В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      В небольшом душном помещении с самого утра уже вовсю кипела работа. Было невыносимо жарко, хоть и открыто настежь окно, рядом с которым удобненько устроился молодой парень, то и дело отчаянно вытягивающий шею, как жираф, пытаясь поймать еле уловимые потоки южного ветра. Напротив него, по другую сторону комнаты, сидела грозная тучная женщина, которая на каждый его блаженный вздох кидала убийственные взгляды и, иногда срываясь, неистово кричала, дабы не отлынивал от накопившейся работы. На самом же деле, в глубине своей маленькой стервозной души она вовсю негодовала, что ее бедной, измученной жизнью персоне дали именно это рабочее место, так как спасительное окно, находившееся от нее чуть ли не в пару метрах, ей было намного нужнее, чем этому «ленивому тощему оболтусу».       В то же время по всему офису неистово носилась маленькая щупленькая секретарша, неуклюже спотыкаясь о выпадавшие из ее рук многочисленные черновики. На этот раз босс, увлеченный бурным процессом деятельности, послал бедную девушку за крепким-крепким кофе, так как дел предстояло еще невпроворот. Заправив за ухо выбившуюся из небрежного пучка прядь волос, брюнетка резко отвесила поклон, от чего на мгновение потеряла равновесие и только чудом не пропахала носом землю, затем резво кинулась к двери, чуть не сбив с ног неожиданную гостью.       В проеме находилась никто иной, как лейтенант десятого отряда. Облокотившись локтем о косяк и зарывшись ладошкой в пышные роскошные волосы, она вальяжно выпятила бедро, еще больше подчеркивая свои немалые достоинства. Вырез косоде был открыт, как никогда раньше. Томный взгляд голубых хитрых глаз устремлен прямо на того самого босса, который, стоя посреди комнаты, раздавал указы направо и налево, эмоционально жестикулируя, словно виртуозный дирижёр на очередном торжественном выступлении.       — Шу-ухе-ей, — сладко пропела наша хищная обольстительница, тем самым точно указав на свою потенциальную жертву.       — Чего? — казалось, парень настолько увлекся работой, что даже не заметил трепетный для его сердца, хорошо знакомый голос.       Не дождавшись должного ответа, его голова повернулась в раздражении, одарив распахнутую дверь взглядом, полным негодования. Затем, наткнувшись на искушающую только одним своим видом девушку, глаза резко раскрылись, от стыда чуть не выкатившись из орбит. Все лицо мгновенно залилось краской. Хисаги быстро схватился за обжигающие щеки, пытаясь утихомирить бешеный темп выпрыгивающего из груди сердца. Длился припадок совсем не долго, так как парень за считанные секунды взял себя в руки, вспомнив где и с кем находится. Повернувшись обратно теперь уже всем телом, он одарил гостью безразличным взглядом полуприкрытых глаз.       — Рангику-сан, — со стороны его голос звучал низко и вполне уверенно, но внутри бедняги велась настоящая борьба. Всей душой хотелось сорваться с места и на полных скоростях выпрыгнуть в окно, но нет. Ни в коем случае! Он мужик или кто?! Правда, чуть трясущиеся от легкого волнения коленки хозяина немного подвели, — Вы что-то хотели?       — Да, — глупо похлопав длинными ресницами, красотка наивно надула пухлые губки. — Тебя, — судорожно сглотнув, Хисаги снова покраснел, как в последний раз. До предела сжав кулаки, он всеми силами пытался утихомирить не на шутку разбушевавшееся давление, но подлая и коварная фантазия не собиралась так просто отпускать своего хозяина-извращенца.       Переместившись уже за большой деревянный столик в углу, наши непобедимые мстители вовсю строили грандиозные планы, решающие дальнейшую судьбу негодника-лейтенанта девятого отряда. В большинстве своем все продумала хитрая Мацумото, так как ей не раз приходилось участвовать в подобных, скажем так, мероприятиях.       — Значит, так, — девушка сделала большой громкий глоток живительной водицы и, сцепив перед собой пальцы в замок, окинула присутствующих многозначительным лукавым взглядом, — пока я буду обрабатывать непосредственно нашу жертву, вы... — длинный тоненький пальчик указал сначала на распирожившегося на диванчике третьего офицера, затем на восьмого офицера, которая, как бедный родственник, ютилась где-то с краюшку, потому что один «некультурный осел» занял практически все пространство. — Иккаку, подвинься, не будь свиньей! — даже Рангику не выдержала такого несусветного хамства.       — С чего это вдруг? — лениво протянул парень, медленно повернув свою лысую голову в сторону своей сослуживицы, после чего незамедлительно получил порцию убийственных голубых глаз. Непроизвольно дрогнув от увиденного, которое, не дай Бог, ему еще приснится, он обратно повернул голову к лейтенанту, где, о, Боже, опять эти страшные глаза — вот, вам и женская солидарность в действии. Под пристальными озлобленными взглядами обеих офицер чуток отодвинулся в сторону, позволяя аристократке умостить свою пятую точку поудобней.       — Так, вот, — до безумия довольная собой рыжая одушевленно продолжила, расплывшись в победной улыбке, — вам достаётся самое ответственное, — шинигами одиннадцатого отряда сразу оживились, пододвинувшись к говорящей поближе. Еще немного и Рангику скоро бы лопнула от переполняющего ликования, ведь ей все-таки удалось произвести должное впечатление, — выведать у Ячиру про секретные катакомбы.       — Что-о? — на все заведение одновременно раздались громкие возгласы, но что-то было явно не то.       Три пары глаз, не сговариваясь, резко повернулись к новоприбывшему красноволосому лейтенанту, коим собственно оказался Ренджи Абараи. Его зататуированные брови стремительно поползли вверх, не веря в услышанное. Не обращая внимания на нескрываемый интерес к своей скромной персоне, он подошел к диванчику, на котором сидела Мацумото, и бесцеремонно плюхнулся на него.       — Ты что здесь забыл? — маленький бедненький мозг Иккаку не способен был переваривать столько событий за раз, поэтому прогрузка новой информации проходила долго и довольно-таки муторно.       — Разве ты не должен под пристальным лилейным взглядом своего наидражайшего капитана заниматься любименькими отчетами? — после третьего коктейля в лейтенанте десятого отряда неожиданно пробудился превосходный оратор, а может даже и поэт.       — Кто бы говорил, — карие глаза кинули раздраженный взгляд в сторону недоумевающей девушки.       — А я и не отрицаю, — собеседница сразу же подняла руки в защитном жесте, прижав к полу-оголённой груди.       — Запарился я сидеть с этими отчетами. С самого утра их заполняю, а они все не кончаются. Только сейчас смог все-таки сбежать из этого ада, — все это время Ренджи сидел на манер своего бывшего лысого сенсея, устремив угрюмый взгляд куда-то вглубь зала, затем, резко повернув к ребятам свою яркую голову, широко улыбнулся. В больших жалостливых глазах стояли отчаяние и мольба, чтобы его отсюда, не дай Бог, не выгнали.       — Господи, ну точно! — восторженно воскликнув, рыжеволосая хлестко ударила себя ладошкой по лбу. Ее блестящие вдохновленные новой идеей глаза смотрели точно на измученного отчетами беднягу, что не сулило ничего хорошего. — Как ты вовремя к нам пришел! — женские изящные руки на удивление довольно крепко сжали мужские плечи, от чего жертва невольно издала болезненный писк.       — Где сейчас может находиться наш лейтенант? — приложив руку к подбородку, задумчиво протянула Мива. Голубые глаза тщательно изучали такого же цвета небо, как будто в проплывающих мимо белоснежных облаках таился долгожданный ответ.       — Смотри и учись! — гордо выпрямив спину, третий офицер сделал пару вальяжных шагов. Зачем? Никто не знает.       Девушка чуть наклонила пеструю голову в бок, проматывая в мыслях всевозможные варианты, что на этот раз собирался учудить ее непредсказуемый сенсей. Немного прокашлявшись, хотя немного — это слишком громко сказано, он самодовольно скрестил руки на груди и, набрав в легкие побольше воздуха, заорал что есть мочи.       — Эй, малявка!       Вдали послышался приближающиеся шорох листьев и треск ломающихся хлипких веток. «Малявка» не заставила себя долго ждать, неожиданно выпрыгнув из близлежайшего куста прямо на голову неосторожного офицера. Маленькие, но очень крепкие и острые зубки впились в безупречную блестящую лысину — на гордость Иккаку бесстыже посягнули. Раздались агрессивные, стервозные звуки пожевывания. Маленький лейтенант увлеченно грызла своего горе-подчиненного, подобно бешеной белке, от потери рассудка напавшей аж на самого слона.       — Сам ты малявка, шар для боулинга! — обиженно и злобно прорычал писклявый детский голосок, но тщательно придуманное прозвище она произнесла еще и с нескрываемым озорством.       — Да как ты… — Мадараме все извивался, как червяк, пытаясь словить негодяйку, но каждый раз малышка, заливисто и радостно смеясь, ловко уворачивалась от очередного захвата.       — Лейтенант, — увидев развернувшеюся перед ней ситуацию, Мива решила взять ее под свой контроль, полностью повернувшись к препирающимся и почтенно поклонившись. Данный жест никак не мог пройти мимо самолюбия Ячиру, поэтому, оторвавшись от своей «игрушки», она устремила заинтересованный взгляд к шатенке, тем самым давая понять, что готова слушать дальше, — дело жизни и смерти, — в свои слова аристократка пыталась вложить максимум отчаяния и требовательности, ведь их лейтенант всего лишь какой-то ребенок. Ребенок, которого можно легко заинтересовать буквально всем. Самое главное — донести нужную вам информацию как можно эмоциональней.       — О-о, — на этот раз детские ручки уперлись все в ту же злополучную лысую, то есть бритую голову третьего офицера и со всей силы оттолкнулись от нее, позволив своей хозяйке приземлиться на землю как можно ближе к заинтриговавшей ее девушке, — продолжай.       — Не могли бы Вы нам показать свои тайные катакомбы? — и без того писклявый голос Сугиями, казалось, стал еще выше.       — Зачем вам? — приложив свою маленькую ручонку к подбородку, малышка с подозрением и неким недоумением с ног до головы осмотрела стоящих перед ней офицеров.       — Нужно пробраться в поместье Кучики, — безо всякого зазрения совести честно призналась Мива. На нее сразу устремились озлобленные карие глаза, чуть не просверлив в ее рыжей голове сквозную дыру.       — Да? — от серьезного лейтенанта ни осталось и следа. Теперь перед ними стояла все та же задорная малышка Ячиру, в темно-розовых глазах которой играли огоньки коварства и детского озорства. Бесцеремонно вскочив на хрупкое женское плечо, от чего аристократка невольно покачнулась, но все-таки устояла, девчонка близко наклонилась и с ослепительной неподдельной улыбкой посмотрела прямо в ошарашенное такой прытью лицо. — Зачем?       — Хотим искупаться в бассейне капитана Кучики, — девушка глупо улыбнулась под стать это сказанной глупой фразе.       — … скажите ей это, — отпив очередной глоток, Мацумото одарила офицеров уже немного затуманенным взглядом.       — Ты издеваешься? — Иккаку до сих пор пытался понять, почему выбрал именно ее, так как с каждым словом уверенность почему-то начинала стремительно угасать.       — Тю-ю, — обиженно надула губки лейтенант, — какой ты грубый. Это же всего лишь ребенок, так что вполне должно прокатить.       — Хм-м, — девочка наклонилась еще ближе, чуть ли не касаясь носом женской нежной щеки. Судорожно сглотнув, Мива всеми силами старалась сохранять спокойствие и излучать миролюбие. Оказалось, что заставить себя поверить в свое же вранье — это практически невыполнимая задача. Изучающий пристальный взгляд длился всего каких-то пять секунд, но для аристократки эти пять секунд были самыми мучительными в жизни. Резко отстранившись, ребенок спустилась обратно на землю, — хорошо, — скрестив сзади ручки, она начала размеренно и деловито ходить из стороны в сторону, как будто считая каждый шаг. — Что взамен?       У шатенки аж дернулся глаз от такой откровенной несусветной наглости. Причем наглости, услышанной от миловидной на первый взгляд девочки. Да уж, дети нынче уже не те пошли. Только Иккаку подобным уже сложно было ввести хотя бы в малейший ступор, ведь данное поведение наблюдалось неоднократно, поэтому, заранее предугадав такой исход, он из-за пазухи вытащил маленький тканевый мешочек, до треска швов наполненный сладкими разноцветными драже.       — Конфеты, — хитрый прищур офицера с головой выдавал полную уверенность хозяина, ведь сладости у них в отряде по отношению к лейтенанту считались чуть ли не здешним валютным курсом.       — Нет, — розовая головешка упрямо мотнула из стороны в сторону, на что карие глаза от неожиданности резко распахнулись.       — Два? — вопрос больше звучал как мольба, ведь Иккаку прекрасно видел, как весь их тщательно продуманный план буквально рушился на глазах.       — Нет, — второй отказ был словно грубая беспощадная пощечина или удар под дых.       — Два мешка конфет, и Иккаку твой личный раб на весь день, — вытянув вверх руку, словно на каком-то аукционе, взволнованно вскрикнула вдруг вмешавшаяся в разговор шатенка.       Лицо третьего офицера просто нужно было видеть. Видимо, пьяная Мива — это еще не так уж и плохо. Да просто ангел воплоти! Ведь теперь он сумел познать всю тщетность бытия, услышав только что выведенный ему приговор. Трезвая Мива — вот оно, вселенское зло воплоти. Мадараме оставалось неистово молиться, словно одержимый, чтобы Ячиру ни в коем случае не согласилась, но видно сегодня судьба была явно не на его стороне.       — Да! — восторженно подпрыгнув, малышка весело захлопала в ладоши, затем начала их злорадно потирать, предвкушая день «Х».       Офицеры, не сговариваясь, переглянулись. В этот момент парень готов был просто удушить навалившийся ему на плечи гемор… Проблему, которая так упорно не давала нормально жить. Девушка же просто виновато пожала плечами, сдвинув бровки домиком и пытаясь компенсировать всю ситуацию доброй улыбкой.       — Чего стоите? — послышался звонкий крик из лесной чащи. Шустрый лейтенант уже успела умотать аж на пятнадцать метров. — Я могу и отказаться, — Иккаку не смог скрыть облегченный вздох, — но лысик все равно будет моим рабом, — бросив в сторону леса испуганный до чертиков взгляд, третий офицер, не предупреждая, схватил аристократку за тонкое запястье и на всех парах устремился за коварным ребенком.