тетрадь в клетку

      Чонгук долго дует на стекло, затем выводит на запотевшей поверхности маленькое сердечко и поудобней устраивается в чужих объятиях. Ему нравятся такие вот уютные, ламповые вечера с приглушённым светом, разговорами обо всём и любимым человеком рядом. Юнги улыбается куда-то в макушку младшему и тянется к стеклу, рисуя поверх маленького – большое сердце, своё.       —Твое сердце внутри моего, — объясняет он, а Чонгук смеётся. Юнги редко бывает настолько милым и романтичным, но когда это все-таки происходит, он становится похож на мягкий розовый зефир. Чонгуку хочется попробовать его на вкус, поэтому он тянется к Мину за поцелуем. Догадки оказываются верны – Юн и правда очень сладкий, словно зефир, и Гук растворяется в ощущении чужих рук на талии и мягких губ на своих.       —Ты всё же идёшь завтра? — спрашивает младший, разрывая нежный поцелуй.       —Иду, — отвечает Юнги, опустив взгляд.       —Когда вернешься?       —Это надолго, не жди меня к ужину.       —Настолько долго? — Чон старается скрыть разочарование изо всех сил, но голос предательски дрожит.       —Да.       Чонгук снова отворачивается к окну, сосредотачивая всё внимание на тёмном одеяле неба. Оно завораживает парня своей глубиной и неизведанностью – кажется, стоит лишь протянуть руку, и ты погрузишься в новую Вселенную, заполненную миллиардами холодных планет. Ты будешь блуждать меж них, исследуя каждую, пока сам не превратишься в один из сгустков энергии, чтобы повстречаться на пути очередного нового путника.       —Я никогда не видел, как падают звёзды, — вдруг говорит Гук.       —Правда? — в голосе Мина слышится неподдельное удивление.       —Ага, — младший задирает голову, в попытках рассмотреть как можно больший кусок небесного пространства. — А это красиво?       —Конечно! — смеётся Юн и обнимает Гука крепче. — Шлейф падающих звёзд похож на мазок художника по чёрному полотну, вот только ни у одного художника в мире не найдётся таких удивительных красок. Знаешь, — на лице Юнги заиграла мечтательная улыбка, — каждая звезда – это тайна. Многие из них сотни тысяч лет ждут своего особенного человека, и лишь немногим из них удаётся быть разгаданными. Тогда они падают на землю и превращаются в морские камушки – поэтому тех так много на берегу. Когда-то и ты найдёшь свою звезду, Кукки.       —То есть, каждый камушек на море, это разгаданная тайна? — зачем-то переспрашивает Чонгук, хотя ни капли не верит в эту глупую легенду, и получает утвердительный кивок в ответ. — Хотел бы я посмотреть на то, как падают звёзды, с тобой. Я читал новости, завтра будет звездопад.       —Меня не будет. Чонгук тяжело вздыхает и прижимается к Юнги. Его не хочется никуда отпускать, но выбора нет, и от этого на душе ещё тяжелее.       —А точно завтра? Помнится, прошлое затемнение на два дня раньше пришло, чем ты говорил, — прищуривается Юн.       — Та точно, я проверил! — Гук кричит и шутливо пихает старшего в бок, а комнату заполняет весёлый смех парней.       Юнги тянется, чтобы поцеловать Чонгука в висок, но тот снова начинает кричать, только теперь по другому поводу.       —Смотри, смотри, падает! Она падает, Юнги!!! — парень смешно машет руками, указывая куда-то в сторону, и Мин срывается, чтобы успеть увидеть.       И действительно, по небу, распространяя сияние на несколько метров вокруг, летит звезда. Юнги запоздало вспоминает, что нужно загадать желание, и первое, что приходит на ум: «хочу, чтобы Кукки был счастлив». Он смотрит на широко улыбающегося паренька у себя в руках и не понимает, почему внутри в один момент всё сжимается от боли.

***

      Чонгук резко подымается на кровати, принимая сидячее положение, и стирает капли холодного пота со лба. Дыхание учащенное, и требуется пару минут, чтобы восстановиться и прийти в себя. Это оказывается нелегко, перед глазами парня всё ещё стоят картинки из ужасного сна: громкий выстрел, тёмная фигура медленно оседает на пол, а вокруг неё моментально расплывается значительная лужа крови. Она разрастается всё больше и больше, пока не заполняет всё помещение, уже ничего нельзя различить – лишь дурно пахнущая красная жидкость повсюду.       Юнги. Чонгук не видел лица, но был уверен, что это Юнги.       Сердце ухнуло куда-то к магме, а все внутренности словно смялись в неразличимую кашу. Парень начал лихорадочно оглядываться в поисках Юнги, но комнала была пуста. Запутавшись в одеяле и чуть не распластавшись по твёрдому паркету, Гук поспешил на кухню, но и там Мина не было — вместо него парень обнаружил тарелку с уже холодными оладьями, что так любил Чонгук, и записку.       Парень дрожащими руками развернул её, пробежался взглядом по буквам, а затем облегчённо выдохнул. Кажется, только сейчас к нему вернулся здравый рассудок и осознание того, что то был лишь дурной сон, а не реальность.       «Прости, не хотел тебя будить. Приятного аппетита. Ты удивительный, Кукки~»       Чонгук улыбнулся, перечитывая ровный почерк и представляя, как Юнги выводит каждую букву, от усердия высунув язык (он всегда так делал).       Гук никогда не был в восторге от странного графика Мина, которого, по сути, и не существовало. Его могли вызвать в любой день, в любой час, в любую минуту, и плевать, если на это время были какие-то планы. Юнги должен был идти на задание вместе с командой, и в очередной раз подвергать свою жизнь риску. Рассказывал ли Юн об этом парню? Нет. Знал ли Чонгук? Определённо.       Как-то пару раз он задал несколько вопросов о работе, обрабатывая свежие раны на теле Юнги, но тот молчал. Была ли причина в договоре о неразглашении, или же в простом нежелании говорить на эту тему с Гуком, неизвестно. Но Чонгук не обижался. Он считал, что у каждого есть свои секреты, и просто не лез не в своё дело, однако иногда всё-таки об этом жалел.       Чонгук сунул в рот холодную слегка подгорелую оладью и удивился – сегодня вышло намного вкуснее, чем обычно. Юнги имел привычку пересаливать всё, что готовил (а готовил он лишь оладьи, и то Гук научил), но сейчас уровень соли был в самый раз. Да и консистенция – не слишком твёрдые, но и не слишком воздушные. Чон пообещал себе записать сегодняшний день в блокнот, как день, когда Мин Юнги научился-таки готовить, и обязательно похвалить, когда тот придёт.       Парень налил себе молока и принялся уплетать оладушки, но внезапно осознал, что не ощущает вкус. Пища вдруг превратилась в безвкусную массу, в тот момент, когда внутри возникло скрежечущее чувство. Странное ощущение, будто Чонгук что-то упустил. Что-то очень важное и лежащее на поверхности. То, чем это утро отличалось от всех остальных. Он начал перебирать в голове все события с момента пробуждения до этой секунды, а затем лихорадочно искать записку Юнги. Он перечитывал её раз за разом, надеясь, что это поможет стереть буквы, но ничего не помогало. Листок выпал из трясущихся рук, а по щеке скатилась слеза – Чонгук понял, что это конец.       —Может переедешь ко мне? — спрашивает Юнги. Сегодня их шестнадцатое свидание с Чонгуком, и для Мина было непросто решиться на такой смелый шаг – но всё же, желание быть ещё ближе к любимому и проводить с ним больше времени пересилило страх.       —Ты серьёзно? — Чонгук почти давится куском круассана, но снова запихивает его в рот. Его глаза едва не вываливаются из орбит, и Юнги давит в себе смешок.       —Да, абсолютно, — серьёзно отвечает он.       —Почему? — Гук, наконец, справляется с норовистой выпечкой, так и стремящейся вывалиться изо рта, и смотрит на парня перед собой.       —Потому что хочу проводить больше времени с тобой, и чтобы ты был всегда рядом, — делится своими мыслями Юн.       —Почему? — снова спрашивает Чон, заглядывая в глаза старшего.       —Потому что... — Юнги на секунду теряется, не понимая, почему должен объяснять столь очевидные вещи. — Потому что люблю тебя, и ты... И ты...       —И я... — помогает ему Чонгук, чьи губы уже расползаются в улыбке.       —Ты... — парень морщит брови, словно слова даются в результате тяжких мысленных процессов.       —Невероятный? Прекрасный? Удивительный? — загибает пальцы Гук.       —Да...       —Тогда просто скажи! Юнги секунду смотрит младшему в глаза, словно обдумывая что-то, а затем приподнимается, приближается к самому его уху и шепчет:       —Я скажу это только в одном случае – когда буду знать, что больше тебя не увижу.       Тогда Гук посчитал это очередной романтичной болтовнёй своего парня, но и правда – он никогда не слышал комплиментов от него. Считал это слишком нетипичным для сдержанного и серьёзного Юнги, но сейчас... Сейчас он вспомнил, что вчера Юн слишком крепко обнимал его, прижимал к себе слишком тесно, да и целовал чаще обычного. Неужели он... знал?       «Ты удивительный, Кукки~» – снова перечитывает Чонгук и понимает – вот он, своеобразный пароль, стоп-сигнал, означающий самое страшное.       В ушах шумит, голова идёт кругом, и Гук хватается за край стола, чтобы не упасть. Где-то далеко, словно в комнате за сотни метров отсюда, слышится звонок телефона. Парень, всё ещё не отрывая взгляд от записки, тянет руку за ним, но промахивается, и тот с грохотом падает на пол, чудом не разлетаясь на части. Противный звон отдаётся в затылке, поэтому Чон быстрее поднимает мобильный и нажимает на кнопку, даже не посмотрев на имя звонившего. Лишь услышав голос, он понимает, что это Джин – напарник Юнги, а также то, что его, Чон Чонгука, жизнь закончилась прямо сейчас.       —Чонгук? Юнги, он... он больше не придёт, Чонгук.