Проект "Цербер"

Мы не знаем что жизнь приготовит нам завтра, Возможно, прекрасный дворец превратится в развалины… Сплин, «Окраины».

       Звенящая, будто давящая на всё твоё сознание лабораторная тишина сегодня была особенной. Какой-то совершенно другой, что ли. Ведь никогда она так не звенела в ушах и не давила на всё существо. Никогда не было такого густого, пьянящего воздуха, пусть и пахнувшего как обычно спиртом. Всё было как-то не так, как обычно. Всё было иначе.        Комната без окон, мягкие белые стены, как в психбольнице. Узкая, скрипучая кровать, одноместный квадратный стол с привинченным к полу стулом. И больше ничего. Надоело.        И дверь, открывающаяся три раза в день. Сначала утром, для планового осмотра одними и теми же медсёстрами, которые придирчиво ощупывали всё тело, светили маленьким карманным фонариком в глаза, задавали дурацкие вопросы. После - один и тот же парень (судя по походке, это всё же каждый раз был тот же человек) в глухой маске лишь с двумя прорезями для глаз приносил скудный завтрак. Есть нужно в присутствие тех медсестр. Второй раз дверь открывалась примерно в полдень, обед и проводы одной и той же охраной на исследование в одну и ту же операционную всё того же доктора. Потом уже только вечером — прогулка в небольшом закрытом дворике с одним-единственным деревом с раскидистыми ветвями, где гуляют одни и те же люди. Раз от разу вместо «общения с себе подобными» проводилось силовое занятие с одним и тем же тренером, а потом ужин. Затем, одна и та же медсестра вкалывала снотворное. И сон. Спокойный, без снов. Пустой, оставляющий в голове лишь тяжесть.        Одни и те же лица. Одни и те же действия. Как это сводит с ума… Давит. Осточертело.        Имя — Хикару, фамилия — Тадзумо, двадцать семь лет. В этой дыре он провёл ни много ни мало, три года. Три года его называют пациент группы опасности A, 2 возрастной категории, типа способности R, подтипа O, подкатегории коммуникабельности T, личная буква q. За три года его волосы, казалось, стали ещё темнее и жёстче, чем были. За три года янтарь в глазах превратился в ненавистный гранит, холодный и чужой. Тёмные круги сильно выделялись на фоне бледной кожи, как у мертвеца.        Айназар — это закопанная глубоко в землю банка с червями. Только вместо червей — люди. Нет, они не психи, сходили с ума уже внутри. Люди, получившие особый ген от природы, способный давать своему обладателю различные способности. Нечеловеческие. Ставшие проклятием для более чем одной тысячи людей. Этот ген нужно было активировать, а для этого их всех пытали, вводили какую-то сыворотку, от которой постепенно всё забываешь.        За три года Тадзумо успел освоиться, прикинуть что, где и как. Он всегда был внимательнее и наблюдательнее других, это помогло ему теперь. Очень сильно помогло. Хикару вместо того, чтобы свихнуться стал думать, как ему сбежать из этой подземной тюрьмы. Безысходность не поглощала его с каждым днем.        И лишь недавно, чудом, один из охранников согласился помочь сбежать, подорвать в нужном месте и в нужное время одну из колон, в обмен на обещание не выдавать его. Объяснив, куда бежать. Прикрыть тыл.        Хороший он мужик… Сжалился над заключённым. А может и что-то сам задумал, ведь не каждый решится помогать бывшему подрывнику почти просто так. Хикару не раз и не два размышлял о том, что нужно этому человеку - высокому, широкому в плечах и явно имеющего латиноамериканские корни. Однако, выбирая между спокойным побегом и изучением людей вокруг с их порой бредовыми мотивациями, Тадзумо отдавал предпочтение первому.        Сейчас в Айназаре пробил полдень. Хикару вели на очередные опыты, заломив руки. Но мужчина знал, что сегодня он в главную операционную не попадёт. Тут два варианта: либо он сбежит, либо его в назидание другим заключённым убьют.        — Пациент А2ROTq, пройдите к врачу. — вкрадчивый голос медсёстры над ухом надоел хуже горькой редьки. Но ничего, осталось ждать…        Три …две …одну.        Резкий взрыв. И в нос ударил противный запах пороха. Они, эти необычные для этого места явления, хоронят, убивают обычное спокойствие и отчаяние. Тишина и мир никогда больше не восстановятся здесь. Никогда.        Его охранники были настолько шокированы, что убежать от них не составляло труда. Всего-то, дёрнуться посильнее, и они останутся стоять как истуканы.        Бежать, бежать. Бежать из этой тюрьмы. Навсегда. Никогда он сюда больше не вернётся.        Резкий поворот налево, в узкий коридор. Он знал, куда ему надо, знал. Ведь Хикару часами изучал карту Айназара, знал каждый поворот.        Пока его ещё не хватились… наверное. Все пока устраняли последствия взрыва, ведь иначе…        Сзади послышался грохот. Хикару на секунду остановился, посмотрел назад. Все позади начинало рушиться, похоже, взрыв только что похоронил в камнях всю южную часть исследовательского центра. Надо бежать дальше. Теперь, если его поймают… Убийцу не только казнят, сначала замучают до полусмерти… Путь назад отрезан.        В висках громко стучала кровь, сердце билось где-то в районе шеи, ноги сводило от усталости и страха. Хикару тратил огромные усилия, чтобы просто двигаться дальше.        Где-то, чуть правее чем в прошлый раз, прогремело упавшее перекрытие. Это верхние этажи… Значит, на поверхности ещё тот ад творится. Но это всё ведь не зря.        Мысль остаться вдруг ударила, как кувалда. Остановить побег, вернуться в свою камеру…        Нельзя. Нельзя! Слишком многое поставлено на карту. Хикару тряхнул головой и чуть не упал от такого резкого движения. Мужчина бросился бежать дальше. Он знал, наверняка, где-то рядом будет ещё взрыв. Причём довольно сильный. А пока надо бежать. И как можно быстрее.        Вдруг на один миг Хикару охватило чувство дежавю. Смутное воспоминание... Но сейчас не до этого.        Следующий взрыв прогремел уже почти на выходе, он был лишним. Но так феерично выйдя на поверхность из небольшого магазина приколов, прикрывающего вход, так поверив в себя…! Найдя на полу какую-то маску на полу и надев её, Хикару выбежал на улицу.        Он не был готов к тем разрушениям, что увидел. За его спиной было упавшее здание с кучей разбитых вывесок. И бегущий к нему рыдающий мальчик. Кричащий одно имя «Нами».

***

       Час пик в центре мегаполиса подкрался настолько тихо, незаметно, что его вполне можно назвать сюрпризом. Вроде только что дорога с недавно нанесенной разметкой была пустой, редкие машины нарушали полуденную тишину негромким шелестом колес, весь город работал, спрятавшись в офисах. И уже через мгновение ока, автомобили, нервно переговариваясь и подгоняя друг друга, встали в одну большую пробку. Редко пробивающееся солнце пускало солнечных зайчиков на зеркала машин, на их глянцевые бока. Поэтому с большой высоты многоэтажных зданий могло показаться, что вся учица наполнена разноцветными кривыми зеркалами.        Пешеходы тоже очнулись. Тротуар почти ничем не отличался от проезжей части: все так же торопятся, просят пропустить, тихо ненавидят друг друга. А может и не совсем тихо. Разномастная публика, будто сшитое из разных лоскутов полотно, двигалась единым потоком, управляемая желанием съесть что-нибудь на обед.        — Скорей бы в кафе дойти! — громко, мечтательно воскликнул мальчик со смешным рыжим чубчиком и носом в веснушках, лет восьми. Он шёл за руку, виснув на девушке около двадцати лет с золотистыми волосами до лопаток.        — Кнопка, мне тяжело идти! — напомнила она о своём физическом несовершенстве, одной рукой стараясь остановить сорванца, а другой теребя по привычке кулон на шее.        — Изанами! Ну давай быстрее! Скоро же все закончится! Мы не успеем к началу! — нетерпеливо воскликнул мальчик, начиная тянуть вперёд свою тетю.        — Хару, успокойся немедленно! Прекрати! — строго хмуря аккуратные бровки, воскликнула Нами. — У нас в запасе ещё двадцать минут, несносное создание! Успокойся.        Мальчик послушно пошёл рядом, тяжело вздохнув и понурив голову. Ох, как ему хотелось поскорей попасть в это желанное кафе, ведь в нем с минуты на минуту должен был начаться праздник в честь дня рождения его одноклассницы со смешными косичками, за которые так весело дёргать. Она пригласила его, а Хару только и рад: девочка ему нравится, если он правильно трактовал это слово. Его несравненная невеста. Только вот все взрослые почему-то смеются, когда он так говорит.        Изанами же лишь мысленно убивала своего брата, что так не вовремя спихнул на её слабые плечи своё чадо. Весёлое утро понедельника началось с коробки конфет и щенячьей морды тридцатилетнего родственника. «Мы просто хотели с Хиде сходить в ресторан…». Встретив просьбу обессиленным закатыванием глаз, Нами согласилась на эту авантюру. И, честно говоря, начинала об этом жалеть.        — Кнопка, ну не обижайся, я просто очень устала… — виновато произнесла девушка, отталкивая плечом какого-то хама и провожая последнего витиеватым ругательством, но так, чтобы племянник не разобрал её слов.        — Я знаю! — воскликнул парнишка, начиная хмуриться и неестественно расправляя плечи, изображая своего отца. — У твоей тетки была ночная смена, не напрягай её сильно.        Мысленно возмутившись таким наставлениям брата, Изанами постаралась улыбнуться.        — Ага… — согласилась с этим Нами и ускорила шаг, но почти сразу остановилась около горящего красным светофора.        Подул холодный осенний ветер, пронизывающий до костного мозга. Хару был в тёплом красном пуховике, поэтому ничего не почувствовал, а вот Изанами надела только легко продуваемое чёрное пальто-плащ да белую рубашку, поэтому, девушка немного поежилась, запахивая плотнее полы своей верхней одежды.        Карамельного цвета листья деревьев слетали с ветвей и начинали свой замысловатый танец под ногами. Осень только вошла в свои права, не успев всё сгноить до конца, она только озолотила парковые аллеи города. Зелень замерзающей травы и желтоватый свет пробивающегося из-за туч солнца вводили в заблуждение, что на улице будет тепло… Но как бы не так. Небо было низкое, белесое, и лишь местами лазурь пробивала себе место на небосклоне. Этих маленьких участков никак не хватало, чтобы согреть воздух. А сильный северный ветер уничтожал и эти попытки.        Наконец, зажегся разрешающий путь сигнал, и тётя с племянником продолжили свою дорогу. Мальчик перескакивал с ноги на ногу, изредка налетая на плотную толпу прохожих, которые едва слышно возмущались. Нами же шла гордо цокая каблуками и так же гордо давя ноги особо наглым индивидуумам, нарушающим её личное пространство.        Крутящаяся дверь торгового центра встречала всех своих посетителей приятным теплом и очень насыщенным букетом ароматов, состоящий из запахов дорого парфюма, терпкого одеколона и не очень презентабельного — пота, а если очень постараться, можно было разобрать нотки свежего хлопка и жаренной картошки.        — Ты знаешь же куда идти? — с надеждой в голосе, спросила Изанами у Хару.        — Не-а! — весело воскликнул мальчик, утаскивая девушку в глубь благоухающей толпы. Сопротивляться не было сил.        — Отлично… — прошептала она, поддаваясь неугомонному племяннику. Девушке совсем не улыбалось бродить по такому людному место в поисках детского кафе. Ходить среди толпы сродни пытки. Ну вот не срослось у неё с этой разновидностью приматов. Вот ну не любила Нами представителей рода человеческого. Почему? Она сама толком не знала. Просто так получилось. Просто нахождение в обществе незнакомцев доставляло ей почти физическое неудобство.        Оглядев многочисленные яркие вывески, Нами постаралась вспомнить название места, куда они идут. Имир, её брат, кажется, говорил, что от центрального эскалатора, светящегося всеми цветами радуги, надо было повернуть налево, к лифту в стеклянном тоннеле. Почему именно к туда, а не, скажем, к лестнице, девушка так и не поняла.        — Как кафе хоть называется? — говоря намного громче обычного, спросила у бегущего впереди парнишки девушка.        — Мороженое от Чарли! — через плечо ответил Хару, ускоряя шаг.        «Чарли, Чарли, ты здесь?» — вспомнила почему-то Нами и улыбнулась своим мыслям. Вдруг стопа Нами поехала вперед на скользкой белой плитки, из-за чего пришлось потратить какое-то время для того, чтобы восстановить равновесие.        — Кнопка, не так быстро! — постаралась остановить окликом мальчика Изанами. Но её слова никто не услышал… даже она сама.        Гул.        Гул. Жуткий гул, разрывающий перепонки. А потом грохот где-то внизу. И крики, полные ужаса. И запах, будто бы ржавчины.        Сначала, Изанами подумала, что у неё затряслись коленки от такого резкого звука. Но приглядевшись к полу, у неё вдруг внутри всё похолодело. Плитка начала раздвигаться прямо под ногами, все начало содрогаться.        — Нами? — дрожащим голосом, вцепившись в руку тёти, пропищал мальчик. Он не хотел умирать. Совсем. Пусть он этого и не осознавал, но ему угрожало нечто большее, чем просто боль. Обычный инстинкт самосохранения…        — Хару, — девушка присела на корточки, с трудом удерживая равновесие, и обняла одной рукой мальчика. Чтобы ребёнок её слышал приходилось чуть ли не кричать ему в ухо. — Ты только не пугайся… Это толчки магмы, видимо. Все хорошо, — она попыталась улыбнуться и прежде чем парень начал плакать от сковывающие всё его существо страха, Нами толкнула Хару в сторону дверного проёма, мысленно считая про себя до десяти, отходя назад, перед вторым, более сильным толчком.        И вдруг землю сильно тряхануло. Девушка не устояла на ногах, упала и легла в позе эмбриона, закрывая руками голову. Мимо проносились люди, обтекая её, как вода камень, иногда задевая, наступая на руки, но её не затоптали, благодаря какому-то чуду. Трещины наперегонки побежали по потолку, периодически роняя вниз кусочки белой штукатурки. Люди бросились на выход, впереди началась давка. Был слышен плачь Хару, вцепившегося в выступ в стене, в угол дверного проёма, вход в какой-то магазин, который сегодня был, к счастью, закрыт.        Ещё толчок. И только вместе с ним Изанами поняла, что лежит недалёко от эскалатора ведущего вниз, в подземный паркинг. Видимо, поддерживающая пол первого этажа колонна рухнула с сильным хлопком, большой кусок плиты покосился вниз, и по нему, как по горке в преисподнюю, Нами поехала вниз, царапаясь сначала животом, а потом левым боком. Лишь мельком она заметила стоящего на четвереньках племянника и с ужасом наблюдающего за ней.        — Сиди! — только и успела рявкнуть девушка. Она хотела сказать это строго, приказать, но с губ почему-то сорвалась мольба.        Тихо вскрикнув, Изанами начала падать вниз, длинные пальцы девушки сорвались с острого края плитки.        Нами не помнила падения, она заметила только глухой звук удара её спины о холодную плитку. А потом такую же глухую боль.        Чисто инстинктивно, Изанами выгнулась в спине, тихо взвизгнув. В глазах потемнело.        Было страшно… Очень страшно.        Девушка поначалу слышала только своё тяжёлое дыхание и сумасшедшую сальсу сердца. Тело хотело жить. Оно нуждалось в этой жизни.        Зрение начинало проясняться. Сверху ровным потоком шёл свет. Где-то, будто за миллионы километров, была слышна сирена скорой помощи. И крик Хару «помогите». А Нами лежала лицом вверх, смотря будто в пустоту, чуть приоткрыв рот. Боль в спине всё нарастала.        Надо было вставать. Действовать. Жить.        Девушка попыталась пошевелиться, больно. Но терпимо. Ни позвоночник, ни рёбра не сломаны, скорее всего сильный ушиб, не более. Падала-то не с большой высоты, от силы метров пять-шесть…        Отлично, если ещё немного полежать, боль утихнет и можно будет встать.        Нами положила руки на плечи, что-то обожгло стальным холодом пальцы, и девушка вдруг зашипела, будто разъярённая кошка. Из правого предплечья сочилась кровь. Она посмотрела на него с укоризной, будто обиделась на эту часть тела. И только потом увидела вплотную прижатый железный штык, торчащий из бетонного пола.        Повезло так повезло.        Тут земля, будто рассерженный волк, предупреждающе зарычала. Сверху посыпалась пыль.        Поддавшись какому-то инстинкту, Нами резким движением перевернулась на живот через левое плечо. Борясь с дикой болью, от которой снова потемнело в глазах.        Через секунду послышался резкий грохот. Рядом начали падать куски перекрытий, закрывая дыру в потолке, закрывая выход на поверхность. А бетон все падал и падал, заставляя Изанами по-пластунски отползать. Грохот скрыл крик девушки, она кричала только чтобы не заплакать от бессилия. Только чтобы хоть как-то выразить ту неописуемую боль.        От большой дыры осталась только одна еле заметная щель из которой сочился свет.

***

       Сидя на холодном полу, весь в строительной пыли и слезах, Хару смотрел на дыру в двух шагах от себе, куда провалилась его тётя. Он тяжело дышал, стараясь успокоиться и громче крикнуть, чтобы его заметили, спасли Изанами.        — Помогите! — срывая голос, воскликнул мальчик, краснея лицом от напряжения. Он слышал шевеление где-то справа, слышал сирену, а потом объявление минуты тишины. Но мальчик боялся что его всё равно не услышат.        Было страшно. Но не за себя. За Нами. Он, своим ещё не очень мудрым мозгом, дошёл до умозаключения: тётя его спасла. Ни один камень не упал на него. Только слепящая пыль, от которой хотелось кашлять.        Все тело тряслось, будто в агонии, сердце бешено колотилось, голова болела.        — Ребёнок! Там ребенок! — закричал чей-то мужской грубый голос.        Что-то затряслось. Снова. Мальчик обессилено облокотился о выступ и поджал к себе ноги, уткнулся в колени лицом и заплакал.        Казалось, это длилось вечность. Он чувствовал, как содрогается мир, как падали камни, ребёнок слышал, как кричали спасатели. Он ощущал во рту медный привкус крови, видимо, мальчик прикусил щеку или язык. Но не хотелось Хару это все осознавать. Парень не хотел признавать, что он весь в синяках от отлетающих немногочисленных камней и от падения. Не хотел думать, что его тетушка, возможно, мертва. Не хотел… не хотел.        Хотелось только выбраться из этого ада. И все. Разве это много? Разве он этого не заслужил?!        Вдруг все успокоилось. Хару поднял голову и посмотрел вокруг. Дыры в полу нет. Как-будто и не было никогда… Только груда камней. Как надгробная плита.        Внутри всё кричало, надрывалось.        — Нами… — тихо прошептал мальчик и заплакал с новой силой, подавшись вперёд.        — Парень, парень. Сиди где сидишь, не двигайся! — жёстко, почти как приказ, прозвучали эти слова. Абсолютно бесполезные. Двигаться-то некуда…        Сильная рука клешней схватила плечо мальчика и потянула наверх.        — Есть. Уходим, здесь больше никого нет.        — Нет! — не своим голосом закричал Хару. — Там Нами, она провалилась вниз! Она жива! Пусти! Пусти!        Мальчик активно махал руками, он ведь просто не может бросить Изанами, не может! Нужно было сделать всё, чтобы её вытащили. Всё.        — После того толчка никто не выжил! — отрезал спасатель чуть прикрикнув на парня.        — Ты врешь! Врешь! Это не так! Нет! — завизжал мальчик, извиваясь в руках это спасателя.        Тот его вдруг не удержал, ребенок выкрутился из его рук и приземлился на бетонный пол. Хару сразу побежал по шаткому полу, ловко оббегая все препятствия, в силу своего маленького веса.        Спасатель даже отреагировать не успел, лишь неаккуратно дернулся в сторону, отчего в разные стороны посыпались куски бетона.

***

       Наверху слышны были какие-то голоса, но что именно говорилось было непонятно. Как будто разговор происходил где-то далеко-далеко, даже не в этой вселенной, возможно.        Нами только привыкла к темноте, отчего сразу возненавидела свои глаза. Тот ужас, что она увидела, было не передать словами… Труп женщины недалеко от неё, с выпученными глазами, в луже бордовой, ещё теплой крови…        Она видела мертвецов, ведь учеба на врача подразумевает походы в морг. Но это не то. Это не были люди, чьи жизни оборвались пару минут назад… Это не так, когда ты осознаешь, что мог стать таким же трупом… Холодным, зажатым между камней, никому не нужным.        Отчего-то она завизжала. И даже не различила своего крика. Только наверху послышался чей-то громкий, пробивающийся сквозь все перекрытия голос:        — Живая! Есть выжившая! А они сомневались?