she is on my mind

      За отворённым наполовину окном уже вовсю шумела бостонская жизнь: машины нервно гудели в пробке, словно крича друг другу «эй ты, оболтус, сдвинься уже с места, я опаздываю на работу, где буду часами делать занятой вид и пить кофе литрами», а из пекарни по соседству тянуло нежным ароматом булочек с корицей, которые, смешиваясь с запахом осеннего дождя, делали обстановку вокруг такой уютной и домашней, что казалось, будто всего этого хаоса большого города не существует и в помине.       Да, все было бы, наверное, просто чудесно, если бы через пару минут не наступило всеми ненавистное семь утра, и будильник истошно не вопил бы Эмме под ухо, сообщая всеми силами, что настал новый день, который принесёт немало забот и хлопот. Стукнув по часам с такой силой, с какой известные боксеры нокаутируют своих противников в первом же раунде, девушка не спеша потянулась в кровати и потёрла рукой глаза, чёрные от не смытой с вечера туши. Вставать не хотелось совершенно, а погода за окном словно вторила «останься дома и выпей любимое какао под сопливый фильм», но страх лишиться единственной, а потому любимой работы был сильнее.       Эмма Свон была штатным журналистом в городской новостной фирме, брала интервью на местах аварий или чрезвычайных ситуаций. Босс говорил ей, что он «может доверить только ей столь важную колонку новостей», в то время как сама Свон лишь с завистью смотрела на своих коллег, которые то и дело общались с известными бизнесменами, популярными актерами и политиками. Ах, как же ей хотелось быть хоть немного значимее действительного, а не просто оставлять свою подпись под очередной неинтересной статьей «о машине, въехавшей в столб». Иногда ей даже казалось, что ее колонку и вовсе не печатают, потому что отзывы она получала крайне редко, что уж говорить о том, читали ли люди это вообще.       Что ж, деваться было некуда: лениво поднявшись с кровати, Эмма, шатаясь, натянула на себя любимые чёрные джинсы, колени которых уже были почти протерты до дыр, и большой мохнатый тёплый свитер, единственный греющий ее в такую мерзкую сырую погоду. Посмотревшись в зеркало, она недовольно поморщилась, будто желая видеть перед собой нечто лучшее, чем есть на самом деле. Как же ей хотелось сейчас проснуться где-нибудь в сказочном королевстве, а не здесь — с пастой и щеткой в руках.

      «Вот черт! Через пятнадцать минут нужно быть в компании, да ещё и купить кофе начальнику, а я все ещё стою в пяти метрах от дома и пытаюсь поймать такси. Чудесно! Нет, меня точно уволят…»-думала Свон, нервно дергая вытянутой рукой перед очередным пустым, проезжающим мимо, такси. Не правда ли, в такие моменты кажется, что весь мир будто сошёл с ума и решил резко отправиться по своим неотложным делам, лишь бы тебе не хватило места в маршрутке, и твой день пошёл бы в тартарары. Но (о чудо!), видимо, какая-то богатенькая дамочка решила отложить все свои утренние дела и упустила свою «желтую машину», ибо перед Эммой, наконец, остановилось долгожданное такси. Нервно пробурчав водителю адрес, она уставилась в телефон, набирая смс с миллионом извинений за опоздание. К слову, для ее босса это не было неожиданностью, ведь из шести рабочих дней Эмма опаздывала три раза — это уже было традицией.       Приехав к месту назначения, Свон молниеносно вручила шофёру пятьдесят баксов и пулей вылетела из салона. Ее поход на работу был больше похож на бег с препятствиями: старт-такси-разгон-кóфе-финиш. И, так как половина пути преодолено, можно было выдохнуть, ведь дальше ничего незапланированного и сумбурного не произойдёт: всего-то надо зайти в «Thinking cup» и забрать уже заранее готовую пару имбирно-пряничного латте. Бариста знал наперёд, во сколько должна зайти Эмма, ведь виделись они каждое утро примерно в 9:17, поэтому кофе всегда был горячим и свежесваренным прямо к ее запоздалому приходу.       Оставив плату за ароматный напиток, блондинка на ходу бросила милую улыбочку кассиру и продолжила свой марафон. Но, как обычно это бывает в привычной нам жизни, ничто не заканчивается так легко — выскочив на улицу, Свон, в меру своей разгоряченности и отчасти свойственной ей неуклюжести, со всего маху врезалась в заходившую в кафе женщину. А что же дальше? А дальше кофейные картины в стиле Ван Гога на свитере одной и кашемировой юбке другой, куча извинений со стороны Эммы и столько же нелестных слов в сторону самой Свон. Наконец, подняв глаза на «пострадавшую», Эмма увидела солидную женщину в дорогом, но минутой раньше уже изрядно подпорченном костюме, с густыми кудрявыми волосами. Блондинка знала ее, как, собственно, и весь Бостон. Это была Реджина Миллс — весьма влиятельная и богатая особа, которая одним только жестом могла загубить всю твою жизнь. А что уж говорить, если ты только что пролил на неё кофе…