В плену твоих кошмаров

      Открыв глаза, Арсений сразу же зажмурился. Неяркий свет после сплошной темноты бил в глаза, будто осколки стекла впивались в них. Позволив себе немного привыкнуть к смене обстановки, Попов осторожно приподнялся на локтях.       Он лежал на каких-то серых, плотно набитых мешках. Тело ломило после приземления. Исцарапанные руки ощупали голову, лицо.       «Цел вроде, — подумал Арсений. — Но я же падал.»       Запрокинув голову назад, он увидел лишь чёрную пустоту. Даже не посчитаешь, сколько метров он пролетел. Оглядевшись вокруг себя, Попов заметил у мешков кучи опилок. Скорее всего, в мешках тоже они. Рядом была кирпичная стена, сплошь покрытая паутиной, а в некоторых местах буйствовала плесень.       Наконец, собрав путаные мысли в кучу, Арсений, пошатнувшись, начал подниматься, опираясь на стену, как вдруг его разум подсунул последнее воспоминание — громкий крик Антона и его собственные крики. — Шастун, — он огляделся вокруг.       Всё тот же пыльный каменный пол, кирпичные стены, вокруг навалены ещё мешки, чем-то наполненные, доски и камни. Где-то далеко что-то гудело.       Хватаясь пальцами за выступившие от времени кирпичи в стене, Арсений кое-как поднялся. Стоило ему выпрямиться, как сквозь тело прошёл болезненный импульс от ноги. — Надеюсь, не сломал, — прошипел сквозь зубы.       Попов не имел ни малейшего понятия, где оказался. Кругом навалом строительного мусора, пыли и паутины столько, будто люди покинули это место несколько лет назад.       «Однако, здесь есть свет.»       Источник света нашёлся быстро — старый фонарь наверху, непонятно каким образом дающий сероватый свет. Рядом с ним была старая дверь, наглухо заколоченная досками. Видимо, раньше к ней вела лестница, но сейчас возле стены ничего не было.       Арсений перенёс вес на пострадавшую ногу, сморщился от боли и упал, потеряв равновесие. Попытался встать, опираясь на доску, сразу же загнав в пальцы несколько заноз. Громко выругавшись, он кое-как вытащил занозы и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но попавшая в лёгкие пыль вызвала кашель.       Совсем рядом послышалось нечленораздельное мычание, потом возня, и Арс в ужасе отпрянул. — Антон? — пробормотал он, однако ответа не было.       Арсений подался вперёд. Цепенея, парень обогнул кучу непонятного хлама. Глаза всё ещё болели, но он смог чётко различить знакомую фигуру, распластавшуюся на полу. — ШАСТУН!       Окончательно потеряв равновесие, пришлось ползти на коленях. — Слышишь? Антон!       Шастун дёрнул рукой и попытался приподняться на локтях. — Что такое? — голос хриплый. — ЧТО ТАКОЕ? — Арсений удивился, что он так легко вышел из себя, однако не пытался сдержаться. — ПОТЕРЯЛСЯ В ТЕМНОТЕ, УПАЛ С ВЫСОТЫ, ЕЩЁ И БРОВЬ СЕБЕ РАСХЕРЯЧИЛ!       Расхерячил? Батюшки! Да у Шастуна лицо кровью перемазано, а ты тут отчитываешь его за то, что угодил в ловушку! Гнев тут же сменился растерянностью. — Что произошло? — Антон кое-как перевернулся на спину. — Арсений? Почему так глазам больно? — Потому что здесь светло, — Попов уже подполз у нему. — Не открывай резко глаза. Я пока осмотрю тебя. — Ты врач, что ли? Жо-о-ойско, — протянул он и тут же закричал от боли: Арсений слишком надавил на больное плечо. — Ой, прости, — он развёл руками. — Видимо, ты на него приземлился. Когда падал. — Охренеть, — прошептал Шастун, рискнув открыть глаза.       Расплывчатые очертания подземелья начинали понемногу становиться единым целым. Антон кашлянул пару раз, и головная боль нахлынула с новой силой. Он закусил губу, глухо застонав и, обхватив голову руками, замер. Когда в голове перестало звенеть, Шастун потихоньку убрал руки, стерев засохшую кровь с лица длинным рукавом синей клетчатой рубашки. — Сейчас-сейчас, — Попов растерянно глянул по сторонам. — Рана не глубокая. Тебя не тошнит?       Антон пробормотал что-то невнятное и осторожно качнул головой из стороны в сторону. Глаза Шастуна уже привыкли к освещению, но когда он попытался встать, зрение предательски затуманилось. Антон пошатнулся, успев схватить Арса за руку, и сел, прислонившись спиной к стене. — Думаю, нужно немного отдохнуть, — Арсений опустился рядом, выпрямив пострадавшую ногу. — В таком состоянии мы далеко не уйдём. — Да-а, — протянул он, потёр виски, сморщился от боли в плече и посмотрел вверх.       Там были пылинки, едва различимые в сером цвете, улетавшие в черноту.       «Высоковато.»       Антон опустил взгляд на пол. Теперь зрение полностью восстановилось, и он смог оглядеться. Строительный мусор валялся здесь уже многие годы, значит, здание заброшено и никому не нужно. Только что это за здание? На простой подвал не похоже. Заброшенный бункер? Подземный тоннель? В голове настойчиво билась мысль: «Метро.» Какое метро? Было бы отчётливо слышно стук колёс вагонов, и тогда ему и Арсу не составило бы труда выбраться и встретиться с остальными. Хотя всё-таки какой-то стук был…       В какой-то момент Шастун перевёл взгляд на Арсения. Брюнет, обняв согнутое колено здоровой ноги исцарапанными руками, чуть подавшись вперёд, смотрел перед собой широко раскрытыми глазами. Он сидел неподвижно, погружённый в свои мысли, не замечая, что одна из глубоких царапин у плеча снова начала кровоточить. Арсений думал, что вся эта ситуация выбила его из колеи. Обычно спокойный и рассудительный, сорвался на друге, что тот угодил в ловушку. Да сам не лучше! «И тебе же, кстати, больше повезло — приземлился на мешки со старыми опилками и доски, а не на камни!» — пропел внутренний голос. Попов вдохнул и медленно выдохнул, сильнее сжав колено тонкими пальцами. Воображение рисовало картины, одну лучше другой, а удары бешено колотящегося сердца отдавались в голове. — Ты слышишь?       Арсений ответил только после того, как Шастун принялся тормошить его. — Что такое? — Попов перевёл испуганный взгляд на друга. — Слушай, — пробормотал Антон.       Арсений услышал негромкие монотонные постукивания, будто кто-то колотил камнем о камень. Эти звуки постепенно приближались, и прежде, чем Попов успел произнести хоть слово, Антон подобрал камень и со всей силы шарахнул им по стене рядом с собой. Гул отдался в висках, импульс передался пострадавшему плечу, но он ударил ещё раз. И ещё. Звуки затихли на несколько минут, потом прозвучали снова, где-то рядом. — Кто здесь?! — не выдержав, громко крикнул Попов. — Ответьте!       Несколько минут стояла тишина. Потом слух уловил низкий голос: — Мы заперты здесь! Помогите!       Антон с Арсом переглянулись и в один голос заорали: — СЕРЁГА! — Ребят?! — раздалось из-за стены. — Эй, Позов, свои! — С тобой Дима? — выдохнул Попов. От внезапного чувства радости у него перехватило дыхание. — ГДЕ ВЫ?! МОЖЕТЕ ВЫБРАТЬСЯ?! — крикнул Шастун, даже громче, чем нужно.       Матвиенко ответил ударом по стене. — Стенка не слишком толстая, потому что мы слышим друг друга, — объяснил Позов. — Нужно найти способ разломать её, ветхая, наверное.       Арсений снова обвёл взглядом помещение. Обычно стены ломают при помощи перфоратора и зубила. Мысль о перфораторе он быстро отогнал, а вот с зубилом может сработать. Мусора тут полным-полно, нужно только правильно обработать толстую железку. Пока Попов рассказывал парням за стеной про свой план, Антон уже успел найти подходящую деталь. С помощью камней удалось расплющить конец бруска, теперь дело оставалось за малым: просто сунуть зубило под старый цемент и колотить по нему камнем, пока не отойдёт кирпич.       Результат заставил себя подождать некоторое время, но потом дело пошло. Шастун приноровился наносить удары по зубилу максимально сильно, так, чтобы не слишком тревожить успокоившееся было плечо, Арс помогал вытаскивать обломки кирпичей. Тот, кто строил стену, позаботился о её толщине, делая кладку в два ряда.       Пока кипела работа, Серёга и Дима успели рассказать, что приключилось с ними. Так же очнувшись в полной темноте, они бродили по узким тёмным коридорам, стены которых были опутаны проржавевшими трубами, рассыпавшимися от прикосновения. Потом пришла мысль подать хоть какой-нибудь сигнал, чтобы их услышали.       Когда в стене образовался узкий проход высотою с метр, Арсений кинул «инструменты» в кучу и крикнул: — Готово!       Убрав со вспотевшего лба волосы, он сел поудобнее, стараясь не тревожить ногу. Шастун что-то пробормотал насчёт пришельцев, но заткнулся, увидев оказавшегося в помещении Позова, а затем и Матвиенко. — Чётко сработано! — похвалил Сергей.       Несмотря на бодрый голос, выглядел он весьма плачевно: растрёпанные волосы, порванная серая толстовка, от которой вот-вот отвалится рукав, сбитые в кровь костяшки пальцев. — Я правильно понимаю, мы все в большой западне? — Позов, наспех обняв Арса, прищурился, разглядывая рану на лице Шастуна. — В заднице, — констатировал он.       Видок у Димы был потрёпанный, очки еле держались на переносице, потому что треснули посередине. Чёрная с белыми надписями футболка была в пыли и грязи, а на серых штанах оторвался задний карман. — Позов, ты же в меде учился, — Арсений поднял на него взгляд. — Посмотри, что с ногой. Не могу наступать на неё.       Дима хотел было сказать, что было это давно, и учился он на стоматолога, но вовремя закрыл рот.       Расшнуровав кроссовок, Арс стащил его с ноги вместе с носком. Дима, прищуривая глаза, сначала оценил внешний вид ноги. Лодыжка отекла, кожа на ней приобрела фиолетовый оттенок и на ощупь была горячей. Потом, заранее извинившись, Позов осторожно повернул стопу. Попов скривился от боли, но когда доктор надавил посильней, взвыл сквозь зубы. — Ты вывихнул ногу, — произнёс Дима. — Не скажу, насколько всё запущено, но кость цела, повезло, — он выдохнул, слегка успокоившись. — Нужно приложить холод и перевязать лодыжку… хоть как-то, иначе вообще с места не сойдёшь. Я не смогу её вправить, не травматолог. Как ты так умудрился? — Мы упали, — ответил за него Шастун. — Оттуда, видишь?       Матвиенко присвистнул. У него по коже пробежал холодок, и парень, тихо выругавшись, резко потянул за рукав толстовки, совсем оторвав его. — Не бинты, но лучше, чем ничего, — сказал он. — Можно даже надвое разорвать…       Ткань пришлась весьма кстати. Позов наложил Арсению тугую повязку на ногу, вспомнив курсы оказания первой медицинской помощи. Когда пострадавшая часть ноги была зафиксирована «бинтами», Попов облегчённо выдохнул. Боль поутихла, но когда Арс поднялся, снова откликнулась, и он тихо застонал.       Дима осмотрел Шастуна, сказал, что он сильно ушиб плечо, удивительно, что не сломал ключицу, а рана на лице, как таковая, опасности не представляла. Но Позов не исключал, что в результате падения он мог получить сотрясение. — Нужно найти выход отсюда как можно скорее, — добавил он. — Не знаю, как мы сюда попали, но если не выберемся, то крышка обеспечена. Помещение, в котором они находились, имело ещё один проход, поэтому вариантов пути было немного: попытаться штурмовать заколоченную дверь или идти дальше. До двери даже в обычном состоянии было невозможно добраться, поэтому парни решили, что нужно двигаться прямо. Сергей кое-как помог Арсу подняться, и тот опёрся на здоровое плечо Шастуна. Антон шатнулся под двойным весом, но заверил, что всё в порядке.       На каждый шаг нога отзывалась болью. Арсений кусал губы, чтобы подавить крик. Ему не хотелось тормозить группу, как ненужному балласту. В этот момент он думал, что хорошо будет выбраться отсюда поскорее всем вместе.       Продвигались они медленно, но хотя бы не в полной темноте. Непонятно, как работали маленькие фонарики, прикреплённые к стенам сузившегося коридора, но в их тусклом свете было возможно различить дорогу.       В основном встречались кучи строительного мусора. В одной из таких Шастун приметил старую аптечку с проржавевшим корпусом. Маленькая горстка лекарств была уже не пригодна для использования, а вот бинт пригодился для Арсения.       В какой-то момент Антон предложил сделать передышку. До одури надоели мелькавшие перед глазами серые огоньки. Он осторожно скинул с себя руку Попова и помог ему опуститься на пол и, когда тот облегчённо выдохнул, плюхнулся рядом. Матвиенко прошёл чуть вперёд и крикнул, что коридор идёт по прямой ещё несколько метров, а потом заворачивает влево.       Дима тихо выругался. Заперты без еды и воды в непонятном месте, и сколько ещё куковать здесь, не понятно. Сняв очки, он сел рядом с кучей хлама и прикрыл глаза. Кроме воспоминаний вечера в гостинице, в голове ничего не было.       Вот Серёжа подбивает его и Арсения придушить храпящего Шастуна диванной подушкой, вот он сам говорит, что пошёл на боковую и напоминает, что в девять утра будет какое-то собрание.       «Диман, не начинай», — кислое выражение лица Попова.       «Ну, а что делать, если единственный серьёзный человек в группе — это ты», — пожал плечами Позов.       И вот он просыпается в темноте и полной тишине, от которой, как ему показалось, начал сходить с ума, пока не смог встретиться с Сергеем Матвиенко, который шёл вообще с другого конца темницы.       Дима открыл глаза. Перед ним был всё тот же тусклый свет фонариков, серое лицо Арсения, смотрящего на возвращающегося Матвиенко, и пустой взгляд Шастуна. Да, дело дрянь.       «Ты в полной заднице».       Чтобы ненадолго отвлечься, Позов решил разгрести кучу мусора. Может, и что-то полезное найдётся. Куча обломков кирпичей, железяк, пыли… стой, что там мелькнуло?       Дима снова аккуратно поднял неровный лист металла и отпрянул. — Ты чего? — Арсений положил руку на его плечо, и тот шуганулся ещё и от друга. — П-похоже, нас ждёт та же участь, — проговорил Позов, дрожащим пальцем указав на хлам. — В смысле? — Матвиенко подошёл ближе, отодвинув Диму в сторону. — ТВОЮ МАТЬ, РЕБЯТКИ!       Среди кучи строительного мусора, прикрытые неровным куском проржавевшего металла, валялись кости, уже без плоти. — Ууух, — только и проговорил Арсений, отодвигаясь к стене. — Рука настоящая? — пробормотал Шастун. — О, будь уверен, — ответил Позов. — Не хочу вас ещё сильнее пугать, но… — Он осторожно ткнул кости металлическим бруском. — Видите эту часть? Здесь должен быть сустав, но вместо него виден лишь обломок. Её сломали, причём грубо и без анестезии.       Шастун побелел и ещё сильнее вжался в стену. — Мда-а, — протянул Сергей, и Антон удивился, насколько сильно изменилось его лицо.       Впалые щёки, покрасневшие от пыли глаза, серый цвет лица и подрагивающие плечи… Да, Матвиенко боялся. Эдакий эталон смелости и иногда безрассудства, находясь в неведении и постоянном переживании за себя и парней, испытывал тот животный страх, который испытывает жертва, преследуемая хищником. Но этот страх как способ выжить и держал его на ногах. Бушующий в крови адреналин заставил Матвиенко пройти по ржавой лестнице через яму ещё в самом начале его пути. И только благодаря этому он сейчас держится на ногах. — Д-давайте уйдём от этого места подальше, — предложил Арсений. — А не идём ли мы к месту ещё хуже этого? — поднял на него взгляд Матвиенко. — В любом случае, мы этого не узнаем, если будем сидеть на месте рядом с… этим, — Попов решил встать самостоятельно, но рука соскользнула со стены, и он снова сел. — Мне до чёртиков страшно здесь! — голос слегка сорвался. — Бродим битый час, нихрена не видно и не слышно! — А кому не страшно? — твёрдый, словно выточенный из железа, голос Шастуна заставил его заткнуться. — Я бродил там в одиночестве, думал, что с ума сойду, — он на несколько секунд спрятал лицо в ладонях. — Ни сигарет, ни телефона. Хоть убейся. — Арс, сядь прямо, закрой глаза, вдохни и выдохни, — приказал Позов. — Старайся не нервничать, для тебя это особенно вредно.       «Отличный совет, Дима, молодец! Но что ещё можно сделать?»       Попов блеснул глазами, но сделал то, о чём просил Позов. Психологически его состояние не поменялось, а вот дыхание стало спокойнее. Повисла тишина. Каждый думал о своём, пытался как-то осмыслить то положение, в которое они влипли.       «Что, не можешь выбраться? Ты посмотри, какой агрессивный! Прячешь за упрямостью дрожащие коленки? Приём, Шастун, тебя никто не ищет! Пора бы лапки сложить, да сидеть смирно.»       Женский голос, звонкий и холодный, словно пропевал раз за разом эти слова. Антон не мог вспомнить, где слышал его, но то, что он был знакомым, понял сразу же.       «Ну и что? Только изувечил себя. Герой дебильного романа, блин.»       Только когда Позов со всей дури тряхнул его за плечи, Антон поднял голову, разогнав назойливые мысли. — ТОХ, ЖИВЕЙ! — Куда? — Шастун смотрел на него недоумевающим взглядом. — ЭЙ! — НЕ ТУПИ, ШАСТ, — тот дёрнул его на себя, и Антон быстро поднялся.       С потолка летела пыль, некоторые фонарики были разбиты, и на полу валялись осколки стекла. Какой-то посторонний шум доносился с той стороны, откуда они пришли.       Матвиенко с Арсением уже добрались до поворота. Волоча больную ногу по полу, Арс старался не отстать от Сергея, держась за его плечо.       Когда раздался громкий гул взрыва, Матвиенко среагировал первым, заорав, что нужно уходить.       Арсений окликнул Шастуна, но тот никак не отреагировал, только сильнее запустил пальцы в волосы. — Арс, нужно уходить, — Матвиенко быстро поднял его за руки, отчего Попов застонал, взвалил на себя и, полусогнувшись, помчался к повороту, пока Дима старался привести в чувство Антона. — ДАВАЙ, ВСТАВАЙ! — Позов поднял ещё недоумевающего Шастуна на ноги и потянул за собой.       Но не успели они пробежать и половины пути, как где-то что-то загремело, а через мгновение они услышали истошный вопль Арсения. — Сука, — прошипел Дима, ускоряя бег.       Шастун плёлся сзади, задыхаясь от бега и летающей в воздухе пыли, лёгкие просто горели.       «Это всё твои сигареты, да. Может, бросишь?» — МАТВИЕНКО! — с надрывом.       Отогнав надоедливый голос, он прибавил скорость, нагнав Диму. Странно, что он не испытывает такой задышки. — Арс, что случилось? — выдохнул он хрипло.       «Испытывает, конечно. Но всё сдерживает, железное терпение.» — подумалось Шастуну.       Арсений лежал на полу, стуча по стене разодранной рукой. Услышав Позова, он вцепился пальцами в его руки. — ДИМ, ЧТО ДЕЛАТЬ НАДО? ЧТО? КАК ЕМУ ПОМОЧЬ?       Рядом с Поповым находился громадный разлом, открывающий внутренности стены — торчащие в разные стороны куски ржавой арматуры, и уходящий вниз на несколько метров. — Ты же не хочешь сказать, — Позов не пытался выбраться от цепкой хватки Арса. Внезапная мысль словно парализовала его. — СЕРЫЙ!       Шастун, наблюдая всё это, молча опустился на пол, ловя глазами каждое движение Арсения и Димы. Голосов он не слышал, а читать по губам было страшно. В этот момент ему было страшно что-либо понимать. Хотя в совершенно пустой сейчас голове вертелась одна мысль: «Его больше нет.»