Это все сказки.

      В детском приюте в пригороде одного небезызвестного города, в комнате номер 27 тоненький солнечный лучик щекотал веснушчатое лицо рыжей девушки. Она обнимала небольшого плюшевого медведя и еле различимо шевелила губами.       На соседней кровати лежала брюнетка с короткой стрижкой, одна ее рука свисала с кровати и касалась кончиками длинных ногтей старых скрипучих половиц.       На третьем ложе сопела ещё одна жительница комнаты номер 27. Кудрявые волосы спутаны, слегка задранный кверху носик утыкался в подушку.       Лишь четвёртая кровать пустовала в столь ранний час.       Именно такую картину увидела смотрительница приюта, Виктория Дир, и лишь снисходительно улыбнулась. Она уже перестала удивляться утренним пропажам воспитанницы. Вечно вскочит ни свет ни заря и появляется лишь к звону утреннего колокола, оповещающего начало завтрака. А вот ее соседкам не помешало бы взять с неё пример. – А НУ КА ПОДЪЕМ! – крикнула женщина ставшую почти родной фразу...а выглядит она весьма безобидно.       На кроватях послышался шум: от недовольного стона до проклятий столь раннего подъема. – Может ещё 5 минут? – раздался сонный голос рыжей. – Ну уж нет. Поднимаетесь сейчас же. Вам нужно брать пример с Катерины. О ее пунктуальности вам, леди, только мечтать! – Я думаю, она оборотень – коротко стриженная девушка, Регина, издала тихий смешок – А я считаю, она вампир, и прячется от утреннего солнца где-нибудь в подвале, а вы, мисс Виктория, ей содействуете. – Не знаю насчёт вампиров, но я могу посодействовать так, что кое-кто останется без завтрака. Живо поднимайтесь! – Есть, мэм.       Пока сонные подростки пытались выиграть для себя ещё пять минут желанного сна, четвёртая обитательница комнаты номер 27 вовсю встречала утро.       Опушка леса, небольшой холм, с которого было видно старое, обветшалое здание. Приют. Ее дом.       Она не знала своих родителей. Как рассказывала Виктория, был ужасный ливень, когда ее оставили у массивных дверей в коробке с маленьким клочком бумаги, на котором красивым витиеватым почерком было написано одно слово: Катерина. Ее имя.       Откуда она? Кто ее родители? Почему отдали ее в приют к незнакомым людям? Вопросов было много. Ответов не было вообще. Катерина вздохнула. Н-да. Похоже, узнает ответы она нескоро. Скорее всего никогда.       Девушка подняла палец вверх. За ним гуськом, как утята за уткой, потянулись капли росы. Они отрывались от травинок и поднимались вслед за девичьим пальцем. Усмешка. Как это странно. Никогда не верила в сказки, и даже будучи шестилетней девочкой считала, что она слишком взрослая для этих выдумок.

А сказки оказались реальностью.       Волшебство? Нет, слишком по-детски. Магия? Ещё хуже. Она предпочитала называть это колдовством. Это больше подходило под ее «ведьмовскую» внешность: темные, чуть ли не чёрные, волосы и яркие синие глаза.       Как так получилось, что вода покорилась ей? Уже и не вспомнить. Стихия всегда была рядом. Даже день, когда ее принесли сюда. 31 марта. Самый дождливый день в истории их городка стал считаться ее днём рождения. Вода, вода, вода... Катерина начала крутить пальцем, и капли, слившиеся в единую струю, образовали маленький водоворот. И вот, когда вращение остановилось, капли образовали поверхность, чем-то похожую на зеркало. Она взглянула на себя.       Ведьма. Ее так называли приютские мальчишки, когда она бегала по лужам и никогда не мочила ноги. Но в отражении она увидела другое: шестнадцатилетняя симпатичная девушка, сидящая на вершине холма, и светловолосый парень, наблюдающий за ней у входа в лес... – Неужто следишь за мной? – ее голос звучит насмешливо. Девушка посмотрела на нарушителя ее покоя через плечо, криво усмехнувшись. Она никогда не скрывала свои силы, только не от него. – Больно сдалась ты мне, ведьма. Я пришёл полюбоваться восходящим солнцем и подумать о смысле бытия. – Ух ты. Мысленные процессы для тебя всегда были редкостью. Думаю, у меня нет права отвлекать тебя от сего занятия - и снова улыбка на лице. И когда они стали настолько близки. Сосед. Знакомый. Товарищ. Друг. Брат. Парень опустился на траву рядом с девушкой. Солнечные лучи играли в его волосах, и они выглядели как жидкое золото, которое можно было пропустить сквозь пальцы. Он доброжелательно смотрела на... – Ну и че ты уставилась? – с невероятно серьезным лицом спросил парень. А нет. Показалось. Доброжелательностью там и не пахло. – Да вот думаю, как такие жлобы, какие водятся в нашей дыре, еще не разобрали тебя в ломбард по кусочку. – Очень смеш... – парень не успел договорить. Струя холодной воды брызнула ему в лицо. Он знал, что она колдует, знал, поэтому называл ведьмой. Вовсе не со зла, честно! Но всему есть предел. По крайней мере, ему это казалось верхом дозволенного. – Вообще страх потеряла? – У меня его и не было.       Она смотрели друг на друга в упор. Соревнование серьезных взглядов могло длиться вечно, но вот у парня дергается губа, и они смеются. – Пошли, а то Виктория открутит нам бошки, если мы не появимся к колоколу. – Если что я свалю все на тебя. – Ко дну ты пойдёшь вместе со мной.       Так они и шли. Он взъерошивал все ещё мокрые волосы, а она смеялась над его тщетными попытками высушить их.       А их соседи по комнатам только поднимались на встречу новому дню.