Love breaks barriers

      Когда пала Ледяная Стена и началось великое сражение, Джон уже даже не надеялся на то, что однажды он сможет вернуться обратно домой. Выжить – было великим подарком судьбы, который, увы, должен был достаться далеко не каждому.       Джон не боялся смерти, только не после того, как собственные братья омыли свои клинки его кровью – кровью своего Лорда-командующего. И раны на груди, которые уже никогда не заживут, не позволяли ему об этом забыть. Но теперь война подошла к концу. Живые одержали победу в своём последнем сражении, хоть и заплатили за это непосильно высокую цену... Не многие вернулись с поля битвы обратно домой.       Король Ночи пал от руки бастарда, того, кого ещё несколько лет назад, лорды и знать считали лишь грязью под своими ногами. Теперь Джон стал для них не только Королём Севера, но и спасителем Семи Королевств Вестероса. Ведь после того, как он пронзил тело Великого Иного валирийской сталью, из которой был выкован его меч, мертвецы рассыпались тысячью острых осколков, вонзающихся в кожу сражающихся и слепящих их глаза. Вот только, никто не мог знать наверняка, вернутся ли мертвые однажды вновь, восстав их своих ледяных могил. И если да, то Джон надеялся лишь на то, что в следующий раз – это произойдёт уже не на его веку.       На смену долгой зиме, наконец пришло долгожданное тёплое лето, а Джон Сноу, вопреки своим ожиданиям, всё же смог вернуться обратно. Домой... В Винтерфелл. Он выжил, но едва ли действительно ощущал себя живым. И лишь размеренно бьющееся в груди сердце, каждый раз напоминало о том, что бастард – ещё не мертвец.       Долгожданное солнце наконец взошло на востоке, разрушая многолетнюю тьму. Теперь всем было пора учиться жить заново, ведь долгие годы войны разрушили слишком много жизней и нарушили привычный уклад вещей. Но теперь, когда Дейнерис Таргариен заняла тот самый Железный Трон, о котором так долго мечтал её брат, а после и она сама, Джону лишь оставалось уйти в тень драконьей принцессы, при этом, стиснув зубы, продолжая молчать о том, о чем ему поведал Бран, называющий себя Трёхглазым Вороном.       Джон никогда не грезил властью; он не хотел её ни когда стал лордом-командующим Ночного Дозора, ни когда лорды Севера провозгласили его своим королём. Не нужен был Джону и Железный Трон. Именно поэтому он молил младшего брата молчать. Именно поэтому эту тайну они оба унесут с собой в могилу. Он – не Таргариен. Он – Старк. Был им всегда и останется до конца своих дней. Волк не может стать драконом, не может отрастить себе ещё две головы. А Джон даже не станет пытаться.       И сейчас, восседая в своих покоях, наблюдая за языками пламени, полыхающими в камине, Джон даже не услышал тихих шагов, раздавшихся позади него. Или же лишь сделал вид, что не заметил приближения незваного гостя, надеясь, что он уйдёт. Но он остался, на самом деле оказываясь ею.       Санса неуверенно переступила с ноги на ногу, при этом скользя кончиком языка по пересохшим и изрядно потрескавшимся губам. Они практически не разговаривали с Джоном с момента его возвращения обратно домой, а сухие приветствия и дежурные фразы, которыми они перебрасывались при редких встречах в стенах замка, едва ли значили хоть что-то. Да, брат сдержал данное им однажды слово и вернулся обратно домой живым, но вот только, Санса больше не видела в этом тихом и мрачном мужчине того, кем он был не в столь далёком прошлом. В этом человеке от Джона осталась лишь жалкая тень, которая исчезла так же быстро, как и восходящее на горизонте солнце. Тени не могут жить при свете: он уничтожает их изнутри. А Джон, хоть и вернулся домой живым снаружи, все же был абсолютно мёртв внутри.       – Джон?       Брат не шелохнулся. Не удосужился даже обернуться, но Санса знала, что сейчас он внимательно её слушает, прислушиваясь к знакомому мелодичному голосу, что на доли секунды, но всё же возвращал его обратно в прошлое, позволяя почувствовать себя вновь живым.       Джон всё ещё помнил, как дивно пела его сестра в прошлом, как звонок был её голосок и как прекрасно звучали песни о благородных принцах и рыцарях. Он отдал бы многое, чтобы услышать ее пение снова, хотя бы ещё один непродолжительный раз. Но едва ли у бастарда действительно хватит мужества, чтобы просить Сансу спеть для него, ведь она уже давно перестала напевать знакомые с детства мелодии. Её такое же израненное сердце, как и у него самого, не позволяло девушке этого делать. Они больше не дети. Теперь они те, кто испытал на себе все горести этой слишком жестокой жизни. И в ней совсем не осталось места для тех глупых песен о любви и доблестных рыцарях, которые так любила юная леди в прошлом.       – Ты не был на ужине, – строго, словно осуждая, проговорила Санса, хотя в её голосе слышались предательские нотки волнения.       – Я не голоден, – сухо ответил Джон, моля всех Богов о том, чтобы сестра ушла. Оставила его одного.       Но девушка так и продолжала стоять позади, сверля его затылок задумчивым взглядом и недовольно поджимая пухлые, цвета спелой вишни, губы.       Джон же вдруг с усмешкой осознал, какой глупостью было просить у Богов хоть что-то, ведь они уже очень давно отвернулись от его семьи. Они сделали это ещё в тот день, когда мальчишка Баратеон Ланнистер, приказал казнить Эддарда Старка, заставляя его дочерей на это смотреть. И если Боги допустили такое, то едва ли можно было надеяться на их милосердие теперь.       Раздражённо вздохнув, Санса шагнула вперёд, обходя стул, на котором сидел её брат и, замирая прямо напротив него, вынудила бастарда вскинуть голову и посмотреть ей прямо в глаза.       – Может ты и преклонил колено перед Драконьей Королевой, Джон – прошипела девушка, взирая на него сверху вниз, – но ты всё ещё Король Севера. Для всех. Включая меня.       Джон едва заметно усмехнулся, смотря на сестру, но, в тоже время, словно сквозь неё.       – Я лишился этого титула, когда поклялся Дейнерис в верности. Я больше не Король. Я никогда не хотел им быть.       Джон говорил медленно и тихо, словно скучающе. Его определённо не вдохновлял этот разговор. И Санса знала, что сейчас брат наверняка мечтает, чтобы она поскорее ушла, но в пекло его желания! В пекло его самого! Сегодня Санса выскажет Джону всё, что накопилось в ее израненной душе с того самого момента, как он покинул Винтерфелл, отправившись на войну с иными. В тот день, покидая их общий дом, оставляя Сансу совсем одну, Джон дал ей лишь жалкое обещание, что вернётся назад и что больше ничто и никогда не сможет разлучить их семью. И девушка искренне верила брату, человеку чести, каким был и их общий отец, а данное им обещание, согревало её даже в самые холодные ночи. Оно не позволяло ей пропасть окончательно.       Долгие месяцы Санса жила лишь им, день за днём представляя, как Джон возвращается обратно домой; как он заключит ее в свои крепкие объятия, оставляя горячие поцелуи на её щеках и лбу, но вместо этого, единственное, что получила Санса, так это сухое: "мы победили", а после – очередные бесконечные месяцы тишины.       – Война закончилась, Джон! – голос Сансы так неожиданно сорвался на крик. – Все продолжают жить дальше, но что не так с тобой?       Джон отвёл свой взгляд в сторону, при этом тяжело вздыхая и устало проводя ладонью по лицу. Он лишь хотел покоя…       – Ты не понимаешь. Тебя там не было, – обречённо прошептал король, а в его тёмно-карих глазах, вспыхнула уже такая знакомая боль. – Тысячи храбрых воинов погибли в этом сражении. Я повёл людей на верную гибель, видя, как они умирают, а я продолжаю жить. Наблюдая за тем, как погибают все мои друзья и как их мертвые тела поглощает огонь. Я потерял всех в этой войне, Санса, – Джон вновь вернул взгляд к её лицу, словно надеясь найти понимание. – У меня никого не осталось.       Но Санса была всё так же невозмутима, как и прежде. А её голубые глаза сейчас были холоднее льда. Истинная Талли. И от этого сравнения, Джон невольно поёжился, будто вновь становясь мальчишкой, что так не вовремя показался на глаза леди Кейтилин.       – У тебя осталась я, Джон, – раздражённо прошипела Санса и, будто спохватившись, добавила: – А так же Арья и Бран. Твоя семья, которую ты бросил, проводя дни напролёт в этой комнате.       – Прости.       Всего лишь одно жалкое слово, и даже в нём ни капли раскаяния. Джону было всё равно. На неё. На их сестру и брата. На всех. Даже на себя самого.       Санса чувствовала, как её глаза запекло от подступающих слёз, и девушка лишь крепко сжала кулаки, изо всех сил стараясь их сдержать. Она не будет слабой, просто не может себе этого позволить! Только не теперь, когда Винтерфелл нуждался в истинном правителе, которым Джон больше никогда не станет вновь. Он уже не тот, каким был прежде. Война сделала из него доблестного воина, но убила человека.       Санса ощущала, как гнев внутри неё, ледяной волной скользит по венам, окутывая всё тело и словно сковывая его изнутри. Может в Вестерос и пришло лето, но в её душе, теперь уже навечно поселилась зима.       – Лучше бы ты умер, чем возвращался таким! – в сердцах выкрикнула Санса, чувствуя, как предательские слёзы заскользили по ее щекам, оставляя влажные дорожки на бледной фарфоровой коже.       Она не хотела этого говорить, но слова уже не вернуть назад. Впрочем, казалось, что они и вовсе не задели Джона. Словно, на самом деле, он был с ними абсолютно согласен. Иногда мужчина действительно думал, что погибни он на поле битвы, сражаясь – это стало бы наилучшим исходом для всех. И Джон уже было хотел сказать об этом Сансе, как слишком неожиданно замер, только сейчас замечая, что его сестра тихо плачет, но даже не пытается скрыть своих слез. Он никогда не видел её такой… Даже рассказывая о Рамси и о том, какие ужасные вещи он смел с ней проделывать, девушка никогда не роняла ни одной слезинки, а сейчас, её собственный брат стал виновником их появления. И это больно полоснуло по сердцу Джона.       – Санса...       Он стремительно поднялся на ноги, скользя растерянным и даже напуганным взглядом по лицу сестры, не зная, что ему следует делать дальше. Сама же Санса в этот миг так отчётливо увидела страх в глазах единокровного брата, и осознание этого заставило её губы дрогнуть в невесёлой усмешке. Тот, кто бесстрашно идёт в бой с мертвецами, так дико боится девичьих слёз.       – Мы последние Старки, Джон. Мы должны держаться вместе, – она обхватила ладонями лицо бастарда, заглядывая ему прямо в глаза. – Ты ведь это понимаешь?       Джон медленно кивнул, всматриваясь в такие родные черты лица, но при этом словно и вовсе их не узнавая. Не только он изменился с тех самых пор, как они впервые покинули Винтерфелл. Не только ему пришлось пережить все тяготы этой жизни. И Джону больше никогда не следует забывать об этом.       – Я буду рядом. Обещаю.       И Санса знала, что Джон Сноу всегда держит своё обещание. Как и их отец. Удивительно, что из всех детей, именно он, сын-бастард, был так удивительно похож на Нэда.       Губы девушки дернулись в едва заметной улыбке, и от этого, Джон почувствовал, как теплеет у него в груди. Словно замерзшее однажды сердце, медленно и осторожно, но всё-таки начинает биться вновь.       Подавшись слегка вперёд, Санса оставила тёплый и трепетный поцелуй на слишком холодной щеке старшего брата, при этом ощутив губами слишком колючую щетину, к которой она все ещё никак не могла привыкнуть. Растительность делала Джона старше, скрывая за собой столь знакомого юношу, от которого, казалось, теперь остался лишь всё тот же мрачный и угрюмый взгляд. Боги, Джон был ещё так молод, но его лицо уже покрыли первые глубокие морщины, а в чёрных волосах, если присмотреться, можно было отыскать тонкие серебряные нити.       Санса нервно сглотнула, отгоняя от себя пугающие мысли.       – Мы вернём Винтерфеллу его былое величие. Вместе.       Джон лишь улыбнулся в ответ, при этом находя ладонь сестры и крепко сжимая её меж двух своих. Даруя свой холод и забирая её тепло. Как же это удивительно, что он, тот, в чьих жилах течёт кровь драконов, был истинным Белым Волком, тем, кому не страшны холода и вьюги, в то время как в Сансе, той, что была истиной дочерью Севера, было намного больше южного – летнее дитя, родившееся и возросшее среди волков.       Лорд и леди. Король и Королева. Брат и сестра. Их могли называть по-разному, но каждый знал, что только этот союз сможет уберечь Север от всех напастей. Только этот союз был действительно непобедим. И что бы не говорили в Вестеросе про бастарда Старков и Драконью Королеву, им никогда не стать тем единым целым, каким могли стать двое волков, наконец, вернувших себе свой дом.