Часть 1
7 октября 2017 г., 14:31
У каждого человека есть страхи, которые держат его в стальных тисках. Кто-то боится клоунов. Кому-то до дрожи в коленях страшно выступать перед публикой. Одни опасаются признаться кому-то в любви, вторые же содрогаются только от мысли о пауках. Третьи до обморока страшатся высоты, другие — ненароком выдать свой самый грязный секрет. Страхи причиняют немало боли своим «хозяевам». Поэтому самые жуткие кошмары запирают на замок где-то в глубине души, в чёрной комнате, чтоб о них не узнали, не посмели использовать как оружие, направленное на уничтожение. И они покорно ждут в заточении, гремя цепями, иногда напоминая о себе.
Покорно ждут… своего часа, чтобы разорвать толстые цепи, растерзать, уничтожить своего «повелителя», который, конечно же, никогда им не был; запереть его в клетке из боли и переживаний так же, как он посадил свои кошмары на цепь.
Именно поэтому кошмары опасны.
Люди не управляют страхами. Это страхи управляют нами. Они неподконтрольны, непослушны. Они дикие. Они до сих пор живут в мире, где-либо ты, либо тебя.
Именно поэтому, столкнувшись с ними лицом к лицу, человек обязан играть по их правилам. Иначе сразу растопчут. Есть возможность перевести преимущество на свою сторону, но хватит ли на это смелости? Шагнуть в темноту, буквально ослепнуть, надеясь на случай. Но человеку часто приходится принимать чужие условия, потому что ещё с тех диких времён темноты он боится.
***
— ЭЙ! Глухой звук удара, костяшки пальцев начали ныть сильнее. Собственные мысли роем вертелись в голове, больше путая его сознание, чем помогая сообразить, где находится. Нет, имя он помнил — Антон. И день вчерашний помнил — заселился с друзьями в недорогую гостиницу, перед этим проведя почти весь день в поездке. «А как ты тогда оказался здесь?» Антон протёр глаза и уставился в надоевшую черноту. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Не имея понятия, сколько времени находится в непроглядной тьме, воображение начало подбрасывать Шастуну малоприятные образы привидений, убийц, монстров. Парню удавалось успокоить себя, но когда он смог расслышать вдалеке шум шагов, его спокойствие мигом улетучилось. Шорох приближался с каждой секундой, инстинкты кричали, что пора отсюда уматывать. Резко поднявшись, Антон стукнулся головой о потолок и, забыв об осторожности, смачно выругался. Шорох всё приближался, и Антону начало казаться, что он слышит невнятное бормотание. Он развернулся лицом к непонятным звукам и, пятясь назад, начал безразборочно махать руками и ногами в темноту. — Предупреждаю, не подходи! Сквозь шум крови в ушах и собственных воплей услышал ругательство и звук падающего тела — всё-таки град его ударов кого-то зацепил. — ШАСТУН, ТВОЮ МАТЬ! — Ой, слишком знакомый голос. — КАКОГО ЛЕШЕГО ГРАБЛЯМИ МАШЕШЬ БЕЗ РАЗБОРУ?! Антон замер, но через мгновение уже сложился пополам от смеха. — Арсений, прости, но нехрен так подкрадываться! Даже сквозь непроглядную темноту Антон чётко представлял себе бешеный взгляд синих глаз Попова. — Что же ты не крикнул, что это ты? — А вдруг это был бы маньяк с бензопилой, который приманивал жертву? — Попов рассеяно огляделся, понял, что всё равно ничего не разглядит, и напряг слух. Это не может быть галлюцинацией! Это не простой рисунок бурного воображения, который рассеивается при прикосновении. Перед ним Арсений, самый настоящий. Что здесь вообще происходит? — Помочь подняться? — Сам справлюсь, — огрызнулся Арсений и снова выругался. Повторил ту же ошибку, что и Шастун. — КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ПОТОЛОК? — гаркнул он. Антон ещё раз хихикнул в кулак. Появление в «темнице» Попова, смех мигом сняли напряжение, навалившееся всей своей тяжестью ему на плечи. Но потом он взял себя в руки. — Ты знаешь, где мы? Или где остальные? — Здесь как в известном месте у негра, — отозвался Попов. — Не знаю. Я просто оказался здесь, услышал вопли и решил пойти на звук. — Я тоже проснулся здесь. Помню, как мы сидели в гостинице в общей прихожей, видимо, я задремал, на какое-то время выпал из реальности, — припомнил Антон. — Да, мы ещё хотели тебя подушкой придушить, чтобы не слушать твой храп, — согласился Арс. — А потом я тоже вырубился, всё-таки несколько дней толком не отдыхали. — Как думаешь, Серёга и Дима тоже здесь? — спросил Антон. — Возможно, — Попов шумно втянул ноздрями пыльный воздух, прокашлялся и добавил. — В любом случае, нужно как-то отсюда выбираться, иначе так поляжем в этой темноте. — А куда идти-то? Рядом не было стен, как выяснил Арс. Ориентироваться будет сложнее, да и полагаться только на голос будет не надёжно. Где-то он читал, что в темноте звуки слышатся громче, потому что мозг находится в состоянии тревожности и направляет всю энергию на усиление других каналов информации. Вот только в этом случае пригодились бы и глаза — что скрывает помещение без единого источника света? Можно легко потеряться, конечно, можно вернуться, всё так же полагаясь на голос. Но вдруг где-то ждёт ловушка? — ЭЙ, МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ? Попытка Антона снова оказалась тщётной. Звук его голоса через несколько мгновений затих вдали. Он снова опустился на пыльный пол, уставился в одну точку, пытаясь сосредоточиться, чувствуя, что паника может накрыть его с головой. Арсений ходил рядом взад-вперёд, звук шагов отдавался в голове, отвлекая, мешая сконцентрироваться, и Шастун в отчаянии схватился за голову руками. — ДА ТЫ ПРЕКРАТИШЬ ЭТО ДЕЛАТЬ ИЛИ НЕТ? — вспылил Антон. — У тебя есть ремень? — совершенно спокойно сказал Арс, словно не услышав этой фразы. — Ну…есть, — слегка опешил Шастун, покрутив головой в поисках Попова. — Вешаться собрался? Не думаю, что получится! Тут даже потолок из гладкого камня, без каких-либо зазубрин. — Нет. Просто нужно, чтобы мы за него взялись, — Арс реалистично представил недоумевающий взгляд друга. — Если мы будем здесь сидеть, то вероятность нашего спасения равно нулю. Нужно самим выбираться. Ремень сыграет роль бечёвки, ну, когда люди ею обматываются, чтобы не потеряться и не сбиться с пути, когда идут в тумане, например. — Чёртов гений, — пробормотал Шастун. Спокойный голос Арсения вернул ему ускользнувшее было самообладание. «Чуть на истерику не сорвался, маленький размазня!» — Ну? — прозвучал голос Попова. — Что «ну»? Я ремень уже протянул тебе. — Скажи ещё что-нибудь, не вижу не черта. — Иди-и на мой го-о-олос, — протянул Антон. Через несколько мгновений почувствовал на своём плече холодное прикосновение. — ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО?! — Это я, идиот, — выдохнул Попов. — Вставай, пора выбираться. Умудрившись кое-как зацепить ремень за джинсы, чтобы чувствовать друг друга, парням пришлось наобум выбрать сторону, в которую нужно идти, и пригинаясь, дабы не удариться головой о потолок, они двинулись в путь. Продвигались осторожно, практически на ощупь. Ремень то и дело натягивался, потому что парни норовили разбрестись в разные стороны. Антон шаркал по каменному полу стёртой подошвой кроссовок, небрежно пиная маленькие камушки, если это были они. Темнота уже выела глаза, хотелось быстрее выбраться из этой ловушки. Он постоянно кусал губы, играя на своих же нервах, как на струнах. Вот как Арсений сохраняет спокойствие и трезвость мысли? Ведь ему, Антону, уже несколько раз чудился чужой шёпот и казалось, что его кто-то трогает за плечо. В такие моменты он если не шугался в сторону, таща за собою друга, то вскрикивал и размахивал руками. Несколько оплеух досталось Арсению, и тот пару раз прикрикнул на него. А кто сказал, что Арсений полностью спокоен? В темноте не видно его дрожащих плеч и лихорадочного огонька в глазах. Трезво мыслить он приучил себя ещё во время учёбы в институте, чтобы избежать провалов, так как конкуренция была высока. Стараясь продвинутся дальше по карьерной лестнице, он смог обуздать свои эмоции, чувства, выпуская их только тогда, когда необходимо, как того требует ситуация. Попов вытер вспотевшие ладони о рубашку и втянул носом пыльный застоявшийся воздух, отчего пару раз кашлянул. В горле постепенно пересыхало. «Сколько времени прошло уже?» Казалось, время замерло на месте. Никаких ощущений смены дня и ночи, лишь полнейшая тишина и чернота. Эту тишину нарушали только их голоса и звуки шагов. Вот тяжёлые шаги Шастуна, жалующегося на всё на свете, шаги Арсения, полегче, чем поступь друга. И какой-то непонятный шум, наверное, Антон в сотый раз пытается найти сигареты и телефон в пустых карманах. СТОП. — Ты чего остановился? — удивился Антон, когда Попов замер на месте. Ремень натянулся, не пуская его дальше. — Замолчи. — Не понял? — ПОМОЛЧИ, ШАСТУН, ПОЖАЛУЙСТА! — взмолился тот. Тот замолк, придвинувшись к другу. — Не слышишь? — Арсений улыбался, но Антон не мог видеть этого. — Да что происходит? Хотя он и сам уже услышал. Лёгкие, еле слышные постукивания сливались с звуками шагов, их можно было принять за биение сердца, за дыхание… Но это было бы не верно. — Возможно, мы выбрали правильное направление. — В этом городе есть метро? — вдруг спросил Шастун. Арсений неопределённо пожал плечами. — Откуда мне знать? Думаешь, это поезда? — Ничего я не думаю, — выдохнул он. — Но немного успокоился, правда. — Предлагаю идти дальше, на звук, — Попов осторожно потёр лоб. — Может быть, всё будет хорошо. Дорога слегка уходила под уклон. Шастун это отметил сразу, стоило им пройти пару сотню метров. Но звуки становились громче, поэтому раздумывать особо не приходилось. Пришлось даже отстегнуть ремень, но продвигаться всё так же осторожно. Арсений уже хотел пошутить тему «брось меня, спасайся сам», как вдруг в лицо повеяло прохладой. Ветерок. СКВОЗНЯК! — Чувствуешь? — завопил Шастун. — Похоже, мы сможем выбраться. — Ага, — согласился Попов. — Может, остальные наши там? — Кто знает, — Антон двинулся вперёд. — Пошли, ещё чуть-чуть. Арсений начал успокаиваться. После нескольких часов блуждания по тёмному пыльному помещению с затхлым воздухом струйка холодного сквозняка была просто эликсиром жизни. Тихой, но более бодрой походкой было пройдено ещё несколько метров. Шастун всё оглядывался, непроизвольно потирая руки, хотя, конечно, никого там не видел. Тот, кто сказал, что глаза могут полностью привыкнуть к темноте в течение часа, никогда не находился в полной черноте. Глаза привыкают не к темноте, а к свету, отражённому от предметов, находящихся в ней. А так как здесь не было ничего, то и свету не от чего отражаться. Ещё кусочек дистанции остался позади. Арсений глубоко вдохнул и выдохнул, как вдруг услышал истошный вопль Шастуна. — ШАСТУН? ТОХА, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! В ответ тишина. — ШАСТУН, НЕ СМЕШНО! Ти-ши-на. Только его собственное биение сердца и шум крови в ушах. «С Антоном случилось что-то плохое. Как знал, что нельзя расслабляться! » — Антон! Арсений собирался крикнуть ещё громче, как вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Не в силах сопротивляться силе притяжения, он рухнул вниз, успев закрыть голову руками.
