Забытые воспоминания

Всё произошло внезапно, как вспышка, Хосок сидел на привычном кресле, с которого он пробудился пару недель назад Джун и Джин ворковали, делая какие-то анализы, Чимин принёс им кофе, улыбаясь одной из его фирменных тёплых улыбок, которая говорит тебе, что всё хорошо, а если ты поддашься этой улыбке, улыбнувшись в ответ, то можно насладится, как его глаза-полумесяцы становятся не видны из-за этого тёплого счастья на лице парня. Он мягко поставил стаканчики на край стола, взяв себе один из четырёх перебросился с Джином странного вида шутками, почти расплескав от смеха на пол свой напиток. Когда из Хосока вынули все провода и иглы, он подал кофе и ему. В этот момент Джин повернулся и его взгляд снова отражал те эмоции, что время от времени проскальзывали на красивом лице. Ожидание. Хосок должен был что-то сделать — что-то невероятно долгожданное. Но он не знал, что именно. Он не помнил. — Я взял твой любимый, не знаю, насколько сильно он тебе понравится, но раньше ты ни дня без него прожить не мог, — промолвил парень и на его лице тоже промелькнуло это выражение. Он ждал. Они все ждали, что он вспомнит, что любит этот кофе, вспомнит его вкус, когда попробует. Всё его сознание триггернётся и он скажет: «Я задолбался ждать, когда Юнги-хён приготовит мяса, это спор был или надувательство». Но было тихо. Он взял напиток из протянутой Чиминовой ладошки. Попробовал. Немного остыл. На вкус странно. Можно чувствовать, как поднимается давление. Зачем он это пьёт. Но он пьёт, глядя из-под ресниц на их реакцию. — Видишь, он не такой стрёмный. Как ты говоришь, Джун-и, ему нравится, — говорит хён, не моргая. — Ага, кофе с привкусом воспоминаний, попробуйте вкус воспоминаний всех своих прегрешений, — усмехнулся Намджун — Всё совсем как раньше. Как кофе хён? Вкусно? И он не выдержал. Буквально впихнул кофе подошедшему слева Намджуну и, тараня непонимающего Чимина, выбежал в коридор, резко завернув направо, он не переставая бежал, слыша за собой топот трёх пар ног. Он выбежал на улицу, снова увидев парк, в котором ещё пару дней назад улыбался споткнувшемуся Чимину со словами: «Со мной это постоянно, хён». Он бежал по аллее, его дыхание было сбитым, ноги заплетались, он хватался за стену здания справа от него. «Ну, что за бесконечная лаборатория экспериментов над его психикой», — всплыло в его голове, и, забежав за угол здания, свалился на землю от усталости. Ребята пробежали мимо, затем остановились вдалеке и, кружась друг вокруг друга, пытались найти Хосока. Чимин побежал дальше, а доктора разделились. Но парень этого не видел, закрыв лицо руками, и беспомощно хватался за горло, как будто ни один полувздох не помогал кислороду попасть в лёгкие. Намджун нашел его, обойдя с другой стороны здания. Он подходил всё ближе, пока Хо не поднял голову и не отполз к стене, только завидев его. Чимин шёл следом за ним. — Не трогай меня, — кричал Хосок, — не прикасайся ко мне. Неужели нельзя мне дать немного пространства. Неужели я не могу побыть один. Я не тот что прежний ваш, чёрт, я не ваш Хосок. Оставьте меня в покое… этого слишком много… так много. — Он сползал по стенке, облокотившись на неё. Лицо красное, дыхание сбито вконец. Он часто всхлипывал, не разборчиво что-то крича. Парни не знали, что делать, они не ожидали такой реакции, даже Намджун, кто всегда хорошо ориентировался при любых обстоятельствах, стоял с открытым ртом, не зная, как на это реагировать. Хосок задыхался, держась за волосы, как за спасательный круг, качаясь взад и вперёд. Джин протянул руку, пытаясь коснуться его плеча, чтобы хоть немного успокоить, но как только в радиусе зрения Хо появился инородный объект, он дёрнулся к стене, сильно ударившись лопаткой, и отполз ближе к углу. Вся тяжесть этого сложного и непонятного мира упала неприподъёмным бременем на его плечи. Он не помнил ничего: никого из них, ничего из своей жизни. Тот Хосок был за гранью понимания: он был так далёк и недосягаем, в его жизни был тот человек, что ночами снился ему, у него были друзья, чьи тёплые глаза с ожидаем смотрели на него… с ожиданием, когда же он уйдёт, когда вернётся их друг, и он не выносил этого. Они думали, что заботятся о нём; что вернули его и теперь всё будет хорошо, они снова будут вместе, но всё, что видел в их глазах парень так это — ожидание его скорейшей кончины. Тэхён служил ещё большим напоминанием тому, что скоро всё закончится. Он не был готов к этому. Он так долго и трепетно собирал себя по кусочкам в том кресле. Он боролся за свою жизнь, стараясь выйти на свет, он хотел узнать всех тех, кому принадлежали голоса, сопровождающие его в его беспробудном сне. Он хотел узнать Тэхёна, что близок ему не только по общему прошлому, но и тем, что их улыбки одинаково озаряли сердца их друзей. Он старался. Он старался не замечать этих взглядов, ссылаясь на прошлое и на их к нему любовь. Он старался следовать инструкциям: что ему нужно делать, куда идти и что принимать, чтобы поскорее вернуться в норму. Он был таким хорошим всё это время, таким послушным и таким правильным. И вот к чему всё это привело: к тому, что он, наконец, полностью прочувствовал, что он в большей степени человек, чем то, во что его пытались превратить безумные доктора. Пока Кимы не взялись за него, он был проектом, экспериментом, который должен был стать их другом, вернув всё, что они потеряли. И вот он здесь, на полу, полностью раздавленный, подавленный, угнетённый и враздрае чувств, ощущает себя выжатым лимоном с такой же кислой жизнью. Он здесь, как они хотели, он человек, как они хотели, но он не тот, и этого они бы точно не хотели. Он не устал от этого. Он в бешенстве. Он зол, но ему чертовски больно. Внутри всё разрывается: синхронизация прошла успешно, все ткани прижились, единственное, что не может синхронизироваться, — его эмоции с его сознанием, он чувствует боль за двоих: за себя и того парня, который так и не попрощался в ту ночь со своими друзьями. Ему нужно было лишь немного времени, немного спокойствия… лишь чуть-чуть, но они не могли остановиться в своей любви к другу, в своей отчаянной тоске по нему. Они душили его ожиданиями, не зная, что он сейчас и есть Хосок. Только Хосок, не обременённый прошлым, у которого нет воспоминаний, делающих его таким же, как раньше, но это был он, но об этом никто не знал. Даже он в какой-то мере. Он смотрел на свои ладони, длинные пальцы едва подрагивали, они были холодные и влажные от пота и слёз. Он сидел по-турецки, уставившись на свои ладони, пока сильная до этого дрожь не стала едва заметной. Через метров шесть впереди у стены, что подпирал Хо правым плечом, сидел Тэ, он тоже смотрел на свои руки, выглядя при этом совсем не по-человечески. Тот всегда был красивым парнем с этими его лучезарными глазами и чертами лица похожими на фарфоровую куклу, с солнечным оттенком кожи. Можно подумать, что он чистый андройд пока он не начинал говорить, сбиваясь с ритма, или грациозно, но по-человечески странно откидывал чёлку со лба, но сейчас это был другой Тэ. Он думал, что эмоции его выключились, как у него самого было на его второй день пробуждения. Он помнил всё — вспомнил все слова Джина, Хосок проигрывал в памяти даже то, что не нужно и не имело смысловой нагрузки. — Что ты помнишь, — охрипшим и дрожащим голосом после нескольких часов крика спросил Хосок. Тэ повернулся, будто кукла — одной лишь головой, а затем и телом, его руки безвольно упали на колени, и он тоже сел по-турецки, вразвалочку боком опираясь о стену. — Что ты имеешь ввиду? — Когда я был там какое-то время, то слышал, как Джин сказал, что ты помнишь, всё — это правда? — Да, это худшее, что случалось со мной в жизни, — жизнерадостно посмеялся Тэхён. — Каково это? — Каково чувствовать это? — недоумевающее спросил Тэхён, его голос стал глубже, возможно из-за диалекта, прописанного в подкорке по его просьбе, когда он понял, что собственный голос звучал незнакомо, возможно, оттого что это неправильных вопрос и такое не задают, как подумал Хосок. Но так думал только Хосок. — Они всего лишь шокированы, впрочем, как и я, никто не думал, что ты вернёшься. Все мы надеялись, но никто в это особо не верил, никто не говорил это вслух, знаешь, когда родители бросают детей, говоря, что сейчас вернутся, а дети ждут много… много часов они знают в глубине души… они знают, что родители не вернутся, но не позволяют себе в это поверить. Ты читал эту ерунду про принятие и прочее по психологии, когда ходил на курсы, до того как… Короче, всю плешь нам проел всем этим, а курсы были тем ещё дерьмом… Но даже и так, подсознательно ты знаешь это, наверное, я надеюсь, и мы чувствовали себя также в каком-то роде, но ты вернулся Хо и ты здесь, и не одному тебе нужно время. — Но это не я… — шмыгая носом, пробормотал он, наконец, заметив, что парни отошли на безопасное расстояние, встав у угла здания — слишком далеко, чтобы подслушать, но достаточно близко, чтобы поглядывать на него, — «Наверное, в страхе потерять из виду», — подумалось ему, но озвучивать Хосок не стал. — Ты всегда не ты, — произносит Тэхён, совсем расслабленно развалившись у стены и устремив взгляд в небо. — Хах, — иронично откликнулся на это Хосок. И парень недоумённо посмотрел на него. — Ты — это «ты сейчас», но ты — это не «ты вчера», им жаль, что «ты до аварии» не «ты, что сейчас» обедает с нами за общим столом, но «ты это ты» и они ждут, пока ты будешь с ними, даже если ты никогда не станешь вчерашним собой. — Ты всегда такой странный. — Нет, пока не приходят лунные кролики, кстати о них… — И Тэхён встаёт, оглядевшись по сторонам с открытым ртом, будто впервые видит эту часть города, хотя сам сюда пришёл, как только ребята ему написали по встроенной на запястье консоли. У Хосока такой ещё не было, всего лишь чип под кожей с сенсорикой, но парни пока боялись, что та усложнит синхронизацию воспоминаний Хосока. — Пора познакомить тебя с моим новым увлечение, давай поднимайся, — говорит Тэхён, сам вставая и подавая руку Хосоку, утягивая парня в вертикальное положение. Хосоку не видно, как парни исчезают с края здания, ведь всё его внимание направлено на Тэхёна, чьи тёплые пальцы стирают слёзы с его щёк. «Тот был таким потерянным вначале», — обдумывает Хосок, глядя на ночной город и сияющие кольца на небе. Тогда подумал, когда днём его уводили через парк, что всё это бремя на плечах Тэ что-то сделало с этим беззаботным парнем, но он не понимал, что именно, но он хотел бы знать и ждал того момента, когда вернётся память или когда он будет готов к тому, чтобы вернуть её самостоятельно. Он хотел понять был ли Тэ таким раньше или это его естественное состояние. Тэ. Он ведь специально пришёл, дождался, пока парень успокоиться, проследил, чтобы тот не натворил с собой ничего, наболтал какую-то чушь, отвлекая его и таким же странным образом испарился, как показал ему новую ферму с лунными кроликами, так он их назвал, «Потому что взгляни на их глаза и окрас, хён, до чего дошло человечество, скучая по луне». А потом отвёл его посмотреть на новую оранжерею в жилом комплексе Хосока и убежал, сказав, что потом расскажет. Кот, что гуляет сам по себе с этой обворожительной квадратной улыбкой. Так иной раз кажется Хосоку, но в нём есть определённый шарм, этого не отнять. Он прислонился головой к стене, чувствуя её металлическую прохладу и прикрыл глаза. Они немного опухли на щеках сияли дорожки от слёз. Одежда висела, потому что в его шкафу нашлись какие-то огромные белые футболки и показались необычайно удобными, открывая участки искусственной кожи, собравшись складками в районе грудной клетки и локтей. Тряпичная искусственная кукла в железной застывшей реальности. Это заставило его улыбнуться. Кажется, пора увидеть того грустного хёна, подумал он.