Её улыбка на моём лице

Когда Эмили была совсем маленькой, в возрасте несмышлёного, но до ужаса любопытного ребёнка, то ей в голову пришла замечательная идея. В очередной раз днём, когда Эмили и её няня выходили на прогулку, вблизи доков, где были десятки рыбацких лавок, за девчушкой не уследили.Она убежала, выдернув руку от няни и побежала от неё туда, куда ей запрещали. Принцесса со всех ног неслась на скалы, мимо которых проплывало китобойное судно с левиафаном. Это было огромное, превосходное и настолько же живое, насколько переполненное печалью, таящейся в его больших налитых кровью глазах животное. Из него буквально текла ворвань. Кит слабо пытался высвободить свой хвост, но тяжесть собственного веса едва ли давала ему сделать вдох. Судно быстро скрылось за воротами на бойню, пока девочка заворожённо смотрела на печальные глаза мучащегося создания глубин и Бездны, в которой, по поверьям, жил Бог. По россказням её няни, Чужой был похож на левиафана. Такой же могучий, прекрасный и большой. В версии, которую рассказывали моряки с потонувшего китобойного судна из Великого Океана, Чужой — это молодой юноша лет пятнадцати, с практически бледной кожей, с растрёпанным волосами цвета ночного неба и чёрными глазами, в которых плескалась первозданная Бездна, а блики в них были словно сотни звёзд на небосклоне. Вторая версия нравилась Эмили несомненно больше. Но и первая была интересной. Юной принцессе всегда было жаль левиафанов, но ещё больше ей было грустно, что один из этих больших созданий окажется тем самым Богом. И ведь тогда Аббатству будет совершенно нечего делать! Ведь не нужно будет спасать всех людей от злых помыслов Чужого. А вот почему у Чужого злые помыслы насчёт людей — ей непонятно. На все расспросы Верховный Смотритель чуть ли не психует и каждый раз ссылается на «Семь Запретов», вперемешку с вариацией видов наказания для самой Эмили. Впрочем, её никогда не наказывали. Матушка лишь прижимала её к себе и говорила, что очень-очень любит и будет огорчена, если её дочка будет плохо себя вести. Когда Эмили подошла совсем близко, то едва не упала. Это исправил сильный порыв ветра, подхвативший ее. К слову, погода была ветреной сегодня, весь небосвод заволокли грозные тучи. Девочка с отчаянным криком полетела в воду, но едва она коснулась водной глади, как время замерло. Брызги, которые должны были подняться и разлететься, стали больше похожи на камни или застившую глину. Вода, которая должна была принять принцессу в свои объятья, стала подобием мрамора. Единственное, что могло навредить Эмили в следующий момент — это лишь её неуклюжесть. Девочка встала и, отряхнув свой светло-голубой брючный костюм, прошлась по застывшей глади и несколько раз подпрыгнула. Всё было похоже на сон. Такое ненастоящее и существенное одновременно. Будто в плену собственных кошмаров без ключевой фигуры. Самого страха. Она совсем не боялась, лишь спокойно разглядывала старо-новый мир вокруг себя. Едва она сделала очередной шаг, как всё совсем рядом появился юноша. Тот самый, о котором рассказывали моряки. Эмили замерла, словно и всё остальное, разглядывая Бога. Существо перед ней не выражало никаких эмоций, присущих человеку. Может, лишь толика скуки. Принцесса отмерла и сделала шаг навстречу, но Бог пропал в чёрной дымке. Через секунду, совсем рядом раздался глубокий и приятный голос: — Маленькая шкодливая принцесса. Эмили вздрогнула, но не обернулась, дожидаясь дальнейших действий. Чужой положил ей одну руку на плечо, а другой показал ей руну из китовой кости. — Когда-нибудь вам придётся искать способ спасти Империю, принцесса, — Бог вложил руну ей в руку, и в следующий момент мир снова восстановил свой ход. Сама же Эмили оказалась на краю скалы, вопреки всему, что было несколько минут назад. В руке лежала руна с еретическим знаком. Через несколько минут к девочке подбежала няня, которая едва ли не обливаясь слезами и что-то причитая, обняла принцессу. События нескольких следующих часов девочка совсем не помнила. И лишь засыпая в своей кровати, она положила руну под подушку и обещала себе, что обязательно найдёт то, что у неё попросил Чужой.