В тихом омуте я вожусь, здрасьте!

      Девушка смерила собеседника недоверчивым взглядом. Взлохмаченные во все стороны светлые волосы, до безобразия широкая улыбка — дурак дураком. Мива давно бы уже развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула куда глаза глядят, если бы не одно существенное «но». Как бы парень не старался выглядеть добрым и беззаботным, чуть прищуренные любопытные глаза выдавали его с головой. Казалось, они, словно рентген, изучали свою очередную жертву. И пеньку было понятно, что выбор не велик: либо остаться и довериться подозрительному незнакомцу, либо провести часы напролет в компании армии демонов с девизом «А поймать меня слабо?».       Выплюнув чужую руку, Мива начала растирать напряженную переносицу. Опухшие глаза разболелись не на шутку. В голове так вообще разыгрался целый военный хор. В висках давило просто неимоверно. Тяжко вздохнув, шатенка было открыла рот, как его тут же заткнула широкая ладонь. В голубых глазах стремительно распалилось негодование. Да что за хам такой, вообще? Устремив глаза на собеседника, девушка сразу же осеклась.       От глупой улыбки ни осталось и следа. Брови парня сосредоточенно были сведены к носу. Все внимание устремилось на ту самую дверь. Мива незаметно для себя стихла, в напряжении затаив дыхание.       В коридоре послышался жалостливый скрип половых досок. Затем еще один, и еще… Кто-то неторопливо приближался к ним, словно осматривая данный участок поместья. Шаги внезапно прекратились. Настала гробовая тишина, в которой герои отчетливо различали собственные сердцебиения. Неожиданно донесся новый звук — стрекот. Девушка со страху невольно пискнула, от чего парень прижал рыжую голову к своей груди. Возмущенный крик, похожий на крик пустого. Сильный толчок. Дверь с грохотом сорвалась с петель, заодно прихватив с собой часть косяка.       Блондин, ни секунды не медля, оттолкнул от себя аристократку и ринулся вперед. Всего в пару сантиметрах от его уха пролетел увесистый топор и вонзился прямо в стену. Подобный трюк на доли секунды сбил защитника с толку, но этого более, чем хватило, чтобы нападающий пригвоздил свою жертву к полу.       Над сопротивляющимся телом нависла хрупкая женщина, облаченная в форму прислуги. Она работала на кухне, что свидетельствовал белоснежный фартук, практически полностью заляпанный засохшей кровью. Посреди живота зияла огромная рана. С подобными повреждениями шансы выжить являлись просто нулевыми. Темные прядки волос были выбиты из прически, закрывая собой пол лица. Из женской груди доносились какие-то нечленораздельные звуки, больше походившие на звериный рык. Из оскаленного рта тяжелыми каплями стекала пенистая слюна.       Блондин изо всех сил пытался скинуть с себя одержимую женщину, но та старательно игнорировала каждую отчаянную попытку. Тонкие пальцы до бела в костяшках сжимали мужское горло. Подобная нечеловеческая сила ни в какую не укладывалась с образом маленького силуэта.       — Ми… ва… — молебно прохрипел парень. Очередная капля слюны протяжно стекла на мужскую скулу.       Резкий взмах. Один из мечей Тенши отправился в полет и ловко пронзил тонкую напряженную руку. Жертва взревела нечеловеческим голосом, чуть ослабив хватку. Блондин сразу же оголил из запястья короткий меч и вонзил его прямо в лоб. Из ранения заструилась слабая дымка. Чернота стремительно начала исчезать из глазных яблок. Тело безвольно упало вниз, прямо на грудь убийцы.       Сбросив с себя труп, парень, тихо кряхтя, поднялся на ноги. Потрогав пострадавшее горло, он невольно съежился. Удар. От неожиданности блондин чуть не потерял равновесие. Мива стояла сбоку от него, злобно нахмурившись.       — Ты чего творишь? Это же человек! — тонкая ручка указала на бездыханное тело. — Можно было обезвредить, но не убивать же! Как можно так просто забрать чью-то жизнь?!       — Так ты до сих пор не поняла? — выпучив глаза, парень подался вперед. — Это, — он указал все на тот же труп, — не человек. Ты только посмотри на ее раны. Как вообще можно при них выжить? Она уже давно мертва. То был демон, что взял под контроль ее тело. Мне ничего другого не оставалось, как насильно вызволить его наружу.       — Но…       — Послушай, — отряхнув штанины, собеседник не торопясь направился к застрявшему в стене топору, — сейчас не время препираться, — сильная мужская рука с легкостью вытащила тяжелое оружие. — Если хочешь выжить — будь добра, делай, как я говорю, — он непринуждённо закинул топор на плечо и снова подошел к трупу. Придавив ногой тонкую женскую руку, парень с легкостью вынул торчащий меч и кинул его девушке, затем направился к выбитому дверному проему. — Либо ты их, либо они тебя…       — Подожди, ты меня бросаешь? — Мива невольно сделала шаг вперед, готовая в любой момент остановить убегающего новоиспеченного союзника.       — Нет, с чего ты взяла? — выгнув одну бровь, тот искренне удивился. — Просто сначала пойду и убью начальничка, уж больно долго я его терпел, затем вернусь обратно, к тебе.       — Но как хоть тебя зовут?       На этот раз парень повернулся всем корпусом. В голубых девичьих глазах читалась мольба и страх. Такое милое беззащитное создание, словно маленький потерянный котенок. От сравнения мужской лик озарила самодовольная ухмылка.       — Иори* Ватанабэ, — парень развернулся обратно и бросил краткий взгляд через плечо. — Запомни мое имя.

***

      Мива стояла посреди гостевого зала, в окружении множества трупов. Вокруг витала еле заметная темная дымка, со временем растворяясь в небытие. Мебель была безнадежно испорчена: кое-где поломана, кое-где заляпана кровью. Напряженную тишину нарушало частое обрывистое дыхание, иногда прерываемое громкими всхлипами. По девичьим щекам безостановочно текли горькие слезы. Заляпанные чужой кровью руки еле удерживали мечи, словно те в разы стали тяжелее. Учебная форма была порвана в нескольких местах, где виднелись многочисленные ранения — схватка выдалась не из легких. Тело то и дело бросало в мелкую дрожь: то ли от усталости, то ли от пожирающего изнутри страха. В глазах давно застыл шок — она знала их всех. Люди, что всегда встречали ее с добродушной улыбкой, помогали с занятиями, проблемами, сопровождали на протяжении многих лет… Она их всех убила. Зарубила без каких-либо колебаний.       Сгорбившись под невидимой тяжестью событий, девушка медленно двинулась по коридору, тихо шаркая неподъемными ногами. Тяжелые лезвия мечей противно скрежетали по полу, находясь чуть поодаль от своей хозяйки. Проходя мимо очередной комнаты, Мива внезапно остановилась. Все внимание захватило зеркало, отражающее одинокий блуждающий силуэт. Позабыв обо всем, девушка легонько толкнула полуприкрытую дверь, от чего та жалостливо скрипнула. Окна были плотно зашторены оранжевыми занавесками, преграждающими путь солнечному свету. Знакомый интерьер, несколько мягких игрушек, так сказать, на память, множество учебников, деревянный тренировочный меч в углу — несомненно, это комната Мивы.       Девушка робко сделала шаг по направлению к зеркалу. Еще один шаг, еще два. От увиденного она невольно выронила оружия из рук. Голубые широко распахнутые глаза испуганно метались по кровавому отражению. Слезы хлынули с новой силой. Неужели это она? Неужели это все происходит с ней?!       За раздумьями Мива совсем не обратила внимание, когда на зеркальной поверхности всплыло второе отражение. В дверях стоял черный силуэт, облокотившийся о косяк. Зелёные глаза были полуприкрыты, уста тронула еле заметная лисья ухмылка.       Вытерев рукавом стекающие слезы, девушка повернула голову чуть в сторону.       — Ивао… — ее безжизненный голос был еле слышан. — Ты его убил?       — Хм, — усмехнувшись, парень оттолкнулся вперед и неторопливо направился к шатенке, — конечно, — остановившись позади хрупкого силуэта, он невзначай дотронулся до огненных волос. — Вижу, ты тоже справилась, — рука ловко скользнула к тонкой шее. Парень подался вперед. Девичье ухо внезапно обожгло горячим дыханием: — А теперь, когда ты мне помогла от всех избавиться… — хищный взгляд устремился прямо в отражение голубых глаз.       Мива стояла не в силах понять, о чем все-таки шла речь. Мужские губы легонько коснулись мочки уха. Осознания ситуации свалилось как снег на голову. Брови девушки стремительно поползли вверх. Шумно вдохнув воздух, она резко сорвалась с места к выходу, но ее тут же перехватила за талию сильная рука и грубо толкнула назад, на пол. Девушка потянулась к спасительным мечам, но ее вмиг прижало мужское тяжелое тело. Вытащив катану из ножен, парень одними губами произнес заветную команду высвобождения, после чего оружие превратилось в парные саи. Не долго думая, маньяк вонзил острые лезвия в тонкие запястья, пригвоздив руки к полу. Тишину пронзил болезненный вскрик.       Блондин наклонился поближе к зажмурившемуся лицу и шумно вдохнул запах тела, блаженно прикрыв глаза:       — М-м, как вкусно ты пахнешь. Прям как цветок! — девушка в удивлении распахнула глаза. Их взгляды встретились. Парень наклонился еще ближе, так, что кончик носа коснулся нежной бледной щеки, и прошептал прямо в опухшие губы: — Цветок моей души.

***

      По одинокому особняку блуждала гробовая тишина. Многочисленные пылинки на выбившемся из окон свету кружили в медленном вальсе. Лучи закатного солнца освещали валявшиеся на полу тела, большинство из которых начали постепенно распадаться на мелкие духовные частицы.       Неожиданно раздался громкий стук. Входная дверь с грохотом распахнулась, чуть не сорвавшись с петель. Помещение заполонили разные взволнованные голоса и гулкий быстрый топот. Бойцы осматривали каждый уголок поместья, но уже было совсем поздно — не осталось ни одной живой души.       Командир операции стоял посреди окровавленного зала. Из большого красного месива отчетливо выделялись чьи-то маленькие следы, ведущие вглубь коридоров. Мужчина осторожно последовал за ними, в итоге наткнувшись на одну из комнат.       Судя по интерьеру, это были покои молодой девушки. Если одна часть помещения выглядела вполне себе спокойно и обыденно, то вторая часть уже пестрила морем крови. Особое скопление наблюдалось на полу. Там же виднелись и следы от меча, и поломанные доски. Кто-то, видимо, сковал свою жертву по рукам и ногам, чтобы без каких-либо проблем издеваться, возможно, даже пытать. Но в голове не укладывался только один вопрос: а куда, собственно, подевалась сама жертва?