Нацу Драгнил
8 октября 2017 г., 11:38
Amphibious — Doublin Down Dublin
— Коготь Огненного Дракона!
— Хорошая тактика, — девушка быстро уворачивается. — Но до моего умственного мышления тебе далеко.
В Саламандра летит тонкая струя воды, чем-то напоминающая плеть, но тот одним ударом кулака заставляет её разлететься в стороны.
— Это мы ещё посмотрим, — усмехается кареглазый. — Рёв Огненного Дракона!
— Рёв Водяного Дракона!
Огромный фонтан воды сливается с потоком огня, распадаясь на маленькие капли. Девушка отпрыгивает в сторону, готовясь нанести следующий удар.
— Удар Крылом Огненного Дракона! — выкрикивает розоволосый, прежде чем жгучее пламя молниеносно настигает его противницу.
[Твоё имя] падает на землю, упираясь локтями в сожжённую траву. Драгнил усмехается, осознавая свою победу, после чего устремляется к подруге.
— Ну вот, победа за мной. А ты там ещё и что-то про мышление говорила, — улыбается, скрещивая руки на груди.
— Сила есть - ума не надо, — девушка приподнимается, взглядом показывая всё своё недовольство. — А полегче нельзя было? Я, между прочем, девушка, а не какой-нибудь Грей.
Не слушая подругу, Саламандр устремляет взгляд на грудную клетку девушки. — [Твоё имя], кофта.
Волшебница опускает взгляд вниз, с ужасом осознавая, что на свитере появилась дыра. — Нацу, мать твою! Ты что сделал? — девушка поднимается с земли и оттягивает кофту. — Это мой любимый свитер!
— [Твоё имя], а тебя волнует только это? — Нацу вскидывает бровь, не отводя взгляда от порванного свитера.
— А что ещё? — на несколько секунд девушка задумывается, после чего начинает густо краснеть. — Почему ты раньше не сказал, извращенец?
— Подумаешь, — усмехается Драгнил.
[Твоё имя] краснеет пуще прежнего. — И как мы теперь вернёмся в Гильдию в таком виде?
Драгнил улыбается, стягивая свою куртку. — Не благодари, — накидывает её на плечи девушки. — Тебе повезло, что здесь я, а не Грей.
[Твоё имя] на это лишь тихо смеётся.
***
Драгнил в своей жизни повидал немало женских обнажённых тел, но почему-то именно этот случай он запомнил надолго. И кто же, кроме него самого, знает, почему?
