым лицом Зико. Тот сидит на подоконнике и выглядит слишком красиво для такого места. Что говорить вообще не понятно, и еще пьяный мозг подталкивает говорить все, что придет в голову. А, как известно, пьяные – самые честные. - Это ты меня сюда притащил? Блондин кивает и соскакивает с подоконника, протягивая Хеку руку. - Кто же еще? Тот думает недолго и берет холодную ладонь, которая сейчас кажется благословением для разгоряченного тела. - А что ты здесь делал? Хек соврал бы, если бы сказал, что не ждет ответ, вроде: «Из-за тебя пришел!» Зико улыбается, подводит Дина к раковине и, только убедившись, что тот крепко держится за белые края, отпускает его и, скрещивая на груди руки, отвечает: - Отдыхал. – Пауза. – После вчерашнего. Хек как стоял с приложенными к лицу ладонями полными воды, так и остался стоять. Мелькнула мысль, что так и утопиться можно, но что только пьяный мозг не говорит! Ему ведь не послышалось, да? Он ведь действительно так сказал?! - Эй, ты чего? Видимо молчание затянулось дольше, чем казалось брюнету. Медленно отнимая от лица руки и молясь, чтобы румянец, Зико расценил, как действие алкоголя, Дин почти шепотом отвечает: - Ничего. Я… - Расслабься, - Зико тихо смеется. – В этом нет твоей вины. Я после каждого своего клиента люблю отдохнуть. - Я… - а в голове снова пусто. - Если думаешь, что буду преследовать, то снова рекомендую расслабиться – предпочитаю не надоедать своим клиентам. «Своим клиентам» - эта фраза Дина почему-то бесила, и противный голос ехидно ответил, почему. Да, потому что он хотел, чтобы Зико, кроме него никто и никогда! - Да, не потому, - заторможено отвечает Хек и плещет на лицо холодной водой. – Я просто напился и мне хуёво. Зико с сарказмом тянет «Поняяятно!» и улыбается открыто и как-то чисто. Дин в душе волком воет, ну потому что, все как-то не так! И Хек (идиот!) со своей особенностью лезть в неприятности и Зико, который до упомрачнения красивый и безумно дрочибельный. И Дин как-то теряется, что с этим делать. Хотя, может, на трезвую голову… Но алкоголь в крови уже весело прыгает и тянет на непоправимые поступки. - Давай, я тебя со своими друзьями познакомлю? - Давай, - улыбается Зико.