В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      — Капитан Унохана! — в комнату, словно торнадо, ворвался молодой паренек, в руках сжимая слегка помятый лист бумаги.       На данный момент Рецу находилась в одной из палат собственного отряда. Прошедшая ночь выдалась не из легких…       Громкий стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. На пороге дома Уноханы стоял капитан одиннадцатого отряда. Женщина толком не успела разглядеть его лицо, как в глаза сразу же бросилось с ног до головы окровавленное тело. Мужские руки крепко сжимали хрупкую израненную девушку. Зрелище было не для слабонервных.       — У меня приказ! — все не унимался свалившийся, как снег на голову, офицер. Унохана лишь повернула голову и, подставив указательный палец к губам, предупреждающе шикнула. — Но, капитан! Вы не имеете права…       — Прошу вас, будьте тише, — устало вздохнув, она натянула доброжелательную улыбку. Парень было открыл рот, но женщина тут же продолжила: — Мы находимся в палате пациента, пребывающего в крайне тяжелом состоянии, — хоть улыбка и не сходила с уст, голубые глаза говорили об обратном.       — Но приказ… — еле выдавил из себя юнец, с трудом сглотнув слюну. — Ой!       На его плечо упала огромная тяжелая ладонь. Чуть ли не подпрыгнув на месте, парень повернул голову, как в замедленной съемке. Позади него, в тени больничного коридора, стоял самый настоящий великан, гордо возвышаясь над своей жертвой. Неожиданно широкий силуэт дрогнул. Из кромешной темноты показался зеленый глаз, опасливо сверкнув.       — Тебе сказали молчать — что непонятного?! — пробасил незнакомец. На лице мужчины читалось искреннее удивление, сомнение в адекватности чересчур наглого офицера.       — Но ведь сказали… Ай!       Кенпачи сделал большущий шаг вперед, попутно толкнув надоеду назад, в коридор, и бесцеремонно захлопнул перед любопытным носом дверь.       Рецу даже и не соизволила поднять голову, сосредоточенно продолжая перебинтовывать израненную тонкую кисть. Немного погодя она все-таки не выдержала и прикрыла уставшие глаза. В любой другой момент Зараки не отвертелся бы от очередной нотации, но сейчас женщина была ему более, чем благодарна. Дела и так обстояли не лучшим образом, еще не хватало чьих-то замечаний, особенно в лице такого желторотого юнца.       Помявшись у порога, мужчина все-таки решил сесть на рядом стоящий стул. Он невзначай осмотрел перебинтованное тело (замотано было даже лицо), мысленно отметив сходство с мумией, затем переключился на знакомый силуэт.       — Как она? — решил первым нарушить тишину Кенпачи.       — Сильная девочка, — закончив с перевязкой, женщина бережно накрыла забинтованную ладонь своей. — Пару раз даже пыталась очнуться. Столько пережить… — голубые глаза с грустью посмотрели на выбившуюся красную прядку волос. — Если бы не ты, спецотряд она бы уже не дождалась.       Унохана медленно поднялась. Хоть она и пыталась скрыть усталость за улыбчивой маской, но яркие круги под глазами выдавали хозяйку с головой. Каждое движение давалось с непосильным трудом, словно на плечах лежал весь мир. Вся ночь ушла на лечение. Раны были тяжелыми. К утру силы женщины уже исчерпали себя, отчаянно плескаясь несчастными каплями на дне духовной чаши. Приостановившись перед капитаном одиннадцатого отряда, Рецу слегка улыбнулась.       — Будь любезен, принеси ей вечером эти таблетки, — Унохана протянула мужчине маленький конвертик. В зеленых глазах застыло изумление, — и проследи, чтобы она обязательно их выпила, — прозвучали последние слова, как контрольный выстрел в голову. Спрятав скрещенные руки в рукава, женщина со спокойной душой направилась к выходу.       — Стой! Почему именно я? А подчиненные тогда на что? — чудом выпорхнул из астрала Кенпачи.       — Они отправились сопровождать поисковые отряды. Если это все натворил один человек, он может представлять угрозу не только семье пострадавшей девушки, но и всему Обществу Душ в целом. Есть предположение, что на руках преступник имеет чрезвычайно сильный артефакт. В таком случае его нужно поймать как можно скорее, — тяжело вздохнув, Рецу приоткрыла дверь. — Если девушка вдруг очнется и начнет задавать вопросы, то просто разворачивайся и уходи. В большинстве случаев, жертвы насильников впоследствии всячески пытаются сторониться мужского общества.       Раздался жалостливый скрип, затем тихий щелчок замка. Кенпачи остался в палате один, не считая, конечно, самой пациентки. Где-то несколько минут он просто сидел, разглядывая тяжело вздымающуюся перебинтованную грудь. Очевидно, что каждый вдох давался девушке с непосильным трудом. Она отчаянно боролась за свою жизнь, даже и не помышляя сдаваться.       Такая картина тронула даже Кенпачи. Скверно стало на душе от одного только предположения, что мог сделать с ней этот прогнивший изнутри человек. Нет, это не человек, а самое настоящее животное! Широкие ладони крепко сжались в кулаки. Взгляд зеленых глаз помутнел. Рот искривился в хищном оскале. Животное, которое он непременно убьет.

***

      По извилистому лабиринту Готея уже вовсю гуляла Царица Ночь, властно проникая в здания, поглощая во мрак пустые кабинеты и окутывая собою тренировочные поля. Не обошла она стороной и больничный корпус. Даже нашла интересного спутника в лице капитана одиннадцатого отряда.       Грозный высокий силуэт без устали блуждал по, казалось бы, нескончаемым коридорам. Порой, из плотно сжатых уст вырывалось крепкое словечко, так и норовя перейти в трехэтажный мат. Очередной поворот направо — опять длинный коридор. Досадно фыркнув, Кенпачи потер уставшие глаза. Если бы не малышка Ячиру, то он бы уже давно, еще до наступления сумерек, справился с обещанным заданием. Да-да, все правильно, за окном уже шел второй час ночи, а несчастный конвертик с таблетками так и не достиг своего получателя. И нет, что вы, в этом вовсе не виноват склерозник-капитан, это все гиперактивный лейтенант — не иначе.       Спустя полчаса скитаний мужчина, наконец-то, нашел нужную палату. Распахнув дверь в гробницу, наш готеевский Индиана Джонс прошелся по ней внимательным взглядом. Ага, мумия в саркофаге. Темно было, хоть глаз выколи, благо рядом с постелью пациентки находилось окно. Подойдя к прикроватной тумбочке, капитан положил таблетки возле стакана воды. Развернувшись обратно, он с чувством выполненного долга направился к выходу.       Неожиданно раздалось какое-то подозрительное шуршание, затем и вовсе грохот. Кенпачи осторожно обернулся назад. Картина маслом! Бренное тельце в замысловатом пируете наполовину свисало с кровати, захватив с собой часть одеяла. И не важно, что алые волосы уже практически начисто вытерли собою грязный пол, самое главное — пакостная ручонка сумела-таки добраться до заветной цели. Тонкие пальчики крепко сжимали мужскую штанину.       Хулиганка попыталась подняться, что являлось роковой ошибкой. Скользкие простыни сделали свое дело. С непревзойденной грацией наша горе-акробатка чуть не навернулась вниз. С испугу она вцепилась в штаны другой рукой, прижавшись щекой к мужской ноге, — роковая ошибка номер два. Раздался пугающий треск. Не выдержав напора, пояс от штанов трагично порвался, на прощание слезно отдав честь своему хозяину.       — Ой! — низким голосом прохрипел какой-то маньяк. Ах, нет, это все наша акробатка.       Штаны со свистом полетели вниз. Годами выработанная реакция дала о себе знать. Загнувшись раком, Кенпачи резво подхватил стремительно улетающие кальсоны. Правда, девушку от свидания с полом спасти так и не смог. Сильные руки крепко сжимали черную ткань. Глаза по пять копеек. Лицо тронул легкий румянец. Такое фиаско Готей еще не видывал! Слава Богу, у пациентки были перевязаны глаза, и она не смогла во всех красках оценить капитанские семейники.       Мужчина резким движением натянул потерю обратно на пояс. Штаны оказались в разы тяжелее. Странновато. Вроде бы Кенпачи не на столько уж сильно и напугался. Была, конечно, еще одна догадка. Очень надоедливая, неугомонная догадка.       Прикрыв в раздражении глаза, капитан запрокинул голову назад и нервно поиграл желваками. Снизу доносились упорные кряхтения, сопровождаемые очередными попытками стянуть чужие штаны. Тут к гадалке не ходи, и так понятно, что за зверь там, внизу, все без устали копошился.       Взгляд капитана невольно опустился к источнику кряхтений. Каждая неуклюжая попытка была обречена на провал, но девушка упорно продолжала карабкаться. Внутри будто что-то перемкнуло. Укол совести? Ну, как можно бросить в беде это маленькое и слабое существо?       Раздраженно вздохнув, Кенпачи поднял ногу и поставил на кровать. Девичьи уста озарила облегчённая улыбка, когда рука нащупала мягкий матрас. Мимо мужчины не прошла данная реакция. Нахмурившись, он отвернул голову в другую сторону. В груди от чего-то внезапно потеплело.       «Проследи, чтобы она обязательно выпила таблетки», — в голове эхом раздался мелодичный голос. Неужели совесть решила ненадолго задержаться? Да еще и в исполнении несравненной Рецу Уноханы.       Кинув беглый взгляд на маленький конвертик, Кенпачи иронично фыркнул. Еще чего! Не пристало нынче сильным мужикам подобной фигней заниматься. Зараки самодовольно ухмыльнулся собственным мыслям и, оторвав часть бинтов, обмотанных вокруг торса, зафиксировал свободно колыхающиеся штаны.       «Ага, будет мне еще тут женщина указывать», — вновь ухмыльнулся он.       Капитан спокойно развернулся обратно, к выходу, и продолжил свой ранее прерванный уход… по-английски. Сильная рука бесцеремонно раскрыла хлипкую дверь. Умиротворенную тишину в коридоре внезапно нарушил душераздирающий визг. Не успел Кенпачи сделать и шагу, как перед взором предстало страшное чудовище, монстр воплоти — Рецу Унохана в обличии Мегеры.       Черные распущенные волосы, словно шторки, закрывали бледное лицо. Голубые глаза пылали адским пламенем. Рот изогнулся в кривой ухмылке. В изящной руке нетерпеливо дрожал опущенный к ногам меч, лезвие которого вязкой алой кровью растекалось в банкай. Кенпачи, не дрогнув на лице ни единым мускулом, также бесцеремонно захлопнул дверь обратно.       «Чертова совесть!» — ударил он кулаком по стене. Ну вот, теперь ему под утро влетит еще и за вмятину.       Капитан подошел к тумбочке. Как говорится, и снова здравствуйте. Мужчина стервозно схватил злосчастный конвертик и, не глядя, запульнул в сторону сопящей больной. Ну, кто же знал, что именно в этот момент Миве приспичит сладко зевнуть? Естественно, таблетки попали точно в яблочко. Схватившись за горло, девушка начала лихорадочно кашлять. А Кенпачи что? А Кенпачи ничто. Руками не трогать, только смотреть. Не отрывая ошарашенного взгляда от содрогающегося тела, он так, невзначай, одним пальцем, пододвинул поближе стакан с водой.       Прошли пять минут. Самые мучительные мять минут в жизни Мивы, естественно, не считая случая в поместье. Все это время капитан преданно стоял рядом, не отходя ни на шаг. Ну, а что? Нужно же было лично удостовериться, что девчонка не скопытилась, а то Унохана его собственными руками в асфальт закатала бы.       Вот и все. Пациентка жива-здорова, таблеточки благополучно плавают в желудке, миссия выполнена. Теперь можно со спокойно душой отправляться восвояси. И ведь рановато капитан раскатал губу.       Заскрежетав зубами, Зараки еще раз попытался сделать шаг. И дураку было понятно, что эта балбеска снова вцепилась в него клещом. Прикрыв веки, он шумно выдохнул, словно разъяренный бык, затем медленно повернул голову к кровати. В обезумевшем взгляде так и читалось «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?».       — Останься, — устрашающе прохрипел севший голос, сразив Кенпачи наповал. Прокашлявшись в кулачок, девушка продолжила уже более тоненьким голоском: — Мне страшно.       Жалостливый взгляд, казалось, просачивался сквозь бинты, пленяя своими чарами хитрости наивного мужчину. Маленькая ручка до бела в костяшках сжимала черную ткань штанов. Уголки рта грустно опустились. Именно так Ячиру всегда просила любимых конфеток. Как здесь можно было устоять? Кенпачи ничего не оставалось, как плюхнуться на рядом стоящий стул. Скрестив руки на груди и расслабленно вытянув ноги, он состроил кислую моську.       — Капитан Унохана предупреждала, что ко мне должна зайти ее помощница, но я не думала, что настолько поздно, — задумчиво протянула Мива, затем слегка улыбнулась.       Капитан все это время просто молчал. Раскрывать рот не имело никакого смысла. Вдруг эта сумасшедшая, узнав, что он мужик, испугается и закричит на всю деревню. Порой, конечно, хотелось вставить свои пять копеек в виде «Заткнись», «Захлопнись», «Умри», но молчаливая совесть в углу каждый раз опасливо косилась исподлобья. Впервые Зараки так сильно захотелось послушать тишину. Где это вообще видано, выдавать сто слов в секунду?! Обычно больные молча лежат, систематично прерываясь на подозрительные кряхтения. Видать, совсем девка одичала.       — Кста-ати, — говорунья положила руку на ногу Кенпачи, от чего тот невольно вздрогнул, — как тебя зовут?       Вот тут капитан уже разволновался не на шутку. Зеленые глаза хаотично забегали то к обворожительной девичьей улыбке, то к перебинтованной ладошке, спокойно обосновавшейся на его ляжке. Какое здесь, к черту, «как тебя зовут», когда одно неосторожное движение, и вся конспирация полетит в тартарары?!       — Эй, ты чего? — донесся, словно из толщи воды, дружелюбный голосок.       Маленькая рука ободряюще похлопала по напряженной мужской ноге, поднявшись повыше. Зараки нервно сглотнул. По виску скатилась одинокая капелька пота. Еще чуть-чуть… Еще совсем чуть-чуть, и девушка напрямую, так сказать, лицом к лицу, познакомилась бы со скрытым «банкаем» Кенпачи.       — Ты…       Зеленые глаза метнулись к говорящей. От девичьей улыбки ни осталось и следа. На замену ей пришла острая душевная боль, которую девушка безрезультатно пыталась скрыть.       — Ты боишься меня?       От такого смелого заявления мужчина даже позабыл о пикантной проблеме. Он нахмурился, старательно пытаясь понять, что же там такое творится в этой рыжей голове. Ни одно предположение даже близко не объясняло, каким образом Мива пришла к подобному выводу.       — Ты боишься меня, потому что я уродина? — тихо прозвучал дрожащий голосок. От шока челюсть капитана укатилась под самую кровать. Мозг так вообще, отказываясь понимать происходящее, собрал маленький чемоданчик и уверенно вышел из комнаты, напоследок тихо закрыв за собою дверь. — Я помню, что он со мной делал… Как он это делал… — аккуратно коснувшись забинтованных глаз, девушка слезно произнесла. Ее дыхание стало заметно учащаться. Паника медленно, но верно проникала в самые глубины сердца.       Кенпачи закрыл лицо ладонью, раздраженно прикрыв веки. От бессилия хотелось закричать. Закричать, что есть мочи, на эту сказочную балбеску, что сквозь многочисленные бинты виднеется только ее любопытный нос, и вообще, она похожа на мумию. Хотелось схватить за миниатюрные плечи и поинтересоваться, куда же делась ее логика, или где она ее потеряла. А может, та сама ушла — с такой-то хозяйкой это вообще не новость.       Внезапно виновница размышлений схватилась за собственное горло, жадно хватая воздух ртом. Хрупкое тело затрясло мелкой дрожью. Для полного образа не хватало с чувством схватиться за сердце и упасть в глубокий обморок. Все правильно, театр одного актера.       — Я… Я ужасное чудовище… — произнесла «умирающая» лишь одними губами.       Признаться честно, Миве просто не хотелось оставаться в одиночестве, ведь ей действительно было страшно. Она была готова на любые уловки, грязные трюки, лишь бы снова не оказаться одной среди кромешной темноты. Казалось, еще чуть-чуть, и из самого дальнего угла покажется обманчиво добрая улыбка, затем и изумрудные глаза, смотрящие с некой иронией. Протянув руку, маньяк сделает шаг и улыбнется еще шире.       «Цветок моей души-и…» — с некой издевкой прозвучал знакомый голос.       — Нет! — забыв об актерской игре, девушка испуганно схватилась за голову.       — М-м, — неожиданно даже для самого себя тоненьким голосом проскулил Кенпачи.       — Я тебе не противна? — мгновенно оживилась симулянтка.       — Угу, — закатив от досады глаза, мужчина снова проскулил.       Восседая в позе безграничных раздумий, капитан героически терпел женский трёп. Содержательная беседа в форме «вопрос-угу» вполне устраивал аристократку. Она без устали болтала, вспоминая все косяки прошлого. О сне даже и не было речи. Мива безумно боялась заснуть. Вдруг он ей приснится.       Кенпачи же просто выжидал подходящего момента. Когда тот, наконец-то, настал, капитан, вне себя от счастья, метнулся к манящей двери, но его тут же остановила цепкая рука. Под грозное «куда?» ему ничего не оставалось, как умостить свою пятую точку обратно на место. Конечно, он мог спокойно уйти. Без штанов. Но как потом объяснить малышке Ячиру, почему ее капитан вернулся домой в одних лишь трусах?       Тяжко вздохнув, Зараки скатился со стула пониже, для более удобной позы. Прикрыв уставшие веки, он недовольно нахмурился. На первый взгляд задание (накачать больную таблетками) показалось до безобразия простым. Кто же знал, что эта самая больная окажется настоящей сумасшедшей? Не успел капитан толком ступить на порог, как его тут же умудрились и раздеть, и облапать, разве что не изнасиловать! А ведь ему искренне казалось, что это палата аристократки, а не логово заядлой извращенки. Даже сейчас это чудо-юдо не отпускало его, крепко вцепившись в штанину. Еще и храпит как бизон!       За бурными размышлениями наш капитан вовсе не заметил, как сам заливисто захрапел с ней в унисон.