Глава 28. Осколки памяти. Часть 4. Я запомню тебя
6 июня 2018 г., 14:22
Солнце находилось в самом зените, опаляя своими безжалостными лучами засохшую траву. В лесу было тихо и мирно. Все лесные обитатели попрятались в своих прохладных укрытиях, подальше от невыносимой жары. Шелест листьев периодически прерывался треском засохших веточек под неумолимыми ногами незваного гостя. Хищный оскал озарял мужской лик — наконец-то, свобода! Мужчина вдохнул раскаленный воздух полной грудью и ускорил бег. Его вечная спутница, в лице маленькой девочки, сосредоточенно изучала дорогу, пытаясь запомнить путь обратно домой.
— Вот ты где! — неожиданно раздался мелодичный голос.
Рядом с беглецом возникла маленькая фигура. В голубых глазах вновь стояла укоризна. Женщина без каких-либо усилий бежала наравне с двухметровым мужчиной. Одно резкое движение, и вот, ухо Кенпачи уже благополучно было стиснуто в тонких пальцах капитана четвертого отряда. Унохана — тот самый случай, когда не стоит судить книгу по обложке.
— Главнокомандующий созывает экстренное собрание, — она плавно развернулась и направилась обратно к Сейрейтею, таща за собой Кенпачи, как какого-то мелкого хулигана. — Возможно, что наши поисковые отряды напали на след разыскиваемого убийцы.
— За ухо-то зачем? — возмутился «мелкий хулиган».
Словно только что опомнившись, женщина расцепила пальцы и отвернула голову в сторону, спрятав от Зараки улыбку. Вроде такой большой и грозный дядька, но порой ведет себя, как дитя малое. Изящная женская рука аккуратно взяла ножны, что обычно фиксировались на плече с помощью ленты, и отвела их чуть в сторону, чтобы не мешались при беге. Сделав глубокий вдох, Унохана и вовсе перешла на мгновенную поступь. Ей не требовалось оглядываться назад, ведь она и так знала, что Кенпачи последовал за ней.
— Сегодня утром я была у Мивы, — решила Рецу начать издалека. — Ей уже получше, — уста тронула искренняя улыбка. — Говорит, что смогла уснуть, благодаря моей подчиненной, хоть та и молчала всю ночь. Сказала, что никогда еще не встречала столь стеснительных людей.
Женщина украдкой взглянула на попутчика, но тот все равно заметил и отвернул голову в сторону, притворившись, что увидел там что-то крайне интересное. Всем сердцем не хотелось напороться на взгляд ехидных голубых глаз. Они, словно рентген, прожгут изнутри и увидят несчастные труселя, засветившиеся в ту самую злополучную ночь. Женщина снова отвернулась.
— А еще она сумела узнать имя той девушки — Кен-чан.
Вот тут-то на всех скоростях Кенпачи и запнулся, чуть не пропахав носом землю. Рецу лишь самодовольно ухмыльнулась и добавила:
— Мива говорит, что так ее назвала подружка, явившаяся в палату рано утром. Она смогла расслышать сквозь сон.
Ячиру, что все время любопытно молчала, подставила к надутым губам указательный пальчик в попытках вспомнить события минувшего утра. Интересно было то, что до себя она никого по дороги в палату не встречала. Да и в самой палате сидел только ее Кенчик. В маленькую голову закрадывалось множество мыслей, одна бредовее другой, от «Вдруг Кен-чан в темноте не смог найти дом?» до «Неужели они втроем устроили пижамную вечеринку, да еще и без меня!».
— Не знаю, как это объяснить, но Миве с тобой и вправду легче. Я бы даже сказала, комфортней, — Унохана плавно остановилась и, спрятав руки в рукава, развернулась к сидевшему на колене мужчине. — До твоего прихода и даже после у нее случались панические атаки. Перед моим уходом она попросила меня позволить Кен-чан приходить к ней каждую ночь. Так Миве спокойно и, как она сама говорит, не одиноко. Я передала тебе ее слова, а дальше уже решай сам.
Женщина жестом поманила к себе ребенка. Ячиру, не раздумывая ни секунды, ринулась к ней и, подскочив вплотную, взяла протянутую руку. Они вместе пошли дальше, оставив Кенпачи со своими мыслями. Уже где-то вдалеке послышался задорный детский смех — это Рецу в очередной раз решила побаловать конфетой непоседу-лейтенанта.
— Приходить каждую ночь, — кратко усмехнулся Зараки и поднялся на ноги. — Я никому ничего не должен.
«Так Миве спокойно и не одиноко».
Сильная рука до скрипа сжала рукоять меча. Одиночество. Как же ему знакомо столь скверное чувство. Знакомо, как сложно бороться в одиночку против всех, как сложно жить, не имея опоры.
В памяти вновь всплыло ненавистное воспоминание. Он еще совсем мал — ребенок, толком не знавший, что такое жизнь. Сидел у какого-то кабака, откуда периодически доносились пьяные восторженные возгласы. Тело сковали неумолимый голод и жажда. Чуть выше лба зияла открытая рана, из которой стекала тонкая струйка крови. Уже тогда ему приходилось бороться за свое существование, отбиваясь от местных отморозков. Мимо быстрым шагом проходили люди. Хоть бы кто взглянул в его сторону. А ведь он еще совсем ребенок! Так он и сидел, совсем один, никому ненужный.
Невольно скорчившись, Кенпачи медленно последовал за удаляющимися силуэтами. Образ побитого жестокой жизнью ребенка так и не уходил из головы. Наоборот, он стал преображаться: кровь из раны заструилась со всех сторон, растягиваясь в длинные алые локоны, тело вытянулось и обрело плавные очертания. Тонкая рука осторожно убрала с лица часть нависающих, как шторка, волос. Взору предстали голубые глаза, наполненные вселенской болью.
— Твою ж..! — капитан нервозно плюнул в сторону.
***
На улице стояла глубокая ночь. В темную больничную палату сквозь окошко прокрадывался лунный свет. Вот уже какой день он освещал грубый мужской профиль. Тишину в комнате нарушало мирное сопение. Мива в очередной раз убаюкала себя собственной болтовней. Мужчина, прикрыв глаза, кратко усмехнулся. Эта хитрюжка снова держала его за штанину, как собаку на привязи. Знала бы она, что эта собака уже давно перестала вырываться, признав в ней единомышленника. Кажется, для капитана ночные посиделки уже стали чем-то самим собой разумеющимся. Если поначалу он всячески пытался заткнуть болтливой аристократке рот, то сейчас невольно стал вслушиваться. Оказывается, все это время она рассказывала о своей непутевой жизни. Кто же знал, что в такой радостной девушке скрывалось столько тоски. У нее было все. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет, проблема таилась куда глубже. Со стороны казалось, что у нее есть друзья. — Друзья? Да так, одно название, — как-то раз обмолвилась аристократка. — Они друзья, когда им что-то нужно. Казалось, что не обделена родительским вниманием. — Родители все время находились в разъездах. Хоть наш клан и пользовался славой, мы до последнего скрывали о банкротстве. Они с Кенпачи были такими разными, но в то же время их связывало что-то гораздо большее. — У меня есть все… — девушка скачком уселась на кровати. — Вот, представь, Кен-чан, у тебя есть все. Что бы ты не пожелала - слуги исполнят любую твою прихоть. В детстве ты всегда получала бы любую игрушку — только скажи. Соглашусь, конечно, поначалу такие возможности опьяняют и радуют, но ведь это только поначалу. А потом, — девушка грузно плюхнулась на кровать. Тонкая рука потянулась вверх, в попытке что-то поймать, но, потерпев неудачу, обессилено упала обратно. — А потом это все теряет смысл. Элементарно пропадает интерес. Вот так потребности из физических переходят в духовные, — на животе сцепив руки в замок, девушка театрально шмыгнула. — Окруженная вечным вниманием я стала чувствовать себя одинокой, — схватившись за голову, Мива неожиданно рассмеялась, чем встревожила слушателя. — Вокруг одни сплошные эгоисты, понимаешь? Им плевать на тебя, плевать на твою жизнь, каждый привык думать только о себе, любимом! За множество ночей Мива стала к Кенпачи ближе. Ближе к его сердцу. За такой, казалось бы, короткий срок он узнал о ней практически все. Но она… Она не знала о нем ничего. Она даже не знала, что он мужчина. И не стоило. Правда могла шокировать и отпугнуть. Смогла бы она также непринужденно и весело рассказывать о своей жизни, зная, что перед ней находится большой и грозный мужик? Послышался тяжелый громкий вздох. Девушка раскрыла рот, жадно глотая воздух. Видимо, с носа снова скатился бинт, перекрыв ноздри, или приснился очередной кошмар. Капитан встал со стула и подошел к кровати. Чуть наклонившись, он протянул руку, чтобы поправить сползший бинт. Неожиданно холодные ручки вцепились в его горячую ладонь. На девичьем лице растянулась широкая улыбка. — Я так и знала! — взволнованно прошептала Мива. — Я знала, что ты мужчина, — она беспардонно пощупала широкую ладонь. — Ого, ты такой большой! Кенпачи резко выдернул руку и отошел на пару шагов назад. Это конец. Ведь только что об этом разглагольствовал — взял и сглазил! Отчего-то стало не по себе. Не по себе, что узнав его, она отвернется. В то же время девушка резко подскочила, опёршись на вытянутые руки. Даже сквозь бинты было заметно, как лицо исказилось от боли. Душевной боли. — Я сказала что-то не то? — в растерянности прикусив губу, она сдернула с себя одеяло и села на край кровати. — Прости меня, пожалуйста! Только скажи, и я больше так не буду, — неуверенно оттолкнувшись, Мива впервые поднялась на ноги без какой-либо опоры. — Прошу тебя, только не уходи! Вытянув перед собой руки, девушка сделала маленький шажок. Ноги неимоверно трясло, больше от страха, чем от слабости. Из-за обмотанных вокруг головы бинтов Мива ничего не видела, лишь одну сплошную темноту. Так она и не увидела торчащий из пола гвоздь, о который, естественно, запнулась. От страха перед неизвестностью сердце ухнуло куда-то вниз. Неожиданно падение прервалось. Сильные руки крепко, но в то же время бережно сжимали хрупкие девичьи плечи. Подойдя поближе, Кенпачи без каких-либо церемоний подхватил дрожащее тельце на руки и кинул на кровать. Развернувшись, он недовольно поморщился и направился к стулу. — Чтобы больше такого не было, — раздался грубый бас. Прижав кулачки к груди, Мива невольно затаила дыхание. Сердце под руками колотилось, словно сумасшедшее. «Голос… Такой приятный голос», — промелькнула мысль. От пришедшего осознания щеки мгновенно зарделись. — Х-хорошо, — только и смогла она из себя выдавить. Наступила напряженная тишина. Кенпачи, скрестив руки на груди, повернул голову в сторону. Мива же медленно скатилась вниз, натянув одеяло по самые не балуйся. Так бы они и молчали, если бы в рыжую голову неожиданно не наведался заносчивый вопрос. Шумно вдохнув воздух, девушка мысленно собрала в кулак последние крупицы смелости. Как говорится, была не была. — А ничего, что я тебя Кен-чаном называю? — раздался тихий голос. — М? — мужчина вопросительно посмотрел на говорящую. Мива, почувствовав на себе взгляд, снова покраснела и натянула одеяло повыше, на самый нос. — И вообще, на «ты» обращаюсь, — еще тише пропищала она. Кенпачи насмешливо хмыкнул, но все же промолчал. Просто не было слов. То есть, до сегодняшнего дня ее это абсолютно не заботило? — Прости, просто я о тебе ничего не знаю. Даже не знаю, как ты выглядишь, — опустив одеяло, немного осмелевшая девушка пробурчала: — Можно хоть лицо твое потрогать? От такого дерзкого заявления капитан поперхнулся слюной и лихорадочно закашлял. Даже глазная повязка чуть не съехала на нос. Мива сидела все также спокойно, пока информация о только что сказанном наконец не прогрузилась. Громко охнув, она резко упала на бок, спиной к до сих пор не отошедшему Зараки, и закрыла руками в позоре вспыхнувшее лицо. «Господи, стыдоба-то какая! Вот дура! Думай, прежде чем что-то говорить! — она укоризненно ударила себя кулачком по голове. — Лицо твое потрогать… Ах!» — тихо заскулив, горе-собеседница снова закрыла лицо ладонями. — Ну?! — раздалось нетерпеливое сзади. Позабыв о самобичевании, Мива резко перевернулась на другой бок, облокотившись о вытянутую руку. Нежную щеку обдало горячим дыханием. Их с Кен-чаном лица находились совсем близко. Поджилки предательски затряслись. Сердце так вообще остановилось, отказываясь верить в происходящее. «Бери, пока дают!» — кричало внутреннее «я». И ведь истину глаголило. Отвернув голову чуть в сторону, девушка неуверенно протянула руку вперед. От волнения в горле застыл ком. Щеки вспыхнули с новой силой, но любопытство, отчаянно борясь, все-таки брало свое. Тонкие пальцы наткнулись на твердую преграду. «Это не кожа, но что тогда?». — Повязка? — наконец-то дошло до Мивы. — У тебя нет глаза? — Нет, — тихо усмехнулся капитан. — Она пожирает лишнюю реацу. — Ого, ты настолько силен? Рука продолжила изучать мужское лицо. Пальцы осторожно прошлись по лбу, по месту, где когда-то были брови, нащупали шрам и спустились вдоль него до самого подбородка. Но на этом девушка решила не останавливаться. Она потрогала мощную шею и уже добралась до оголенного торса. — Все, хватит, — Зараки резко встал и отошел в сторону. После случившегося никто больше не издал ни звука. Кенпачи просидел в задумчивости, наблюдая за убывающей луной. Мива же просто отвернулась спиной, продолжив заниматься ранее прерванным любимым делом — самобичеванием.***
— Давайте, — голос Акиры от волнения предательски задрожал, ведь сегодня наконец-то выписывают ее дочь, — на счет «три»! — Раз, — Таро лихо подхватил за своей женушкой. Виновница торжества елозила на стуле, словно сидела на гвоздях. Неугомонные пальцы в нетерпении тарабанили по коленкам. Лицо озаряла неконтролируемая улыбка от уха до уха. Ее сегодня выписывают! Прощай, больничная еда, неудобная койка и отлежанный бок. Девушка тяжко вздохнула. Но это еще и значит, что прощай, ночные посиделки и… Кен-чан. При одном только воспоминании сердце отозвалось болью в груди. Зато сегодня она сможет впервые его увидеть. «Увидеть Кен-чана». По телу прошелся табун мурашек. Рецу, что все время стояла позади Мивы, начала потихоньку разматывать бинты. Вот так сначала оголились нос и щеки. Кожу обдало непривычным холодком. Девушка невольно потянулась к лицу, но ее тут же остановила властная рука. — Еще рано, — сквозь улыбку пролепетала Унохана. — Два, — снова подали голос супруги Сугиями. Последние бинты соскользнули с закрытых глаз и лба. — Три! — не выдержала Акира, громко закричав. — Открывай глазки, солнышко! Мива разомкнула слипшиеся веки. С непривычки глаза сразу же ослепил яркий свет. Проморгавшись, девушка взглянула перед собой. На нее смотрело собственное отражение, недовольно сощурившись. Трясущаяся рука легонько коснулась щеки. Лицо. Оно такое же, как и раньше, ни одного следа от побоев и издевательств. — Ячиру (обращение к Унохане), ты просто волшебница! — раздался восторженный голос матушки. Мива, в свою же очередь, продолжала осмотр. Ощупав все лицо, она опустила взгляд ниже. Тонкая рука медленно потянулась вверх. Рукав от пижамы обрывисто скатился к локтю, оголяя уродливые шрамы. Данное действие не прошло мимо внимания присутствующих. Все затаили дыхание, в страхе сказать хоть слово. Первая напряженную тишину решила нарушить Рецу: — Я сделала все, что смогла. Раны оказались глубокими… — Спасибо! — развернувшись, пациентка одарила своего доктора лучезарной улыбкой. — Самое главное — лицо целое, а это так, — она лениво махнула рукой. — Хорошо, хоть руки и ноги на месте!***
Кенпачи, не торопясь, шел к больничному корпусу. Сегодня последний день, когда они с Мивой смогут вот так просто увидеться. Вдалеке послышались чьи-то всхлипывания. Мужчина осмотрелся. Вокруг не было ни души, кроме сидевшей на пеньке девушки. Красные локоны игриво блеснули на солнце. А вот и больная — далеко ходить не пришлось. Капитан сощурился, вглядываясь в знакомый силуэт. Неужели он опоздал? Громко всхлипнув, Мива убрала мокрые ладони с лица. Голубые глаза невидящим взглядом уставились перед собой. Трясущиеся руки боязливо коснулись плеч и тут же брезгливо отдернулись. Кожа была бугристой и грубой. Девушка заревела пуще прежнего. — Они тебя ничуть не портят, — раздался позади знакомый низкий голос. Распахнув глаза, шатенка резко обернулась, но увидела лишь удаляющийся высокий силуэт. На плечах идущего развевалось от ветреной погоды оборванное по краям хаори. На спине красовалась гордая цифра «11». — Кен-чан? — в надежде окликнула его Мива. Мужчина остановился и немного повернул голову в ожидании продолжения. Девушка прикрыла рот ладошкой, не веря собственным глазам. Не дождавшись вопроса, капитан без промедлений двинулся дальше.***
Рецу стояла, спрятав руки в рукава капитанского хаори. Голубые глаза внимательно следили за тренировочным боем. Справа от нее стоял преподаватель академии, то и дело выкрикивая замечание или похвалу. Прикрыв веки, Унохана еле заметно улыбнулась. Взгляд скользнул влево, где, скрестив руки, стоял капитан одиннадцатого отряда. «Приглядываю новых бойцов» — так это теперь называлось. Не нужно было особо вглядываться, чтобы понять, что все внимание мужчины приковано к одной ученице. — Давайте теперь потренируемся с шикаем, — послышалось строгое справа. — Покажите, чему вы научились! Нервно хихикнув, преподаватель посмотрел на нагрянувших, как снег на голову, капитанов. Рецу лишь добродушно улыбнулась в ответ. Сейчас предстояло самое тяжелое. Акира ранее предупредила ее, что в последнее время у Мивы неполадки с одним из зампакто. — Защищай, Шуготенши! Пространство пронзил металлический лязг. Хрупкое тело, как всегда, сковали ослепительные доспехи. Противник тоже решил не медлить, повторив ритуал. В руках появился огромный топор с выгравированными надписями на лезвии, по которым, словно лава, текла голубая реацу. Запрокинув оружие, парень ринулся в бой. Сильный удар. Лезвие легко отскочило от железных наручей. Зампакто раздраженно блеснул на свету потемневшими буквами. Мива, не теряя времени, занесла кулак для ответной атаки, но наплечник неожиданно заклинило, заблокировав занесенную в ударе руку. Парень решил не игнорировать так кстати подвернувшуюся удачу, поэтому с разбегу подставил подножку. Девушка с грохотом упала вниз, распластавшись на земле в позе звезды. Противник навис сверху над своей жертвой. «Какие у тебя красивые глаза, — в голове раздался знакомый жуткий голос. — Посмотри на меня. Ты смотришь на всех, но только не на меня. Придется тебя наказа-ать…». Сердце затарабанило, готовое пробить грудную клетку. Знакомые образы сменялись один за другим. Доспехи загромыхали от охватившей тело паники. Капитаны напряглись, готовые в любую секунду тронуться с места. Парень в недоумении сдвинул брови. Рука сама по себе потянулась к блестящему шлему. Из-под него доносилось тяжелое кряхтение — девушка задыхалась. Только пальцы коснулись холодного металла, как в живот прилетел мощный удар, отправив в продолжительный полет на добрый десяток метров. Кенпачи и Унохана без промедлений ринулись в самое пекло событий. Рецу подлетела сзади, а Зараки встал спереди, принимая на себя следующий удар. Раздался сильный грохот, граничащий со взрывом. Мива приложила все усилия для атаки, но кулак всего-навсего наткнулся на стальной пресс. Мужчина схватил недоумевающую девушку за наруч. Та начала брыкаться, слезно выпрашивая пощады. Было ясно, что умоляла она вовсе не его, а тот страшный образ, застрявший в голове. В то же время Унохана возникла позади кричащей и, проведя ладошкой перед шлемом, произнесла заветное заклинание. Тело девушки сразу же обмякло. Шикай рассыпался, упав на землю уже в форме двух катан. Кенпачи подхватил Миву, и капитаны на шумпо исчезли с поля.***
День близился к ночи. По небу разлился красочный закат. Лесную тишину нарушали шорох листьев и треск ломающихся веток. Сугиями-младшая брела по еле заметной тропинке к небольшому утесу, что находился рядом с клановым поместьем. Она уже научилась различать чужую реацу. Но энергию Кенпачи с первого раза почувствовать было крайне проблематично. Возможно, на это сказывалась огромная пропасть между ними в виде разницы в силе. На этот раз капитан не скрывался, периодически выбрасывая реацу маленькими порциями. Он сам желал встречи с Мивой. Миновав последний куст с колючками, девушка вышла к тому самому утесу. И вправду, ее Кен-чан находился здесь. Он стоял почти на самом краю. Печально вздохнув, Мива натянула улыбку и подошла к нему. Они стояли в полном молчании. Ранее вынесенный вердикт подверг их обоих в шок. Когда капитаны доставили девушку в больницу, на пороге уже стояли родители пострадавшей. Акира металась по комнате, словно птица в клетке. По щекам безостановочно текли слезы. Таро всеми силами пытался успокоить жену, хотя самому нужна была помощь ни чуть не меньше. Унохана с сожалением подтвердила опасения об очередном приступе панической атаки. — Так больше не может продолжаться! — сквозь слезы и боль проговорила Акира. — Ячиру, помоги! Я знаю, что ты можешь! — схватив старую подругу за плечи, она молебна посмотрела в голубые глаза. — Можно попробовать гипноз, — переведя дух, серьезным тоном произнесла Рецу. — Попытаться стереть те события и все, что было после. Абсолютно все, — она украдкой взглянула на Кенпачи. Тот отвернулся. — Но не факт, что она не вспомнит все вновь. Я не обещаю стопроцентный результат. — Знаешь, после случившегося меня все время мучили кошмары, — спокойно начала Мива. — Каждый раз казалось, что я падаю куда-то в пропасть, в кромешной темноте. На теле один за другим проявлялись кровавые порезы. Снова звучал этот гнусный голос. Я чувствовала его прикосновения. Было ужасно переживать это вновь и вновь, — неожиданно она повернулась к Кенпачи. Он, заметив на себе взгляд, чуть повернул к ней голову. — Потом из темноты как-то раз появилась чья-то рука. Больша-ая такая рука, — девушка взяла мужскую руку и подняла перед собой. — Она меня схватила и утащила к себе. Опять темнота, но не такая холодная и жуткая, как прежде. Наоборот, она согревала, словно окутывала в крепких объятиях. Тогда я почувствовала, что нахожусь под надежной защитой, — взгляд голубых глаз опустился к земле. Уже тише, практически шёпотом, Мива добавила: — Это был ты, Кен-чан. Спасибо тебе за все. Кенпачи, не в состоянии вымолвить и слова, в упор смотрел на красную макушку. Ему впервые говорили такие слова. В груди разлилось приятное тепло. Он не знал, как реагировать. Внезапно раздался задорный смех. — А я все гадала, что за заколка у тебя такая! — улыбнувшись во все тридцать два, пролепетала Мива и взглянула на бренчавшие колокольчики, висевшие на кончиках волос. Мужчина в задумчивости потрогал свою прическу. «Вот дурная!» — улыбнулся он своим мыслям. Зеленые глаза поднялись обратно к девушке, но ее уже и след простыл. Вот так просто она ушла, оставив после себя лишь хорошие воспоминания.
