Свой среди чужих

22 декабря 2015 год

      Давно Шоу так не нервничала перед обычной утренней планеркой в участке. После вечеринки у нее был выходной, и сегодня она впервые должна была встретиться с Гроувс. Та ночь была чертовски горячей, они расстались только в два часа ночи, так и не обмолвившись ни словом. Теперь же Самин было как-то не по себе от произошедшего. Ни то, чтобы она сожалела, но все же, перспектива постоянных неловких взглядов со стороны шатенки, ее не радовала. Шоу поэтому никогда и не спала с коллегами. Потом слишком много проблем из-за этого. Люди любят все усложнять, начинают навязываться, хотят чего-то большего, а Самин этого не надо. В ее жизни нет места отношениям. Только секс. Впрочем, зная, что Гроувс помолвлена, Шоу была уверена, в том, что с ее стороны никаких неуместных действий не будет. Да, и к тому же, они работали в разных отделах и практически не пересекались в участке, так что возможную неловкость Шоу смогла бы вытерпеть.       Вот только все пошло не по плану. Не было никакой неловкости. Не было вообще ничего. Гроувс даже не смотрела в ее сторону, отрешенно поглядывая то на свой телефон, то на Риза, который толкал утреннюю речь. Самин даже показалось, что шатенка как-то подавлена и расстроена, но Шоу не настолько хорошо ее знала, чтобы быть уверенной. Может Гроувс всегда по утрам такая загруженная. — Что ж, думаю на этом все, — заканчивал свою речь Джон. — Да, и всех с наступающим Рождеством. Вечеринка была отличной, но Коул и Спайк все равно должны заплатить за сломанный стул и разбитый унитаз… чем вы вообще там занимались? А, хотя, не надо, не думаю, что готов узнать это, — усмехнулся мужчина, вызывая смешки у подчиненных. — График дежурств на время праздничных выходных возьмете у сержанта Пайк. Хорошенько отдохните, потому что потом нам надо снова взяться за работу и очистить эти улицы от отрепья. Все свободны.       Копы стали неспешно покидать общий зал, в котором еще сутки назад шумно веселились. Как и в любом полицейском участке, здесь у каждого было свое, четко регламентированное место. 42-й участок располагался в двухэтажном здании из красного кирпича. Снаружи оно выглядело довольно консервативно, выделялась лишь яркая эмблема Департамента полиции Нью-Йорка, нарисованная на всю стену. Войдя в здание, посетитель сразу попадал в небольшую проходную, в которой стояла стойка, за которой всегда находился дежурный сержант и еще несколько копов, которые занимались первичной обработкой заявлений граждан. Так же проходная, как бы негласно, делила здание на два крыла. Правое крыло первого этажа было отведено патрульным, здесь находились их личные шкафчики, душевые, кабинет, в котором они могли составить рапорт. Так же в этом крыле находился кабинет шефа, архив и комната, отведенная консультанту полиции, который помогал в вопросах, связанных с технической частью. В противоположном крыле располагались две комнаты для временного содержания заключенных, небольшой спортивный зал, общая кухня, курилка и уже известный большой зал для общих совещаний. Чуть правее проходной комнаты располагалась лестница, ведущая на второй этаж. Здесь уже находились отделы детективов: правое крыло — отдел расследований, левое — отдел по борьбе с наркотиками. Со второго этажа лестница шла еще выше, но эта была некая обманка, ведь никакого третьего этажа не было. Зато был выход на крышу. Хотя и крышей это тоже называть неправильно, ведь основная часть крыши начиналась выше, так что здесь образовалось нечто похожее на балкон. На самом деле это была ошибка в проектировании здания. Сначала строители начали делать крышу над проходной, а только потом поняли, что она недостаточно высокая для остальной части здания. Так что здесь так и осталось такое пространство, с трех сторон огороженное стенами. Предполагалось, что это место будет использоваться как курилка, но копы предпочитали курить либо на первом этаже, либо и вовсе на улице, по пути в палатку с хот-догами. Что уж говорить о том, что во время снегопада эту площадку всю заметало.       Большая часть полицейских уже покинуло зал, остались лишь те, кто изучал новые материалы, которые передал шеф во время планерки. Этим можно было, конечно, заниматься и на втором этаже, но так как дело касалось детективов из разных отделов, решено было обсудить все здесь. — С тобой все в порядке? Ты какая-то загруженная, — взволнованно спросил Джон, подходя к все еще сидящей на одном из стульев первого ряда, Гроувс. — Да, все в порядке, просто погода так влияет, — поспешила успокоить брата шатенка. Вышло не слишком убедительно. — Слушай, если ты передумала, то просто скажи мне. Я ведь сам все еще против всего этого, — тихо начал Риз, чтобы другие копы его не услышали. — Джони, мы уже сто раз это обсуждали, — перебила мужчину Саманта. — Ты поделился своей проблемой, а я решила тебе помочь. Все добровольно, я правда сама этого хочу. — Я знаю, но мне все равно не по себе от мысли о том, что из-за меня ты решила бросить прежнюю работу, — неуверенно заговорил Риз. Мужчина чувствовал некую вину перед сестрой. Да, она сама вызвалась помочь ему, но он не переубедил ее и помог перевестись с отличного места в Манхеттене в такую дыру как Южный Бронкс. — Я не бросала работу. Ты же не забыл, кем я была, да и сейчас по сути являюсь. Я просто расследую то, что мне поручено, — спокойно проговорила Гроувс, пытаясь в который раз донести до Джона то, что она не жалеет о переводе. — Вот только тебе никто не поручал это расследование. Ты сама вбила себе в голову, что у меня в отделе крот и решила его вычислить, — Риз все еще не разделял эту убежденность сестры. — Я просто сопоставила факты. Когда ты полгода назад рассказал мне о том, что ваши показатели стремительно ползут вниз, я просто внимательно все изучила. Я уверена, что кто-то сливает информацию, а может и сам заправляет одной из банд. Ты же знаешь, что я не ошибаюсь, — слегка самоуверенно ответила Гроувс. — Хм, конечно знаю, ведь иначе бы ты не была одной из лучших в Управлении внутренних расследований, — Риз мягко похлопал сестру по плечу. Он на самом деле очень ею гордился. Хоть копов из УВР все и ненавидят за то, что они роют под своих же, но тем не менее, неоспоримым является факт, что туда берут лишь лучших из лучших. Работая там, нужно быть готовым в любой момент быть внедренным в новый участок для очередного расследования. Однако Гроувс сама решила внедриться в отдел к брату, чтобы помочь ему разобраться с тем, что же творится у него под носом. Вот только ее босс не захотел отпускать Саманту, так что она просто перевелась оттуда, став простым детективом отдела расследований. Ей было неважно какая должность будет числиться у нее в бумажках, для нее превыше всего было само расследование. — Ты понимаешь, что если кто-нибудь узнает, что ты из УВР, что благодаря тебе уволили половину копов из отдела расследований, то тебе придется не сладко? — снова взволнованно заговорил Риз. — Эти копы были самыми продажными из всех, что я встречала. Очистить свой отдел от них было моим первым шагом. И, к тому же, теперь я не из УВР. Официально я обычный детектив. Джони, не забывай, что я уже не маленькая и меня не надо защищать. Я прекрасно знаю, что нужно делать, чтобы мне все доверяли, я знала все обо всех, но при этом никто не знал ничего обо мне, — шатенка была профи в этом. — И скажи отцу, чтобы перестал подсылать ко мне людей из ФБР и центрального отдела, пытаясь переманить работать туда. — Он просто волнуется. Мы же ему так ничего и не объяснили, поэтому он не знает, что и думать, — Фрэнк Риз занимал должность одного из комиссаров Департамента полиции Нью-Йорка, так что имел много связей. Он решил, что Саманта совершила ошибку, переведясь в Южный Бронкс, так что всеми силами пытался вернуть ее в более респектабельное место. Она не рассказала ему о причинах своего поступка, потому что он бы мог его не одобрить. Всю жизнь Гроувс пыталась доказать Фрэнку, что она может быть превосходным копом, может добиться всего сама. Она из кожи вон лезла, чтобы получить его одобрение. — Он не должен пока ничего знать. Когда я очищу этот участок полностью, тогда он сможет мною гордиться… — Но он и так тобой гордится, — поспешно заговорил Риз. — Тебе не нужно пытаться ему что-то доказать. Он и так любит тебя как… — тут мужчина осекся, виновато отводя взгляд. — Как родную, — грустно продолжила за него шатенка. — Ты всю жизнь боишься говорить мне эти слова, Джон. Но в них нет ничего плохого, ведь это правда. Я ему не родная, поэтому я и не могу его подвести. Понимаешь, мне надо доказать ему… черт, доказать самой себе, что я не такая как Тед. — Рут, никто, кроме тебя самой, никогда не сравнивал тебя с Тедом, — Джон видел, что сестра почти на взводе. Она всегда так реагировала на воспоминания о своем родном отце. — Только вы с отцом могли придумать пятилетнему ребенку такое странное прозвище, — усмехнулась Гроувс, в ответ на обращение брата. Постепенно она унимала чувства, которые вновь всколыхнулись в ней из-за старых воспоминаний. — Ой, да ладно, ты никогда не жаловалась на это прозвище, — весело, своим тихим с хрипотцой голосом, отозвался мужчина. — Помню, когда ты училась в начальной школе, ты постоянно с заносчивым видом всем говорила: «Можешь звать меня Рут, сучка». Это было то еще зрелище, видела бы ты свое детское личико в тот момент, — Джон приглушенно рассмеялся, отчего шатенка окончательно расслабилась. Рядом с ним она всегда чувствовала себя спокойнее. Хоть он и не был ее родным братом, но за всю жизнь он ни разу ей этого не сказал, всегда старался быть надежной опорой и защитой. — Отец на Рождество как обычно устраивает семейный ужин, — сменил тему Риз, — во сколько вы с Крисом планируете ехать туда? — Оу, боюсь, что нас там не будет, — голос шатенки снова поник. — Как это? — Джон непонимающе взглянул на сестру, которая нервно крутила в руках телефон. — Вчера Крис разорвал нашу помолвку, — совсем тихим и надломленным голосом произнесла Гроувс. — Что он сделал? Как он мог разорвать помолвку? — Джон произнес это настолько эмоционально и громко, что на него обратили внимание остальные копы, которые изучали бумаги в другом конце зала. — Все кончено, Джон. Ничего не спрашивай, я пока не готова говорить об этом. Просто, я не могу появиться на ужине одна. Отец будет недоволен, узнав о разрыве. — Что за глупости? Отец любит тебя и поддержит. Он сотрет этого гада с лица земли. Если хочешь, я сам отметелю его как следует, чтобы … — Джони, ничего не нужно. Просто дай мне немного времени, — поспешила остановить брата Гроувс, ведь он и правда мог сделать то, о чем говорил. — Я пойду, мне нужно раскрывать дела, я же детектив, — натянула улыбку шатенка.       Увидев, что Гроувс уходит из общего зала, Шоу поспешила за ней. Она слышала лишь часть разговора о разрыве помолвки, и этого было достаточно чтобы начать нервничать еще сильнее. Надо было срочно поговорить с шатенкой, чтобы расставить все по своим местам, ведь Самин не нужны отношения, ей не нужно, чтобы Гроувс из-за нее расставалась с женихом. Черт, вот из-за таких проблем она и не спала с коллегами.       Шоу немного отстала от девушки и потеряла Саманту из поля зрения, так что пришлось потрудиться, чтобы найти ее. В отделе расследований девушки не оказалось, как и в наркоотделе. — Ты куришь? — удивленный голос Самин вывел Гроувс из размышлений. Шоу удалось отыскать шатенку на той самой полукрыше, полубалконе. На самом деле Саманта давно облюбовала это место. Курение было ее вредной привычкой еще с юности. Она много раз бросала, но потом все равно снова бралась за старое. Так она справлялась с нервами. Эта крыша ей сразу понравилась. Здесь всегда никого не было, так что она могла покурить в тишине и подумать над делом. Она даже договорилась с уборщиком, который чистил это место от снега, так что здесь было относительно комфортно. Девушка сидела на небольшой подстилке на широком парапете, закинув на него ноги и оперевшись спиной о стену. — А ты осуждаешь? — равнодушным тоном отозвалась шатенка, даже не взглянув на Шоу. Сделав глубокую затяжку, она продолжила с отрешенным видом смотреть вдаль. — Нет, на самом деле, мне до этого нет никакого дела, — честно призналась Самин. Шоу не из тех, кто вмешивается в чужую жизнь, потому что, как правило, ей плевать на чужую жизнь. Нужно быть кем-то действительно дорогим, чтобы она начала лезть с нравоучениями. — Ты местная? — неожиданно спросила Гроувс, переведя взгляд на брюнетку и, слегка наклонив голову на бок, изучающе глядя на нее. Шоу, которая шла сюда для серьезного разговора, даже слегка опешила от такого вопроса, который был задан ни с того ни с сего. — В какой-то степени, — спустя пару секунд расплывчато ответила Шоу. Она сначала хотела послать шатенку ко всем чертам с ее вопросом и сразу покончить со всеми недопониманиями, но она не смогла. Взгляд Гроувс был таким потерянным, полным боли, что Шоу решила ответить. Кажется, этот пустой разговор с малознакомой девушкой сейчас был необходим Саманте. — Ты знаешь, что примерно четверть всей территории Бронкса покрыта садами и парками? Среди них самый крупный парк Нью-Йорка — Пелхэм Бэй, где есть пляж у озера, множество велосипедных дорожек и живописных мест для пикников. А еще тут находится Нью-Йоркский Ботанический Сад с его чудесными оранжереями и множеством самых невероятных растений. В Бронксе даже располагается один из самых больших и интересных зоопарков мира, там можно наблюдать животных со всех уголков света в условиях, приближенных к их естественной среде обитания. Я была во всех этих чудесных местах… — шатенка снова сделала затяжку и перевела взгляд на улицу. — Вот только все это не относится к Южному Бронксу. Это словно другой мир. Только взгляни вокруг: пустыри, заброшенные дома, темные улицы, разрисованные граффити стены, повсюду нищета и гнетущая атмосфера. Когда я впервые оказалась в этом районе, я буквально ощутила запах смерти и ненависти. Люди здесь словно живут по своим законам. Они готовы убить тебя только за то, что ты косо взглянул на них. — Так почему ты перевелась сюда, раз тебе так противно это место? — спросила Шоу. Она прекрасно понимала, о чем говорит шатенка. Южный Бронкс — это одна из самых кровавых червоточин Большого Яблока. Говоря о Нью-Йорке все вспоминают уют и свежесть Центрального парка, или представляют то, как они ищут свое отражение в витринах на Пятой авеню, на минуту забегают на Таймс-сквер, совершают променад по Хайлайн-парку, гуляют по извилистым улочкам Гринвич-Виллидж. Но никто и никогда не вспоминает о трущобах Южного Бронкса, о нищете и разрухе, которая здесь царит. Иногда даже сложно поверить, что этот район тоже часть Нью-Йорка. Слишком мрачно, слишком опасно, слишком далеки здешние порядки от показушной демократии общества… — Я не сказала, что мне здесь противно. На самом деле я очарована этим местом. Здесь есть свой шарм, своя атмосфера. Она понятна и близка далеко не всем… — Ты хотела сказать только психам? — усмехнулась Самин, подойдя чуть ближе к Гроувс и тоже, с невозмутимым видом, рассматривая вид на улицы, засыпанные снегом, благодаря чему стала не так очевидна их неопрятность и мрачность. — Возможно ты и права. Наверное я псих, но я искренне верю, что если немного очистить эти улицы от преступности, то здесь будет действительно прекрасно. — Так поэтому ты перевелась? Думаешь в одиночку изменить то, что складывалось почти целый век? — Самин с интересом посмотрела на Гроувс. Все-таки ей совсем непонятна эта особа. Имея связи и влияние отца, она могла получить работу где угодно, а вместо этого марает руки в подобном месте. — Ты пришла поговорить о моих мотивах перевода? — незаметно начала менять тему Гроувс. — Вообще-то нет, — нахмурилась Шоу, наконец, вспоминая о своей истиной цели, — я хотела все прояснить, на счет произошедшего на вечеринке. В общем, секс был отличным и все такое, но я не хочу, чтобы ты строила какие-то иллюзии на этот счет. Мне не нужны отношения или что-то в этом роде… — Самин не смогла продолжить свою речь, так как ее прервал заливистый смех Гроувс. — Ох, прости, Шоу, просто ты все это так серьезно говоришь. Твое лицо… оно словно камень… — шатенка снова рассмеялась. — Мне не пять лет, я прекрасно понимаю, что именно произошло на вечеринке, и я не собираюсь что-либо усложнять, — уже серьезнее добавила Гроувс. — Тогда почему ты рассталась с женихом? — непонимающе спросила Шоу. — Оу, ты слышала… в это сложно поверить, но Джон бывает слишком эмоционален, — шатенка снова изучающе посмотрела на девушку, словно решая стоит ли ей рассказать о том, что именно произошло у нее с женихом. Сделав последнюю затяжку, она выбросила тлеющий окурок и решительно встала с места. — А ты любопытная, да? — шатенка изогнула бровь, а ее лицо украсила странная ухмылка. Шоу слишком плохо ее знала, чтобы понимать, когда девушка показывает свои истинные эмоции, а когда прячется за масками, поэтому сейчас была удивлена такой смене настроения.       Гроувс стала медленно сокращать дистанцию между ней и Шоу. Она смотрела девушке пристально в глаза, начиная сверху расстегивать пуговицы на своей рубашке. На улице было около трех градусов ниже нуля, но шатенку это, кажется, нисколько не смущало. Когда дистанция между ними сократилась до расстояния вытянутой руки, а все пуговицы были уже расстегнуты, Шоу вдруг поняла, что ей стало очень жарко на этом морозном воздухе, хоть она и была одета лишь в футболку и кофту. Самин вообще забыла, о чем шла речь, и почему это вдруг шатенка начала устраивать сеанс стриптиза. Она упорно старалась заставить себя смотреть в глаза Гроувс, но взгляд так и норовил соскользнуть вниз, на грудь, прикрытую черным бюстгальтером. — Было сложно объяснить ему это, — голос Гроувс вывел Шоу из ступора. Шатенка прошла чуть ближе к выходу, чтобы скрыться от возможных любопытных глаз, которые могли увидеть ее с улицы, и спустила рубашку с плеч. Самин открылся вид на несколько четких следов от укусов, оставленных ею в порыве страсти на плече и у ключицы. Затем Гроувс развернулась спиной и убрала волосы, позволяя рассмотреть царапины, четко выделяющиеся на светлой коже. — Вот черт, — выругалась Шоу, понимая, что облажалась. Она и не думала, что после их бурной ночи на теле Гроувс осталось столько отметин, хотя, у Шоу их не меньше. — Эмм, дерьмово вышло. Может я поговорю с твоим женихом и все ему объясню… ну, скажу, что ты ему не изменяла, что … — вот только Самин не знала, что можно сказать в таком случае. Она вообще не мастер разговоров. Общение с людьми — это ее самая нелюбимая часть работы детектива, хоть и одна из важнейших. Шоу привыкла говорить только по делу и из-за необходимости. Даже сейчас, общаясь с Гроувс она напрягалась из-за этого. — Да, конечно, скажешь ему, что мы не полночи занимались безудержным сексом по взаимному согласию, а просто спасали кошку с дерева, а она спрыгнула и расцарапала мне спину. Мы все взрослые люди, Шоу, тут нечего пытаться объяснить, — шатенка застегнула рубашку. Она уже порядком замерзла стоять на крыше, так что стала говорить быстрее. — Не забивай себе этим голову. Знаешь, я даже, в какой-то степени, рада тому, что все так обернулось. Пока мы с Крисом выясняли отношения, он мне много чего занятного рассказал…       /Ну ты и сука, Саманта. Переспала с какой-то бабой, — мужчина нервно ходил по комнате, собирая свои вещи и запихивая их в раскрытый чемодан, лежащий на кровати. Шатенка стояла оперевшись спиной о стену. Ей было больно от происходящего. Они с Крисом встречались больше двух лет, он работал в штабе мэра. Они познакомились на одном из благотворительных ужинов Департамента полиции. Сложно сказать была ли эта любовь, или просто желание угодить отцу, встречаясь с таким солидным мужчиной, но, в конечном итоге, Саманта привыкла к Крису. У них была тихая размеренная жизнь, все шло своим чередом. Гроувс казалось это правильным, она не задумывалась о том так ли выглядит любовь, да и нужна ли она вообще, если все вроде неплохо. Главное, что отец был доволен предстоящей свадьбой. Шатенке было больно от осознания того, что она все разрушила из-за мимолетного влечения к девушке, но в следующую секунду ее сердце практически разбилось на мелкие осколки из-за слов Криса. — Ты думаешь, что это ты мне изменила? А вот хрен там! Я уже год сплю со своей секретаршей. А знаешь почему? Потому что ты меня достала. Ты же как манекен на витрине: такая красивая, притягательная, а внутри пустая. Ты же за все то время, что мы вместе даже по душам со мной ни разу не поговорила. Я даже не знаю когда ты действительно рада, а когда показушно улыбаешься. Вечно еще на своей работе торчишь. И ладно, когда ты в УВР работала, так теперь ты перевелась в ту дыру. Меня все это достало! Да, и кстати, готовишь ты тоже дерьмово! / — Так, значит, все хорошо? — спросила Шоу, выводя Гроувс из воспоминаний о событиях прошедшего дня. — И моя помощь не нужна? — не то, чтобы Самин действительно хотела помочь шатенке, но, в какой-то мере, она была виновата в произошедшем, и из вежливости решила сказать эту дежурную фразу, чтобы услышать дежурный ответ, а потом всеми силами избегать Гроувс в участке. Надо же хотя бы пытаться быть дружелюбной. — Все в порядке, — натянуто улыбнувшись, ответила шатенка.       К этому времени обе девушки уже окончательно продрогли, поэтому поспешили к выходу. Вот только порой спешка приводит к забавным курьезам. Они не рассчитали кто пройдет первой, так что столкнулись в дверном проеме, на секунду оказавшись прижатыми друг к другу. — А знаешь, возможно мне все-таки понадобится твоя помощь… — тихо сказала Гроувс, еще плотнее прижимаясь к Шоу.       Так был заключен самый странный и абсурдный договор в их жизнях. Договор о сексе. Никаких обязательств, никаких чувств, никаких претензий на что-то большее. Саманте было необходимо избавиться от мыслей о Крисе, отвыкнуть от него, научиться жить одной. А Шоу все это просто было удобно. Ей не надо было снимать девушек в барах. Секс на работе — идеальный вариант.

Наше время

      Дежурный увел задержанного, Корсини тоже покинул допросную, а Шоу так и сидела на полу, пытаясь собрать мысли в кучу. Со стороны она была больше похожа на очень уставшего человека, чем на того, кто пытается осознать смерть кого-то дорогого. Просто нужно быть очень близким с ней, чтобы научиться понимать ее эмоции, которые всегда скрыты под толстым слоем льда. — Шоу, сядь, — жесткий голос Риза привел Шоу в чувства. Мужчина стоял рядом со столом для допросов и указывал ей на стул. На его белой полицейской рубашке были пятна крови, сам он был мрачнее тучи. Самин была удивлена такому тону, по отношению к себе, но все же выполнила просьбу Джона. Самин хотела что-нибудь сказать, принести соболезнования, но никак не могла подобрать слова. А потом она вдруг осознала, что сидит на месте подозреваемого, а Риз расположился напротив, пристально глядя на нее холодным взглядом. Именно так выглядит допрос… — Что происходит? Это допрос? — Шоу ничего не понимала. Они с Джоном были друзьями, и она не могла представить к чему все это. — А ты удивлена? Ты отправляешь мою сестру на первый этаж, подставляя ее под пули, и думаешь, что тебя не будут допрашивать? Что произошло, Самин? Она слишком близко подобралась к правде, или ты просто узнала, что она из УВР? У нее были доказательства того, что ты работаешь на одну из банд? — Риз говорил жестко и холодно. Впервые за все время знакомства, Шоу видела его таким. — Что ты несешь? Ты вообще слышишь себя? Думаешь я устроила ее смерть? Думаешь я хотела всего этого? Все это время я защищала ее! — злость закипала в Самин. Риз мог обвинять ее в чем угодно, но только не в этом.       Джон хотел начать говорить что-то еще, но его прервал сильный нетерпеливый стук в дверь. — Ты не будешь ее допрашивать, — донеслось до Шоу, как только Джон открыл дверь. Этот голос… такой нужный, ставший таким родным. Самин буквально ощутила, как с ее плеч спадает тяжелый груз, а легкие свободно наполняются воздухом, когда в допросную вошла Гроувс. Живая… — Что ты здесь делаешь? Тебе надо в больницу, — тут же начал возмущаться Риз. У шатенки была прострелена левая рука почти у самого плеча. Весь левый бок ее рубашки был залит кровью, скрывая еще одно ранение. — Иди к черту, Джон. Я сказала, что ты не будешь ее допрашивать! — Гроувс была как никогда решительна. — Хочешь просто отпустить ее? Ты веришь ей? Разве ты забыла, чему нас учил отец? Доверие — это то, что погубит тебя, — Джон давно заметил, что его сестра не может быть объективной, когда дело касается Шоу. — Отец всегда говорил, что доверие — это нож, который ты даешь в руки каждому, кому доверяешь, и этим ножом человек тебя либо погубит, либо защитит. Я помню все, чему он учил, не сомневайся во мне, — сверкнув взглядом, ответила шатенка. — Я не доверяю ей, так же, как и всем копам в этом здании. Я не говорю тебе отпустить ее, я сама ее допрошу, — Джон видел, что его сестра настроена серьезно, сейчас ее ни что не могло переубедить, но также он видел, что она ранена, а значит ей лучше поехать в больницу. — Ты ранена… И я не думаю, что ты можешь быть объективна, — начал Риз. — Один час. Я прошу всего один час наедине с ней, без камеры, без свидетелей — только я и она, никто не должен нас слышать. У тебя все равно нет ни одной улики против нее, кроме твоей убежденности, что все это было не случайно, — настаивала на своем Гроувс. Шоу все это время в недоумении наблюдала за ними. То, что Саманта жива, определенно, ее радовало, но все остальное походило на какой-то театр абсурда. Шоу обвиняют в том, что она специально подстроила покушение на Гроувс, да, и к тому же, что она была кротом, который работает против своих же. Просто бред какой-то. Самин предана полиции... даже больше, чем можно представить.       В конечном счете, Риз сдался. Он дал один час своей сестре наедине с Шоу. Джон приказал всем покинуть крыло отдела расследований, чтобы девушки могли там говорить без свидетелей. — Ты правда думаешь, что я хотела твоей смерти? — прервала тишину Шоу, как только они остались наедине. — После всего того, через что мы вместе прошли, ты мне не доверяешь?       Гроувс пристально смотрела на Шоу, словно пыталась залезть в ее голову и прочесть мысли, потому что эмоции Самин читать слишком сложно. Шатенка подошла к своему столу и достала пачку сигарет из нижнего ящика. — Нет! — тут же прорычала Самин. — Ты не начнешь снова курить, не для этого ты бросала, — она подошла и почти вырвала злосчастную пачку, отбрасывая ее куда-то в сторону. — Когда все зашло так далеко? — заглядывая в глаза Шоу, тихо заговорила шатенка. — Как «просто секс» перерос во всю эту хрень, что сейчас творится между нами? — Самин не знала, что ответить. Она и сама бы очень хотела знать ответ на этот вопрос. Ей меньше всего нужны были такие сложности, такая привязанность к кому-то. — Я не думаю, что ты все это подстроила, — устало опускаясь на стул и придерживая раненую руку, снова заговорила Гроувс. — Вообще-то, я уверена, что если бы ты действительно хотела меня убить, то явно нашла менее очевидный способ, вместо того, чтобы связаться с бандой Крипс, подославшей паренька, который даже прицелиться толком не смог. Так что, эти пули предназначались тебе, а я просто оказалась не в том месте и не в то время. И я не думаю, что ты крот… вернее уже не думаю. — Но ты мне все же не доверяешь… — Шоу тоже села на стул. — Когда Джон допрашивал тебя, ты сказала ему, что все это время защищала меня. От чего ты меня защищала? — взгляд Гроувс пронзал насквозь. Шоу поняла, что на эмоциях сказала Ризу лишнее. Он даже не заметил этого, но вот Саманта заметила. Она всегда замечает даже самые незначительные детали. — Просто защищала… не ищи смысл там, где его нет, — Шоу оставалось лишь пытаться показать, что эта фраза не имела никакого скрытого значения и надеяться, что Гроувс купится. — Ты спросила, доверяю ли я тебе после всего того, через что мы вместе прошли. Знаешь, в этом-то и проблема. Мы слишком сильно сблизились. Лежа на полу после выстрелов, я думала только о том, что на моем месте могла быть ты. Эти выстрелы могли быть точнее и тогда ты бы могла погибнуть. Это то, что заставило мое сердце дрогнуть. А потом Джон начал говорить, что ты все подстроила, что ты тот самый крот, которого я так упорно ищу. И я поймала себя на мысли, что настолько привыкла к тебе рядом, что перестала видеть в тебе возможного подозреваемого. Мне нельзя было доверять никому, а я взяла и поверила тебе, — голос Гроувс иногда ломался, то ли от физической боли, причиняемой огнестрельными ранениями, то ли от боли душевной. — Так ты правда из УВР? — с болью в голосе спросила Шоу. Голос — единственное что могло выдать ее эмоции, так как внешне она была абсолютно непроницаема. — Технически, я не работаю в Управлении внутренних расследований, я перевелась оттуда. Но по факту, да. С первого дня, я здесь чтобы понять, что происходит в участке, — спокойно ответила Гроувс, осознавая насколько приятно, наконец, сказать правду. — Видимо, все-таки есть вещи, которые мы не знаем друг о друге, — она вновь изучающе взглянула на Шоу. — Ты думаешь, что я крот? — Самин удивленно вскинула брови. — Какое-то время, я и правда так думала, даже Джона почти в этом убедила. Просто мне казалось, что ты что-то скрываешь. А потом мы начали больше узнавать друг друга, и все вышло из-под контроля. Я больше не могла объективно мыслить на твой счет, как-то незаметно для самой себя, я вычеркнула тебя из списка подозреваемых. А сейчас я на сто процентов уверена, что ты не крот, — шатенка старалась говорить не сбиваясь, чтобы ее голос не выдавал то, как ей сложно держать себя в руках, не показывать эмоции. — Тогда, какого черта, я все еще здесь сижу? — мысленно Шоу начала расслабляться, надеясь, что ее опасения о том, что Гроувс что-то знает, не оправдаются. — От чего ты меня защищала, Сэм? — снова спросила шатенка, болезненно глядя в глаза Самин. — Я не знаю, что ты хочешь услышать, — как можно убедительнее соврала Шоу. Мысли судорожно проносились в ее голове, она пыталась понять, могла ли Гроувс все узнать. Но как? — Мы стали слишком близки, поэтому я не обращала внимание на детали, была невнимательна… — шатенка встала с места, поморщившись от боли, пронзившей левый бок. Видимо, обезболивающее, которое ей вкололи врачи скорой помощи, переставало помогать. — Из-за подозрений Джона, они проверили твои звонки и сообщения. Конечно, они там не нашли ничего, что могло бы указать на твою вину. Но я кое-что заметила. Каждый день, в одно и тоже время, тебе приходят сообщения с разными цитатами философов или вроде того. С виду все это напоминает обычный спам, вот только я уже сталкивалась с подобными цитатами… Ты ведь помнишь то дело? — Шоу с каждым словом Гроувс напрягалась все больше и больше. — Ты не крот, Самин, я точно знаю это. Ведь ты одна из них… как вы себя называете? «Лучшие среди вас»? Ну и каково — быть копом, который ставит себя выше закона, верша на улицах свой собственный суд? Каково быть копом, который сам нарушает закон? — Мы не вершим суд, мы делаем то, на что неспособен закон. Мы лучшие среди вас, потому что мы не ограничены рамками, в которые вас загоняет полицейский жетон. Мы действительно очищаем эти улицы, — вскинув подбородок, гордо произнесла Шоу.