Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— Если бы ты в своё время решил не в Латинской Америке за правду бороться, а скажем, покорить Нью-Йорк… хотя нет, Нью-Йорк был позже, — задумчиво сказал Тевильдо и окинул внимательным взглядом Маглора, варящего суп. — Решил бы покорить Париж, Рим, Марсель, Лиссабон? Словом, столицу мировой светской жизни своего времени? Почему нет? Ты умён, твой дар музыканта, твоя красота в конце концов… — И что ты решил из этого, котик? — Маглор покачал головой и подумав, добавил в суп немного соли. — Пришёл загадочный дылда прекрасного облика, повесил свой сюртук на спинку стула… — Да ничего я не решил, я вслух размышляю, нельзя уже? — Тевильдо надулся. — Да, пришёл загадочный высокий прекрасный мужчина, обликом напоминающий любой идеал красоты той эпохи и той страны, куда бы тебя могло занести, но не занесло! Как бы ты мог покорять гостиные, праздники, вечера разных одухотворённых и сложных красавиц, ищущих любви, славы или исключительной судьбы? Смущать умы министров, поэтов, художников, вообще всех? Соли ты не многовато сыпанул, пока я тебя отвлекаю? В супе рассол будет, огурчики солёные, оливки даже, а ты соль туда! — и недовольно дёрнул носом. — Не многовато, не переживай, — успокоил Маглор кота. — Готовлю строго по вкусу и рецепту. Что до гостиных и приёмов… Не скажу, что меня там никогда не было, но это скучновато, кот. То есть, рано или поздно оно надоедает. Или может, мне стабильно не везло. — Или ты слишком рано решил Латинскую Америку от колонизаторов спасать, — не удержался Тевильдо и зевнул во всю пасть. — Нет, я не о светских приёмах и не о балах даже наверное, хотя… Знаешь, на светских раутах и прочих мероприятиях с кем только не познакомишься. Интересные люди, даже без светских интриг и заговоров. Разве интересные знакомства никогда не привлекали тебя? Учёные на светских раутах наверное не часто бывали, но не учёными едиными… Это я тоже вслух размышляю, — добавил он и внимательно посмотрел на остатки грудинки, не нарезанной в суп. — Понял, — Маглор попробовал готовящееся и довольно кивнул. — Только светская жизнь, точнее то, что ты в виду имеешь, как я понял, не то чтобы интересная мне штука. В том виде, в котором она существует сейчас, так точно. А грудинку, милый котик, скормлю тебе позже, если не перехочешь. Пока я супом занят. — Дался же тебе я, то есть, я хотел сказать, далась же тебе кошачья ненасытность, — Тевильдо закатил глаза и забил хвостом по полу. — Допустим, от грудинки я не отказался бы, но речь не обо мне вообще-то, речь о твоей несостоявшейся славе покорителя света. Не светского льва, не думай, но всё же. Почему ты не захотел покорять светские рауты, салоны… Нет, я знаю, то есть, насколько я знаю, для покорения света нужно было состояться в другой сфере, в музыке, армии, литературе, живописи, но ты ведь великий певец, как ни крути. И ты привлекателен, чего тоже нельзя не учитывать! — Певец я великий и красавец я конечно писаный, но желания покорить свет мне от этих безусловных достоинств не прибавляется, не прибавлялось точнее. Не видел и не вижу в этом смысла, — весело ответил Маглор и, что-то насвистывая, открыл холодильник. Тевильдо, снова взглянув на остатки грудинки, недовольно поморщился, не пытаясь, однако, её стащить. Видимо, от расстройства беседой с хозяином.