Забытые воспоминания

      Проснувшись в полной темноте первое, что он почувствовал это страх.       Страх незнания «кто он», «где он» и «почему всё это происходит». Мысли плавно протекали в пространстве, охватывая его сознание и проносясь мимо. Главный вопрос заключался в «а что будет дальше?». Почему-то в голову внезапно пришло осознание, что у него есть тело, а если есть тело, значит, он может двигаться. Движение — этого сейчас не хватало. Может, одно движение приведёт к чему-то, быть началом чего-то… так много неопределённости. Он чувствовал, что что-то должно начаться, но он не знал, как это начать. Не было ничего, чтобы могло дать ему подсказку. Есть же «чувства»… внезапно появилась мысль:

«Я должен что-то чувствовать».

      Может «тепло»? Есть же такое слово «тепло», но тепла не было. Ни холода, ни тепла, ни колебаний воздуха. Может, «запах»? Но он тоже отсутствовал. Понимание самого «запаха» и этого слова никак не могло сформироваться, как единая цельная мысль в сознании. Тогда, может, «ощущение прикосновения», но он не мог прикоснуться к чему-то, пока не мог прийти в движение, надо было что-то делать, а идеи внезапно кончились.       Мыслей больше не было. Ничего не происходило. Ничего. Даже с его сознанием, словно кто-то нажал на кнопку «выкл.», и он стал наблюдателем, ведь ничего больше не оставалось. Было только одно желание. Оно не было обрамлено мыслями или чем-либо, протекающим сквозь сознание, но он чувствовал его… желание… и так появилось «тепло». Первое, в чём он хоть и не был уверен и не мог осознать из-за покинувших его мыслей, но ему было тепло, и оно было рядом. Позже, когда придёт конец темноте, он поймёт, что это и было начало, а сейчас оставалось только ждать возвращения объятий мыслей.

***

      Некоторое время спустя всё снова вернулось в движение: он осознал, что чувствует тепло. Это было хорошо, но останавливаться было нельзя. Нужно было идти дальше… в каком-то направлении, известном только ему. Так появилось осознание направления, и оно гласило:

«Я хочу чувствовать», но было унесено другой мыслью…

      Почему «он»? Почему не «она» или «оно»? Ведь каких-то определённых знаний по этому вопросу не поступало. Это было здесь изначально? Может, оно появилось вместе с ним? Или, может…       Резкая оглушительная волна прошила сознание, она была похожа на белый шум и ультразвук одновременно, а после тишина — ещё более оглушающая без мыслей, и даже «тепло» еле ощутимо пульсировало рядом.

***

— Если ты ещё раз засунешь эти провода не туда, в следующий раз они окажутся у тебя в заднице, — немного размыто, с проглатыванием окончаний и периодическим затуханием слов, но всё же что-то звучало, и оно звучало не в сознании, а словно извне. Звук ходил ходуном, но происходящее стало ещё одним пунктом по направлению к цели, который возник мимолётно и был сразу достигнут. Теперь он понял, что звуки есть, а значит, в прошлый раз был «звук», но, может, не совсем удачный. — О, ролевые игры, мне казалось, ты против после прошлого раза, — донеслось с противоположной части сознания. — Если ты не займёшься работой, то провод будет оголённый, и ты прочувствуешь всё моё нетерпение относительно ролевых игр и тебя в одном помещении… — Голос резко оборвался и спустя мгновение продолжил, — о, он откликается! Смотри! — послышалось равномерное пищание. — Да, но ещё вчера ты говорил, что рано и могут возникнуть ошибки, — монотонно ответил второй. И тут внезапно сознание почувствовало рядом что-то тёплое. Голос стал чуть чётче и похож на шёпот?.. Это было необычно… завораживало: — Хей, не переживай! Ладно? Мы вернём тебя. Только подожди немного. А потом все потухло, и была тишина, но тепло больше никуда не уходило, и оно обволакивало.

***

— Как думаешь, это похоже на сон? — раздалось спустя некоторое время в сопровождении звуков скрипа. Всё теперь стало немного странным, сознанию хотелось интерпретировать услышанное, но никак не получалось, но оно не отчаивалось. — Доброе утро. Не знаю, Тэхён говорил, что это похоже на включение и выключение телевизора, — раздался голос чуть ближе или чуть громче, сознание ещё не определилось. — О, он помнит, — другой голос начал приближаться, — я не разговаривал с ним о случившемся, тогда не разрешалось лезть в чужие проекты, да и он никак не мог прийти в себя. — Он много чего помнит, — ответ был тихий и немного грустный, судя по тональности, которая начала улавливаться в последнее время. — Лучше б он не помнил, как лунатить. Это бы уменьшило наше беспокойство и количество одеял в апартаментах, — со смешком добавилось звучание с другой стороны. — Зато если… а он… да… видеть… можно схватить в охапку… вместе с… и с одеялом положить на кровать. — Звуки начали барахлить и пропадать, отчего безмолвный слушатель напрягся. — Не знаю, закончим ли мы с этими тестами до конца недели, — кажется, связь с происходящим восстановилась. — Есть… лучше? — И тут же снова пропала. К теплу добавилось чувство тревоги. — Ты… ведь… программа… стоило ли? — Волны становились тише, порой сходя на нет. — … надеюсь, — последнее, что было слышно перед тем, как сознание вновь сковал белый шум.

***

      Ещё одна вспышка. Но не совсем понятно, был ли это звук. Потом всё затихло, но очень быстро вернулось, хотя стало немного по-другому. Были слова, предложения, но они словно не были связаны с этой вспышкой.       Молодые люди снова о чём-то разговаривали. Островки звуковых вибраций появлялись четыре раза с того момента, как его сознание снова услышало слово без значения «Тэхён» и рассказ: что-то о ложках, летающих через столы. После очередного белого шума звук стал чуть чётче, слова глотались слогами, а не предложениями. Сознание смогло разобрать очередную историю, которая показалась ему грустной. Ещё одна эмоция в его копилку, но от неё стало немного холоднее. Он хотел, чтобы участнику этой истории, закрывшемуся в своей комнате на недели, тоже было тепло, как и ему, когда он услышал тот шёпот.

***

      Стало интереснее. Периодически всплывали эмоции. Однажды он услышал постепенно отдаляющийся звук и думал, что сейчас настанет тишина, но фоном слышал лёгкий, едва различимый гул, а слова всё продолжали плавать в сознании, складываясь в предложения, порождая смысл и показываясь своему творцу… но творец ли он? Его ли это мысли? Он надеялся, что да. При мыслях о надежде тепло начало распространяться и выходить за пределы привычного неизвестного месторасположения. Оно заполняло собой всё: все границы стирались, а на передовую пришла «неделя». Обозначение чего-то? Пространства? Времени? Похоже на время, но оно всегда заканчивается, значит, и «неделя» должна закончится. Так, следующей целью было дождаться окончания той самой «недели» и узнать, что же там за горизонтом.

***

— Если твой трюк не удастся, я тебе… — слышалось отдалённо вместе с приближающимся топотом, потом резкий хлопок и тяжёлое дыхание. — …оголённый кабель, я помню, — вторило другое тяжёлое дыхание с лёгкой отдышкой в том же направлении. — Провод! — резко выскочило слово, — хотя суть дела не меняет, — постепенно голос выровнялся, но потом резко прибавил в громкости, — чем ты, вообще, думал? — Оно должно было сработать, — звуковые волны постепенно перемещались словно по кругу. — Каким местом оно должно было сработать? — не сбавлял громкости другой голос. — Я же не просто так это сделал, — первый, наконец, застопорился и без остановки вещал, — в течение почти шести лет, согласно статистике, лёгкий всплеск… — …не беси меня, Намджун, — оборвал его второй голос, — иначе твоим единственным всплеском на кухне останется только звук воды в стакане… — …я продолжу, спасибо, по статистике оно приводит к замыканию… — продолжил Намджун, но был снова прерван. — …сломанные тобой вещи приводят к замыканию меня в пространстве, когда ты рядом! Что за чушь ты несёшь? Какая статистика? Какие всплески? Разве к людям это применимо? — после небольшой паузы он добавил, — ты сейчас про андроидов? Да? Вот зря я тогда поймал крышку, когда она почти упала тебе на ногу, тогда ты бы не пришёл вчера сюда. — Но там были не только андроиды! Люди с улучшениями там тоже были, — ответил голос, которого называли «Намджун», в осознание пришло… у «Тэхёна» тоже есть голос, интересно, какой он. А есть ли имя у первого? — Его некуда улучшать… — с продолжительным выдохом отозвался безымянный, — он и так прекрасен. Даже в спящем состоянии. Только вспомни его улыбку. Зачем нам его улучшать? Мы не делали… этого… чтобы что-то улучшить, сначала надо создать. Всё это, — и в момент осознание прочувствовало лёгкие колебания и прохладу, — не может базироваться на какой-то статистике! Не наш случай… наш случай он… он… — пытался подобрать слова первый, — …он… плачет, Джун… включи больше света! — появились шорохи и много топота, резкие звуки и грохот. — Давай разбудим его… — пронеслось между заполняющей пространство вознёй. — Сейчас? — один источник немного притих. — Угум… — послышалось еле внятное, но тонально отличимое с той же стороны. — А ты понесёшь ответственность, если он не проснётся? — А если он проснётся? — быстро ответил Джун. — Если он проснётся… — первый голос, наконец, успокоился, — если… — Если он проснётся, то… — звонкие вибрации, исходящие от Намджуна, перетекли в историю, разливающую знакомое тепло по пространству, — ты разрешишь поставить плиту посередине стола, и Юнги, наконец, выполнит обещание. Помнишь спор? — словно между делом добавил он, — и пожарит самое вкусное мясо. — Он ведь улыбнётся? — с хлюпаньем ответил безымянный. — Нет, он будет смеяться, — ответил второй в сопровождении глухих хлопков.

***

      Звуки пропали. Мысли тоже. Вернулся страх. Казалось, он тянулся непозволительно долго, заполняя собой все чувства, эмоции и воспоминания той самой недели, о которой тогда говорил Намджун. Она закончилась? Неужели у тех двоих не получилось? А как же горизонт? Ему нужно узнать, что за ним, ведь он так долго шёл к этому, и столько произошло… неужели… впустую?

***

      Все заполнилось светом. Было очень ярко. Ослепляюще. Потихоньку яркость уменьшалась. Появлялись размытые пятна разных размеров, похожие на прямые линии или на фигуры со рваными краями.       Потом звуки вернулись, голоса стали не такими резкими… более плавными. Притих фоновый шум, дополнявший тишину на протяжении неопределённого времени после предпоследнего визита. Голоса стали обтекаемыми, совершенно разной тональности и начали существенно отличаться друг от друга, но они были так далеки, еле разобрать.       Спустя ещё какой-то временной промежуток резкость картинки начала уходить, и появились два больших тёмных пятна по краям. Наконец, он услышал речь чётко и без проглатывания гласных и отдельных слогов, надеясь на конечную версию его восприятия: — Не торопись, у тебя может занять какое-то время привыкание, не делай ничего существенного, пока не сможешь сфокусироваться, — донеслось из пятна справа. — Мы не знаем какое, — добавило левое пятно, — но скоро всё будет хорошо!       Кажется, это был второй или первый? Когда сознание всё же распознало Намджуна, сам парень добавил: — И… доброе утро, Хосок.