Свой среди чужих

— Как давно? Как давно ты во всем этом? — Гроувс нервно ходила по кабинету, хватаясь за голову и пытаясь сдержать рвущуюся наружу истерику. Она до последнего надеялась, что Шоу все ей объяснит, скажет, что она ошибается, что Самин не замешана во всем этом дерьме. Но, вместо этого, брюнетка гордо призналась. Никакого сожаления, никакого раскаяния или малейшего чувства вины… ничего. — Тебе это так важно? — Самин говорила спокойно и холодно, ни одна эмоция не проявлялась на ее лице. Она закрылась, огородив себя самыми толстыми стенами, на которые только была способна, чтобы не показать, как ей сейчас тяжело. — Я не знаю, что сейчас важно, а что нет… Сколько вас? Кто еще из нашего участка замешан в этом? — шатенка встала напротив стула, на котором сидела Шоу. Она пыталась взять себя в руки, чтобы быть более рассудительной, внимательной и адекватнее воспринимать информацию. Вот только сейчас это дело было слишком личным для нее, поэтому она не могла быть прежним хладнокровным копом. Даже боль от ранений стала едва ощутимой. — Это не те вопросы, на которые ты можешь получить от меня ответы, — Шоу смело смотрела в глаза Саманты, не пытаясь отвести взгляд. — По сути, у тебя ничего нет против меня, и ты ничего не докажешь, если начнешь расследование. Никто кроме тебя не знает значение цитат в моем телефоне. Да, и знаешь ли ты сама их значение? Что, если ты все это выдумала? — Если я захочу, то я смогу доказать твою вину, и ты это знаешь, но мне плевать осудят тебя или нет, мне важнее просто узнать правду, — голос Гроувс дрогнул. Она поспешила отвернуться от Шоу, чтобы та не видела слез, которые подступали к ее глазам. Ее тело было слабым из-за ранений, так что она прошла чуть вперед и опершись руками о стол, не оборачиваясь продолжила. — Во всем участке я верила лишь тебе, считая, что ты тот человек, который всегда придет на помощь. Если доверие — это нож, то я давно вложила его в твои руки. А теперь я не знаю, защищала ли ты меня этим ножом или просто ждала удобного момента, чтобы всадить его в мое сердце, — в конце голос совсем сорвался, становилось все сложнее сдерживать эмоции. Ноги словно ватные, отказывались удерживать тело. — Ты и правда единственная, кто способен доказать мою вину. Твоя смерть сильно облегчит мне жизнь, — голос Шоу раздался прямо за спиной Гроувс. Шатенка этого явно не ожидала, вздрогнув от испуга. Она попыталась быстро развернуться, но ноги перестали ее слушаться, так что Гроувс почти упала, поняв, что сил у нее осталось совсем мало. — Ты ранена и слаба, я бы могла просто зажать нужное место, чтобы вызвать внутреннее кровотечение. Никто и никогда не доказал бы, что это я тебя убила. Ты сама не захотела ехать в больницу, — все это Самин шептала на ухо Гроувс, прижимая ее сзади к столу и придерживая, чтобы та не упала. От этих слов шатенку бросило в холодный пот, а спина покрылась мурашками. Было действительно жутко, потому что сейчас Гроувс не знала, чего ожидать от Шоу.       Самин развернула шатенку к себе лицом и пристально посмотрела ей в глаза. Гроувс пыталась, но никак не могла ничего прочитать на лице Шоу. Ни одной эмоции, словно перед тобой манекен с застывшим выражением холодного безразличия. Эта игра в гляделки длилась всего пару секунд, после чего Шоу, так же осторожно придерживая Гроувс, провела ее к стулу и бережно усадила. — Мне жаль, если ты действительно думаешь, что я способна причинить тебе вред, — тихо сказала Шоу, и на мгновение на ее лице отобразилось искреннее сожаление. Вот этого Саманта точно не ожидала. — Тебе лучше поехать в больницу, ты слишком слаба, тебе нельзя нервничать, а этот допрос явно вызывает у тебя стресс. — Я не поеду в больницу, пока не узнаю то, что мне нужно, — тихо, но уверенно сказала Гроувс. — И что же тебе нужно? — спросила Шоу, сидя на корточках перед девушкой. Самин взволнованно смотрела на побледневшее лицо шатенки, ей действительно нужно было обратиться за помощью к доктору, а не сидеть здесь, строя из себя крутого детектива, хотя, судя по всему, у Гроувс был скорее личный интерес в этом деле, нежели служебный. — Мне нужно знать, что из всего произошедшего было правдой. Была ли ты настоящей, когда помогала мне? Правда ли все то, что ты о себе рассказывала? Или все это было лишь твоим прикрытием, чтобы никто не догадался, что ты одна из Лучших? — это единственное, что сейчас искренне волновало Гроувс. Может она ужасный детектив, если не думает, прежде всего, о том, чтобы накрыть группу копов, которые учиняют самосуд и расправы над преступниками, таким образом сами преступают закон, но ей было плевать на это. — Прикрытие? Забавно что ты об этом заговорила. Ты из УВР, так что больше похоже на то, что это ты врала обо всем, чтобы втереться ко мне в доверие, — Шоу холодно усмехнулась, вставая с корточек и желая отойти подальше. Но Гроувс не дала ей этого сделать, схватив ее за ладонь. — Я никогда не врала тебе, слышишь? Все, что я тебе когда-либо говорила о себе — правда, — Саманта с силой сжимала ладонь Шоу в своей руке, с надеждой заглядывая ей в глаза. Через пару секунд брюнетка все же освободила свою руку и отошла от Гроувс. — Я тоже не врала тебе, — тихо сказала Самин не оборачиваясь к шатенке. — Тогда я не понимаю… Где ты настоящая? Когда работаешь детективом, рискуешь собой, чтобы посадить очередного ублюдка за решетку, ходишь в бар с друзьями, поддерживаешь меня, когда мне это нужно, даже если ты не привыкла кого-то поддерживать? Или когда ты вершишь самосуд наплевав на закон, устраиваешь охоту за теми, кого Лучшие считают виновными, наказываешь людей так, как тебе велят? Так, когда ты настоящая? — слова давались Гроувс очень тяжело. Сложно осознавать, что тот, кого ты считала близким, оказался совсем другим человеком. — Ты не понимаешь, — Шоу резко развернулась. Внутри нее все бурлило, она больше не могла сдерживать все это. — Нет никакой меня настоящей и ненастоящей! Все это один человек. Все это я! Я не притворялась, когда рассказывала тебе о своем детстве, не притворялась, когда вкладывалась в каждое расследование, так же, как не притворялась, когда наказывала тех, кого не может наказать закон, — слова яростно вырывались словно из самого сердца Шоу. — Мы не вершим самосуд, мы наказываем виновных. — Но вы не наказываете, вы казните! — Гроувс, на эмоциях, снова хотела вскочить с места, но ей не хватило сил, и она приземлилась обратно на стул, вскрикнув от боли. Шоу тут же подскочила к ней. Она не могла спокойно наблюдать за мучениями девушки. — Послушай, прежде всего, мы копы, а уж потом Лучшие, — Шоу опустилась на колени напротив Гроувс, — мы никогда не убиваем, если сомневаемся в том, что человек виновен, или если его можно осудить с помощью закона. Но система не всегда способна наказать преступника. Закон — как паутина, в которую запутываются лишь мелкие мошки, а не шмели и осы. Ты же сама прекрасно знаешь, что некоторые ублюдки просто запугивают всех свидетелей или покупают судей. Мы те, кто исправляет это. Нам не нужен ордер на арест или согласие прокурора, мы просто решаем все своими методами. Да, они радикальные, но зато эти улицы становятся действительно безопаснее. Это не Манхеттен, это гребаный Бронкс, здесь можно что-то изменить только так. — Отчего ты меня защищала все это время? — Гроувс пристально смотрела на Шоу, в который раз тихо задавая этот вопрос. Шоу шумно выдохнула, устало опуская голову вниз и прикрывая глаза. — Сэм! Отчего ты меня защищала? Скажи мне! — От всего этого дерьма, — раздраженно вскрикнула Шоу, — вот отчего. — Оу, ты знаешь, что они пытались завербовать и меня, не так ли? — Гроувс начала, наконец, понимать. — Да, я знаю. Как только я это узнала, то тут же остановила их, — меньше всего Самин хотела, чтобы шатенка тоже оказалась во всем этом. — А потом тебе пришлось убедить их в том, что я не опасна, так? Они ведь хотели избавиться от меня? — никто бы не захотел иметь в живых слишком любопытного детектива, который может докопаться до правды. — Тебе никогда ничто не угрожало, я бы не позволила… — тихо сказала Шоу. — Прошу, поезжай в больницу. — Хорошо, — Гроувс и сама понимала, что слишком слаба, — но ты повезешь меня. — Что? Я не думаю, что Риз выпустит меня, — непонимающе отозвалась брюнетка. — Мы обе знаем, что ты не крот, так что подозрения Джона смехотворны. Тебя не за что задерживать, поэтому ты поедешь со мной. Я хочу, чтобы ты все мне рассказала, — уверенно говорила Гроувс. — И что потом? Сдашь меня и начнешь расследование? — Самин изучающе смотрела на побледневшее лицо шатенки, пытаясь понять, что она задумала. — Дело в том, что ты права на счет того, что против тебя нет ни одной реальной улики, которая бы связывала тебя с Лучшими. Да и кроме слухов, о Лучших больше ничего не известно, — Гроувс медлила, прежде чем продолжить, — поэтому я просто пристрелю тебя, если пойму, что не смогу оставить все как есть, — и глядя на то, как уверенно она это произнесла, Шоу не сомневалась, что Саманта сделает это. — Хм, видишь, ты и сама понимаешь, что иногда лучше просто кого-то пристрелить, чем что-то доказывать, — изогнула бровь Шоу. — Это другое… — начала Саманта, но брюнетка ее перебила. — Почему другое? Вспомни, что ты сделала, когда убили Диаса, где была твоя вера в закон? Или где было твое следование Уставу, когда ты расследовала дело Круза? Я уж не говорю о твоих методах работы, в целом. — Во время моей работы никто не умирает. Что касается тех дел — это просто было личное, — злобно прорычала Гроувс. Она не гордилась тем, что сделала после смерти напарника. — В том-то и дело, ты готова наплевать на все правила, только если дело касается тебя или тех, кто тебе дорог, а мы делаем тоже самое для всего общества, поэтому мы Лучшие среди вас. Мы заботимся обо всех, — Шоу понимала, что все это звучит как какая-то религиозная чушь, словно она состоит в секте, но это было тем, во что девушка искренне верила. — Ладно, хватит болтать, ты совсем бледная, вставай, пора в больничку, — Самин поднялась с колен и направилась в сторону выхода, ведущего на лестницу. — Нет, я не могу… — тихо отозвалась сзади Гроувс. — Перестань, мы же все решили уже. Я поеду с тобой, отвечу на все твои вопросы, хватит упрямиться, — недовольно бурчала Шоу. — Ты не поняла… я не могу встать, — обессиленно выдохнула шатенка. — Черт, Гроувс! — Самин быстро подскочила к девушке, перекидывая ее правую руку через плечо и помогая подняться со стула. — Насколько тупой надо быть, чтобы отказаться ехать в больницу, после того, как в тебя стреляли? Давай, осторожнее… двигайся медленно. — Сначала я хотела переубедить Джона. Я была уверена, что ты не виновата в том, что меня подстрелили. А потом я увидела распечатку твоих сообщений и поняла, что мне нужно многое у тебя узнать, — тихо говорила Саманта, пока Шоу, практически на себе, тащила ее к лестнице.  — Простите, детектив, но шеф приказал не выпускать вас, — быстро затараторил патрульный, которому Риз приказал дежурить на лестнице. Будто бы Шоу не могла при желании вырубить его, чтобы сбежать… или уйти через окно. — Родригес, если ты сейчас не уйдешь с дороги, то клянусь Богом, я так надеру твой мексиканский зад, что ты потом месяц ходить не сможешь, — прорычала Самин, не желая терять время на споры с парнем. Нехотя он все же отошел в сторону, но тут же доложил обо всем Ризу, так что тот уже ждал внизу. — Какого черта, Рут? — испуганно заговорил Джон, видя состояние сестры, стоило девушкам спуститься на первый этаж. — Шоу отвезет меня в больницу, — решительно сказала Гроувс. — Что? Она не может покинуть участок, она все еще под подозрением, — тут же затараторил мужчина. Самин лишь покачала головой, как бы говоря: «Конечно, конечно, продолжайте говорить обо мне, так, словно я не стою рядом». — Подозреваемая в чем, Джон? — Гроувс бросила на брата недовольный взгляд. Она не собиралась ехать без Шоу. На самом деле, шатенка просто не была уверена в том, что Самин не исчезнет, пока она будет в больнице. Гроувс хотела понять Шоу, понять все, что произошло за все то время, что они были знакомы… понять саму себя и свои странные чувства. — Тебе нечего ей предъявить. Эти пули предназначались ей, а не мне, так что хватит быть старшим братом и начни снова быть копом. — Ладно… хорошо, езжайте, но за вами поедет патрульная машина, — Риз дал необходимые указания подчиненным. Он понимал, что его сестра права, и скорее всего Шоу не виновна в инциденте, но, тем не менее, он помнил, как Гроувс сама давно говорила ему, что Самин что-то скрывает, но она не знает что. Шоу всегда была довольно замкнутой, да и Саманту ее чутье никогда не подводило. Поэтому Джон начал сомневаться в Шоу. Вот только потом сестра неожиданно сменила свое мнение, сблизившись с брюнеткой. Риз принял это, полностью доверяя мнению Гроувс, но после сегодняшних выстрелов вспомнил о прошлых подозрениях. Если бы на месте пострадавшего не была его сестра, то он реагировал бы не так остро, но тут было замешано много эмоций. Сложно оставаться рассудительным, когда дело касается члена семьи. — Почему вы хотели завербовать меня? — прервала тишину, царившую в машине Гроувс, когда девушки выехали с парковки участка. Шатенка сидела на пассажирском сидении, бледная словно накрахмаленная простыня, а Шоу находилась за рулем, пытаясь совмещать одновременно максимально быструю и безопасную езду. — Я никогда не хотела этого, — поправила Самин. — Что касается причины, по которой тебе предложили присоединиться к Лучшим, то тут все очевидно. Ты хоть немного представляешь, как со стороны выглядят методы твоей работы? Ты же как ненормальная вечно лезешь в самое пекло, постоянно норовишь куда-то внедриться без прикрытия, надавить на подозреваемых, оставляешь свой значок в участке и угрожаешь крутым гангстерам, шляешься без броника, — это не совсем стандартное следование протоколу, из-за чего у тебя было много проблем, зато — это именно то, что приветствуем мы. Добиться справедливости любой ценой — вот наша цель. Но конечной точкой было дело Круза. Там ты конкретно зажгла, — Шоу внимательно следила за дорогой, изредка поглядывая на Гроувс. Тот случай был действительно запоминающимся для всего участка. После него кто-то начал считать шатенку героем, кто-то говорил, что она ненормальная, и ее надо уволить. Шоу же тогда впервые начала понимать, что Гроувс не очередная пустышка, с которой кроме секса больше ничего нет и быть не может. Она начала интересовать ее как человек. То дело послужило отправной точкой для всего.

24 мая 2016 год

      Гроувс быстро шла по парковке полицейского участка, ощущая себя Цезарем, ибо тоже пыталась делать кучу дел одновременно. В руках у нее было два дымящихся предмета: сигарета в левой, стаканчик крепкого кофе в правой. Пытаясь расправиться и с тем и с другим, она оглядывалась по сторонам, чтобы убедиться, что ее никто не видит. Ко всему прочему, она старалась успеть насладиться долгожданным теплом майского солнца, которое только начало прогревать землю после почти недельных дождей. За время своей короткой прогулки шатенка чуть не упала, споткнувшись о бордюр, выронила недокуренную сигарету и пролила кофе, так что, когда девушка наконец достигла своей цели, она была полностью убеждена, что сегодня не ее день.       Саманта оперлась о полицейский фургон, нетерпеливо поглядывая на наручные часы и закуривая новую сигарету. В последнее время она стала курить даже больше обычного. Если раньше одной пачки сигарет ей спокойно хватало на пару дней, а иногда почти на неделю, то сейчас ее могло не хватить и на день. Чертов стресс, чертовы нервы. Гроувс вела свое «тайное» расследование внутри участка, при этом пытаясь повысить раскрываемость и тех дел, что доставались ей как детективу отдела расследований. Она сама слишком многого от себя требовала. — Обед заканчивается уже через полчаса, где ты шляешься? — недовольно затараторила шатенка, открывая раздвижную дверцу фургона. — Ого, кто-то не в духе? Не думала, что ты умеешь ворчать, — усмехнулась Шоу подходя к фургону. Она поморщилась, глядя на сигарету в руках Гроувс, но ничего не сказала. Времени было и правда не много, так что Самин заскочила в автомобиль и сразу начала раздеваться. — Так и будешь там стоять? — спросила Шоу, недовольная тем, что шатенка все еще курит снаружи. Сначала наезжает из-за опоздания, а теперь сама тупит, ну что за человек? Но ответа не последовало, Гроувс просто хищно наблюдала за тем, как брюнетка стягивает с себя футболку, а затем штаны, оставаясь в одном белье. Они уже пять месяцев практиковали вот такой быстрый секс на работе. Все это время Саманта была скорее ведомой, чем ведущей. Сказывалось отсутствие опыта и более властный стиль поведения Шоу. Гроувс выгибалась, подставляла свои пальцы, подстраивалась под ритм, позволяла кусать себя — делала все так, как хотела брюнетка. Делая последнюю затяжку, шатенка поняла, что сегодня все будет иначе. Ей нужно было избавиться от накопившегося стресса, и она решила, что сделает это отыгравшись на Шоу. Это должно быть весело…       Услышав, как захлопнулась дверца, Самин обернулась и чуть не подпрыгнула от неожиданности, потому что Гроувс была вплотную к ней. В следующую секунду шатенка уже с силой притягивала к себе Шоу за шею. Этот поцелуй отличался от тех, что были прежде. Он был дерзким, властным, даже немного жестким. Почувствовав у себя во рту вкус только что выкуренной сигареты, который так ее бесил, брюнетка слегка отстранилась от Саманты и заглянула той в глаза. — И что это было? — удивленно спросила Шоу. Хотя, удивленно — это мягко сказано. Она привыкла к спокойной и всегда покладистой шатенке, а сейчас в глазах Гроувс словно плясали чертики. Это немного настораживало… и возбуждало. Но Самин никогда не была в роли того, кто подчиняется и сейчас не собиралась, только вот Гроувс видимо было на это плевать. Девушка решила, что пора показать какой она может быть на самом деле… кошечка выпустила коготки.       Пока Шоу пыталась прочесть по лицу Гроувс, на котором красовалась загадочная ухмылка, что она задумала, та успела расстегнуть ее лифчик и отбросить его в сторону. — Расслабься, Шоу, просто попробуем что-то новое, — игриво сказала шатенка, резко опрокидывая Самин на сиденья с такой силой, что девушка чуть не ударилась головой о боковую стенку. Пока брюнетка удивленно на нее смотрела, Гроувс успела снять с себя кожанку и майку. — Воу, полегче, меня вообще-то и старое устраивало, — возмутилась Шоу, когда шатенка стянула с нее трусики и развела ее ноги в стороны, согнув одну в колене и поставив на сиденье, а вторую оставив стоять на полу.       Вместо ответа Гроувс оседлала бедро девушки и вовлекла ее в новый властный поцелуй. Происходящее удивляло Шоу все больше, особенно когда шатенка резко потянула Самин за волосы, открывая себе больше доступа к ее шее. Вместо ожидаемого привычного легкого поцелуя, брюнетка получила болезненный засос, а потом еще и еще один. Свободной рукой Гроувс слегка царапала внутреннюю часть правого бедра Шоу. Засосы начали чередоваться с укусами, Саманта явно входила во вкус. Она плавно раскачивалась на бедре брюнетки, создавая для себя нужное трение.       С одной стороны, Шоу было больно из-за укусов и царапин, но, с другой стороны, эта боль начинала возбуждать еще больше, заставляя выгибаться в спине, после каждого прикосновения губ шатенки. — Бля! — выругалась Самин, когда Гроувс шлепнула ее ладонью по возбужденному центру. Удар был не столько болезненным, сколько неожиданным и совсем непривычным. — Так, все, прекращай свои игры, — недовольно заговорила Шоу, собираясь поменяться с шатенкой местами, чтобы все прошло, как и раньше, по ее плану. Но стоило Самин попытаться встать, как Гроувс резко вошла в нее так глубоко, как только могла, и тут же полностью вытащила пальцы, а затем вошла снова. В этот момент у Шоу буквально перехватило дыхание от новых чувств, переполнивших ее. Да, так она, определенно, сексом еще ни с кем не занималась, потому что просто никогда никому такого не позволяла. — Что ты там говорила? Мне прекратить? — хищно усмехаясь, самодовольно прошептала Гроувс в самое ухо Самин, еще несколько раз повторив резкие движения пальцами. — Только не останавливайся, — прерывисто протянула Шоу, отдаваясь во власть наслаждения. Фургон наполнился стонами и скрипом сидений. Девушки полностью отдались процессу, при этом каждая испытывала нечто новое, будоражащее сознание.       Самин потребовалось всего пара минут такого бешеного темпа, чтобы достигнуть пика, выгибаясь в спине и цепляясь за спинку сиденья. Перед глазами все плыло, а дыхание сбилось настолько, что она не могла произнести ни слова. Но, видимо, Гроувс этого было мало. Не дав брюнетке опомниться, она поднялась с бедра девушки, развела ноги еще шире и вошла в нее, скручивая пальцы. Такого Шоу точно не ожидала. Спустя пару минут таких манипуляций, Самин сотряс второй оргазм, который окончательно выбил из ее головы все мысли.       Довольная собой Гроувс устало опустилась на соседнее сиденье. Ее дыхание тоже было сильно сбито, такой секс лучше любого спортивного тренажера. Так они и просидели несколько минут: абсолютно голая Самин, которая все еще полулежа опиралась спиной о боковую стенку, ошарашенно глядя в одну точку, пытаясь переварить произошедшее и прийти в себя, и одетая в джинсы и лифчик Гроувс, которая самодовольно ухмылялась, наблюдая за реакцией Шоу. — Ты жива? — прервала молчание шатенка, понимая, что обеденный перерыв почти закончился, и им пора возвращаться в участок. — Это было… неожиданно, — переводя взгляд на Гроувс, призналась Шоу. В этот момент Саманта впервые увидела на ее лице проблеск искренней улыбки, адресованной ей.       Собирались они в полной тишине, но каждая была довольна произошедшим. Обе были на нервах из-за работы, а сейчас они получили то, что было им нужно: Шоу разрядку в виде оргазма… двух, если быть совсем уж точными, а Гроувс облегчение, выпустив пар и вложив все негативные эмоции в этот секс. А еще произошедшее заставило Саманту кое о чем задуматься. Будучи в отношениях с мужчинами, она никогда не представляла себя в доминирующей позиции, а вот сейчас, с Шоу, она осознала, что иногда брать не менее приятно, чем давать. — Кстати, хотела узнать, как ты, слышала о вашем неудачном задержании, — участливо спросила Гроувс, дожидаясь пока Шоу завяжет шнурки. — С чего это оно неудачное? — вскинула бровь Самин. — Эмм, ну тебе пришлось застрелить двух подростков, — неуверенно ответила шатенка, сомневаясь в том, хорошая ли это идея напоминать о произошедшем. — Когда кто-то погибает от твоих рук — это всегда тяжело, особенно если это … — Они преступники, — перебила брюнетка, — тут либо мы их, либо они нас, другого не дано. — Да, но, если тебе нужно об этом поговорить, — снова начала Гроувс. — Слушай, мы не друзья и ты не мой психолог, так что давай сразу закроем эту тему с разговорами и прочей подобной херней, идет? — холодно проговорила Шоу. Каждый день она напоминала себе, что ей не нужны привязанности к людям, поэтому и вот такие дружеские беседы ей ни к чему. Особенно с Гроувс. — Отлично, — Гроувс тут же развернулась, распахивая дверцу. Она просто хотела протянуть руку помощи, если она необходима, а Самин тут же ударила по ней, пресекая любые попытки наладить хоть какой-то контакт, помимо секса. — Знаешь, ты права, мы не друзья, но не обязательно вести себя все время как сука, — рассержено бросила шатенка прежде чем покинуть фургон и быстро направиться в сторону участка.

25 мая 2016 год

      Встречаясь на утренней планерке Гроувс коротко кивнула Шоу в знак приветствия. Это было вроде примирительного жеста. Самин уже привыкла к заскокам шатенки. Они не особо общались, но некоторые черты друг друга все же выучили. Хотя, правильнее будет сказать, что они вообще не общались, сообщения о месте встречи не в счет. Девушки никогда особо не говорили, обмениваясь лишь парой дежурных фраз. Все что их связывало — это секс и работа. Даже все их встречи не выходили за границы участка. С одной стороны — это было странно, но с другой — это было удобно обеим. Гроувс была сосредоточена на поиске крота и не могла позволить себе отвлечься на что-то другое, уж тем более на Самин, которую тоже нельзя было вычеркивать из списка подозреваемых, не проверив ее. Шоу же просто не подпускала к себе никого, потому что не хотела сложностей. Когда с кем-то сближаешься, то нужно открыться этому человеку, обнажить перед ним душу, а значит показать свою слабость. Все это не для Самин. К тому же, специфическое хобби в виде наведения порядка в рядах Лучших, не способствовало желанию Шоу заводить новых друзей. Однако одно брюнетка заметила давно — на самом деле, Гроувс очень эмоциональна, но почему-то постоянно скрывает свои истинные эмоции под масками спокойствия или наигранной вежливости. Иногда эти маски все же спадают, обнажая ее настоящую, но спустя мгновение Саманта снова принимает бесстрастный вид. Будто она с самого детства этому тренировалась, отучивая себя от открытого проявления эмоций как от плохой привычки. А иногда невозможно понять маска это или истинное выражение. — Диас, Гроувс, Шоу и Гибсон — останьтесь, — попросил Риз, после завершения собрания. Все четверо удивленно переглянулись, не понимая причину, по которой шеф мог бы их задержать в таком составе. — Шоу, ты ведешь дело мелкого барыги с Инвуд-авеню. Есть информация, что он может быть связан с делом о разбойных нападениях в парке Клермонт. Я хочу, чтобы ты объединилась с Гроувс и Диасом, которые ведут это дело, думаю вместе вы быстрее с этим разберетесь, — спокойно и уверенно объяснил суть ситуации Джон. — Но шеф, у меня дело Круза в процессе, я не могу от него отвлечься, — сдержанно начала Гроувс, понимая, что они с братом не наедине, так что нужно соблюдать субординацию. — Может Сэл… то есть, детектив Диас займется этим без меня? — Мы уже это обсуждали, — бросая грозный взгляд на сестру ответил Риз. — Забудь о Крузе, закрыли тему, и ты больше в это не лезешь. К вечеру жду отчет по этому делу. — Эмм, шеф, с этими двумя я все поняла, а он мне нахрена? Почему не Фаско? — недовольно спросила Шоу, кивая на Гибсона, отчего паренек начал стремительно краснеть. — Шоу, будь дружелюбнее, — хлопнул брюнетку по плечу Джон, направляясь к выходу. — Он новенький, хочу, чтобы вы все его просветили о местных реалиях. Слышишь, Гибсон? Впитывай как губка. — Да, сэр, — браво отозвался парень.

***

— Ладно, так, сейчас еще одну вспомню, — Диас уже полчаса травил свои байки, сидя на пассажирском сидении рядом с Шоу, пока Гроувс и Гибсон размещались сзади. Все они наблюдали за домом подозреваемого, сидя в неприметном черном Шевроле Импала 2010 года. Фактически эта машина принадлежала 42-му полицейскому участку, но на деле почти постоянно ею пользовалась Шоу. Истории Диаса, конечно были веселыми, паренек сзади Самин аж начал кашлять из-за слишком долгого смеха, но ей это все порядком надоело. Она привыкла к тихой спокойной слежке с Фаско, который знал, что не стоит надоедать Шоу болтовней. — Хотя, лучше загадку загадаю, — решил мужчина, в который раз поправляя свою бейсболку с логотипом Нью-Йорк Янкиз. — Итак, почему Патрик не может качаться на качельках? — Я правда должна отвечать на это? — раздраженно потирая переносицу, бурчала Самин. — Хотя бы попытайся, Шоу, — подзадоривала Гроувс. — Вот за что мне все это? — как же брюнетка жалела, что их подозреваемый уже целый час торчит у себя дома. — Просто отгадай загадку — это же легко, Шоу, — не унимался Диас. — Вон Гибсон тебе поможет. Правда, Рик? — Конечно, сэр. Я думаю, что у Патрика просто нет качелек, — с серьезным видом предположил парень. — Ох, что ты, есть у него качели, я сам видел. Самин, ты же детектив, какие у тебя версии? — Иди в пень, Дали. Я не буду играть в твои игры, — буркнула Шоу, отворачиваясь обратно к окну. — Ну же, Сэм, — подала голос шатенка, которую явно забавляло происходящее. — Блядь! Не знаю я, не хочет он кататься, геморрой у Патрика, — процедила сквозь зубы Шоу. — Какие у тебя странные варианты, Шоу. Подумай еще, — улыбка на лице Диаса могла бы осветить дорогу темной ночью. — Я тебя сейчас пристрелю. Родители ему запрещают? Дождь на улице? Он еврей? Он амиш? Ему по религиозным соображениям нельзя? Я не знаю, — сдалась Самин, глядя на то, как на каждое ее предположение мужчина отрицательно качает головой, а Гроувс на заднем сидении безуспешно пытается сдержать смех. — Говори уже свой сраный ответ. — У Патрика просто нет ручек, Шоу, — театрально изобразив печальный вид, ответил Диас. — Тук-тук, — тут же весело сказала Гроувс. — Ох, да вы издеваетесь, — Шоу обреченно опустила голову на руль. Как же ее достали все эти шуточки. — Тук-тук, Сэм, — продолжала шатенка. — ТУК-ТУК! Я выломаю твою дверь! Тук-тук. — Ты же понимаешь, что проще спросить. Она может доставать тебя вечно, поверь мне, — ухмыляясь, шепнул Диас. — Тук-тук… — Окей, блядь! Кто там? — не выдержала Шоу. — Понятия не имею, — пожала плечами Гроувс и дождавшись, пока брюнетка повернется к ней, чтобы разразиться с гневной тирадой на счет того, что это самая незаконченная шутка из всех что она слышала, добавила, — но это точно не Патрик… — И, по-вашему, это смешно? — раздраженно вскинула брови Шоу. — Вы просто ненормальные, — обреченно качала головой девушка, наблюдая за тем, как эти двое стукаются кулачками. Гроувс и Диас напарники чуть больше полугода, но за это время они отлично сработались. Они всегда поддерживали даже самые безумные идеи друг друга, дополняя их своими, наверное, поэтому их раскрываемость и была на высоте. — Брось, Шоу, не будь такой занудой, — усмехаясь сказала Саманта, подмигнув брюнетке в зеркало заднего вида. — Тук-тук, — злобно ответила Самин. — Кто там? — Гроувс слегка наклонила голову и прищурила глаза, ожидая продолжения Шоу. — Доставка тупых шуток. Ох, постойте-ка, да у вас и своих навалом, вы же их главный производитель, — съязвила брюнетка, вызывая заразительный смех Диаса. — Не знала, что ты умеешь шутить, Шоу, — добродушно отозвалась Гроувс. — Кажется у того парня пушка, — вскрикнул Гибсон, прерывая веселье и хватаясь за дверную ручку, намереваясь рвануть на улицу. — Хэй, тише ковбой, — поспешила дернуть парня обратно Гроувс. — Ты, видимо, совсем ничего не знаешь о Южном Бронксе. — Нет, мэм, — честно признался Рик, — год назад я закончил полицейскую академию, а затем работал патрульным в центральной части Статен-Айленда. Там я себя хорошо проявил и мой лейтенант сказал, цитирую: «Тебе расследованиями заниматься надо». Потом мне предложили стать детективом в отделе по борьбе с наркотиками здесь и я сразу согласился. — Ууу, тяжело тебе, дружище, будет после тихой и спокойной службы в спальном райончике, — сочувственно протянул Диас. — Ладно, проведем тебе небольшой инструктаж по местным реалиям. Больше половины местного населения составляют латиносы разных мастей, еще процентов тридцать чернокожие гангстеры, немного азиатов тоже имеется, ну, и процентов десять белых, включая американцев, итальяшек, русских, короче много кого. Как ты понял — это единственный район Нью-Йорка, где доля латиносов намного больше остальных, а белых тут совсем мало. И здесь почти у всех есть пушки, а у некоторых и не одна, так что не реагируй так остро, когда видишь у кого-то за поясом ствол. Когда ты живешь в подобном месте, нужно всегда быть готовым к чему угодно. — Я слышал, что здесь много банд, — заинтересованно отозвался парень. Сейчас он действительно как губка старался впитывать все, что ему рассказывал более опытный детектив, так как все это ему непременно пригодится в работе. — Много? — усмехнулась Самин, — тут кругом одни банды. — Хоть белых тут и мало, но тем не менее пальму первенства держат итальяшки, — начал пояснять Диас, — они в основном крышуют все крупные предприятия, держат подпольные казино и специализируются на всякого рода махинациях, в наркоту стараются не лезть и работать как можно чище. Банды латиносов и афро — их извечные конкуренты. Они больше по части разных запрещенных препаратов, шлюх и тупого мочилова. Работают грязно, больше опираются на внушение всем страха, чем уважения. Я даже не знаю сколько всего банд в нашем райончике. Пацаны с первого класса школы уже пытаются мутить свои группировочки. Тут вечно одни наезжают на других, кто-то объединяется, кого-то просто убивают, поэтому будь готов к тому, что работы будет чертовски много. — Вы же его до усрачки напугали, — укоризненно сказала Саманта. — Лучше чтобы он сразу знал, что ему предстоит, — спокойно пожала плечами Шоу. — Это все чистая математика. Из 515 убийств, совершенных в Нью-Йорке в прошлом году, 148 произошли в Бронксе. При населении 1,4 миллиона человек это почти 11 убийств на каждые 100 тысяч жителей. В Манхэттене, с населением более 1,6 миллионов, в том же году было совершено 71 убийство, или 4,4 убийства на каждые 100 тысяч человек. То есть, если судить чисто арифметически, шансы быть убитым в Бронксе в 2,5 раза выше, чем в Манхэттене. — Так ты не только юморист, но и математик? О скольких твоих талантах этот мир еще не знает? — съязвила Гроувс, на что брюнетка лишь закатила глаза. — Послушай, Рик, тут конечно не так как в Статен-Айленде — не так много заливных лужаек, роскошных домов, цветущих клумб… — Вообще нет, — тихо усмехнулся Диас, за что тут же получил подзатыльник от напарницы. — Люди здесь могут показаться озлобленными и угрюмыми, а окружающая обстановка угнетающей, но не все так плохо. Если эти улицы облюбовали кучи банд — это не значит, что тут не живут добропорядочные граждане, которым все еще нужна наша защита. Мы копы, мы поклялись оберегать порядок, так что надо приложить все усилия, чтобы сделать Южный Бронкс спокойнее. — Простите, — шмыгнув носом, Диас театрально отвернулся к окну, делая вид что смахивает слезы, бегущие по щекам, — какая речь, Боже, я знаю кто наш будущий мэр. — Ох, катись к черту, Сэл, — буркнула Гроувс. — Такой момент испортил. — Простите, сэр, можно задать вам личный вопрос, — нерешительно начал Гибсон. — Ну попробуй. — Я никак не могу понять, как вас зовут, — озадаченно потупив взгляд заговорил парень, вызывая легкие смешки у Гроувс, которая в свое время тоже через это прошла. Шоу же с интересом слушала разговор, так как и сама до сих пор не до конца понимала где его имя, а где прозвище. — Я слышал, как к вам обращаются «Диас» — очевидно, это ваша фамилия. Но еще вас зовут Дали и Сэл… я никогда не слышал подобных имен. Простите, если мой вопрос показался неуместным, — парень начал краснеть от неловкости. — Расслабься, дружище, все нормально, — обернувшись назад, добродушно улыбнулся мужчина. — Понимаешь, я из Пуэрто-Рико — это такое государство, которое находится в зависимости от США, то есть, я вроде как гражданин Америки, а вроде как и из другой страны. Погугли, если интересно. Но суть в другом. Как ты заметил, моя фамилия, смуглая кожа, темные глаза и волосы четко дают понять, что я латинос, а вот с именем у меня загвоздочка вышла, — Гроувс отвернулась к окну, наблюдая за домом подозреваемого, чтобы сдержать смех. — Моя матушка, добра и здоровья ей, очень уж любила, да и сейчас любит, живопись: на выставки там на разные постоянно ходит, картины стремные с непонятными каракулями покупает, знает наизусть историю искусств всей Европы… В общем, заскок у нее такой, поэтому у меня есть брат Винсент — в честь Ван Гога, еще одного брата назвали Пабло — в честь Пикассо… — А на моем напарнике адекватные имена закончились, — не выдержала шатенка, заливаясь звонким смехом и сгибаясь к коленям. — Иди к черту, Гроувс, — прищурил глаза Диас. — Короче, меня назвали Сальвадор — в честь Дали. Это жутко неудобно и бесит… Отсюда и прозвище Дали, а Сэлом меня только вот эта припадочная называет, не знаю с чего она решила так сокращать мое имя. — Я все равно знаю, что ты меня любишь, — мило улыбаясь протянула Гроувс. — Черт, мы будем торчать здесь вечность, и все равно ничего не добьемся. Глупо же всеми сидеть и ждать, когда он пойдет на новое дело. Я ужасно хочу пить, Шоу, у тебя ничего нет? — Моя машина похожа на вагон-ресторан что ли? — не отрываясь от окна буркнула Самин. — Я видел магазин за углом, сейчас сбегаю, мэм. Моя мама всегда говорит, цитирую: «Всем, сколько можешь, помогай», — услужливо спохватился Гибсон, покидая машину. — Мэм, сэр, простите, пожалуйста… И почему он так любит кого-то цитировать? — спародировала парня шатенка. Она наклонилась вперед, высовываясь между сидений и поочередно глядя то на Шоу, то на Диаса. — Ставлю двадцатку на то, что через полгода, работа в наркоотделе, вытрясет из него всю эту манерность. — Полгода на избавление от услужливости и вежливости? Хм, я думаю, он в принципе полгода не протянет, через месяц сбежит, как и его предшественник, — подключилась к спору Шоу. — Окей, Самин ставит на месяц, я дам ему полгода. Сэл, что скажешь? — оборачиваясь к напарнику, спросила шатенка. — Я не такой бессердечный как вы, я верю в людей. Это просто аморально затевать подобный спор, — укоризненно покачал головой мужчина, поправляя бейсболку, а после небольшой паузы добавил, — аморально затевать подобный спор на такую смехотворную сумму. Ставлю сотню на то, что он продержится год и два месяца. Хотя, нет, год и три месяца. — Серьезно? — непонимающе свела брови Шоу. — Откуда ты вообще берешь такие странные цифры? — Смирись — это все моя природная чуечка. Я уже чувствую, как в августе следующего года буду потягивать пиво на игре Янкиз за ваш счет… Гребаный, Флеш, только взгляните, он уже возвращается из магаза, — отозвался Диас, глядя в боковое зеркало. — Вот, мэм, — услужливо протянул бутылку с водой Гибсон, оказавшись снова в машине. — Ох, спасибо, ты просто спас мне жизнь, — благодарно улыбаясь, сказала Гроувс. — А мы тут как раз о тебе говорили, — весело заговорил Диас обращаясь к пареньку, дождавшись, когда шатенка начнет пить. Саманта аж подавилась от такой откровенности напарника, слегка откашливаясь и бросая на него испепеляющие взгляды. — Да, мы обсуждали знаешь ли ты полицейские тен-коды, — перевел тему Сальвадор, понимая, что уже достаточно понервировал Гроувс. — Конечно, сэр, — уверенно ответил Гибсон. — Мы изучали их в академии и к тому же я почти год проработал патрульным. Все наше общение с диспетчером основывалось на сокращениях и тен-кодах. Как говорится, цитирую: «Краткость — сестра таланта». — Что ж, проверим, — почти полностью обернувшись к парню, протянул Диас, с прищуром глядя на парня и собираясь устроить ему настоящий допрос с целью проверки знаний. Зачем? Да просто потому что ему было скучно. — Код 10-71? — Запрос медицинской поддержки, — не раздумывая ответил Рик. — 10-46? — Провожу обыск. — 10-57, — вскинув одну бровь задал новый код детектив. — Виктор или фокстрот? — тут же спросил Гибсон, понимая, что Диас хотел его подловить. — 10-57 Виктор — погоня за автомобилем, а 10-57 — пешая погоня. — А ты неплох, — искренне сказал Диас. — Ладно, а код 1? — Это один из специальных кодов, который используется, если офицер находится в бедственном положении, — как на экзамене отчеканил Рик. Диас так увлекся своим допросом Гибсона, что даже не заметил, как Гроувс вышла из машины, вернувшись лишь через десять минут, нервно перебирая в руках свой телефон. — Что там? — встревоженно спросил мужчина, замечая, что напарница стала хмурой и задумчивой. — Ничего такого, — безразлично бросила шатенка, отворачиваясь к окну. — Гроувс! — в ответ тишина, — Рут, твою мать, не играй со мной в эти игры, — повысил голос Диас. Шоу удивленно взглянула на него, впервые слыша такое странное обращение к Гроувс. Шатенка позволяла себя так называть лишь членам семьи и близким. — Возможно, я позвонила Харпер и попыталась снова убедить дать показания. Возможно, она до смерти боится Круза, который сказал ей, что на суде его адвокат превратит все ее слова в пустышку, а после того, как заседание окончится Харпер умрет мучительной смертью. И, возможно, я клялась защитить ее, а она бросила трубку, сказав, что даст показания, только если будет уверена, что он точно сядет, — разъяренно сжимая кулаки медленно говорила Гроувс, выдавливая из себя каждое слово. — Ты шутишь? Не лезь в это дело, — Диас явно был недоволен тем, что шатенка никак не уймется. — Гибсон, хочешь еще один важный урок? Урок о том, что детектив должен знать, когда пора остановиться. Представь, есть один паренек — назовем его Пабло Круз. Живет он себе спокойно на Уолтон-авеню, занимается перепродажей краденых автозапчастей и перебивкой номеров — одним словом, почти добропорядочный гражданин. И есть у этого паренька хобби. Вечерами любит он ходить в клубы и цеплять там девушек, а потом приводить домой, жестоко насиловать и избивать до полусмерти. Когда все заканчивается Пабло говорит, что мол сама ты, детка, во всем виновата, просто секс был жестким, и никто тебе, мол, не поверит, если начнешь говорить, что не хотела этого. Вот по такому принципу уже пару месяцев приходят такие девушки к нам в участок, пишут заявление, а на следующий же день благополучно забирают его, запуганные Крузом. Суть, мой юный друг, проста — эти барышни и правда сами виноваты, если они действительно хотят наказать Пабло, то нехрен заявы забирать. А так мы ни допросить его, ни задержать не можем. Детектив, который раньше этим занимался, пару раз проводил профилактические беседы с тем пареньком и столько же раз был послан по известному маршруту, так что благополучно забил на все это. Но вот наша достопочтеннейшая мисс Гроувс, никак не может понять, что мы бессильны. Нет тела, а в нашем случае заявления, — нет дела. Надо просто оставить все как есть, — все это Диас говорил очень эмоционально, не сводя с шатенки недовольный взгляд. — Оставить как есть? Одна девушка в реанимации, а еще трое теперь до конца жизни будут бояться собственной тени. По-твоему, такое можно просто так оставить? — потеряв контроль, раздраженно вскрикнула Гроувс. — Мне надо подышать, - добавила она уже спокойнее и вышла из авто. Гибсон сидел с округлившимися глазами, пытаясь переварить то, что он только что услышал. Шоу же, борясь с самой собой, вышла вслед за Самантой. Шатенка стояла в паре метрах от машины, опершись об уличный почтовый ящик и нервно щелкая зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету. — Он прав. Ты только себе хуже сделаешь, если будешь лезть к этому парню без заявления и без ордера. Есть и другие способы решения всего этого, просто дай время и все наладится, — Шоу пыталась убедить Саманту как могла. Не может же она просто сказать, что Лучшие уже давно присматриваются к Крузу и ждали лишь того, сможет ли Гроувс довести дело до суда. Теперь, когда стало очевидным, что закон против этого парня бессилен, Лучшие накажут его своими методами.       Шатенка подняла взгляд на Шоу, делая глубокую затяжку. Мысленно она хаотично перебирала все, что могла бы сделать, чтобы засадить Круза. — Ты слишком много куришь, — раздраженно сказала Самин, понимая, что пауза затянулась, и Гроувс не собирается ей ничего говорить. Да, и к тому же, ей действительно уже надоела эта привычка шатенки. — Хм, ты очевидно забыла, что мы не друзья, и ты не мой нарколог, — холодно отозвалась Саманта, повторяя сказанное брюнеткой днем ранее, — так что избавь меня от нравоучений. Но ты права, есть и другие способы решения этой проблемы.       Шатенка сказала всем, что ей срочно нужно в участок и просто свалила, оставляя их умирать от скуки. Хотя, к счастью Шоу, покой длился недолго, и спустя еще пару тройку баек Диаса подозреваемый соизволил выйти из дома. Детективы разделились: Сальвадор пошел пешком за пареньком, а Гибсон и Шоу остались в машине, держась на приличном расстоянии, чтобы не засветиться.       Информация Джона оказалась верной. Спустя пару часов подозреваемый вошел в парк Клермонт, натянув на голову капюшон толстовки. Он даже не догадывался, что уже окружен, когда выискивал себе новую жертву. Часы показывали семь пятнадцать вечера: солнце еще не село, но уже начинало клониться к горизонту, так что вокруг было мрачновато. Этот парк не походил на типичные картинки в буклетах: практически все скамейки были сломаны, фонари разбиты, чтобы не мешали упырям, которые собирались здесь по ночам. Власти пытались поддерживать его в более-менее презентабельном виде, но их усилий хватало лишь на его входы и центральную часть, если же пройти по дорожке чуть дальше, то попадешь в мрачную и заросшую кустарником территорию, больше похожую на чащу в каком-нибудь загородном лесу. Вечерами люди старались не ходить здесь, так как можно было легко стать жертвой какого-нибудь нарика, который ради очередной дозы решился на воровство. Однако, парень, за которым сейчас наблюдали детективы, не был наркоманом. Его действия были спланированы, он точно знал что делает. Парень избивал и грабил не ради наркотиков, а ради легких денег, считая это своей работой.       Заметив, как подозреваемый направился в глубь парка за женщиной, которую, очевидно, выбрал в качестве сегодняшней жертвы, Шоу пошла следом, соблюдая необходимую дистанцию, чтобы не быть замеченной. Само задержание прошло четко и быстро, как на тренировках в полицейской академии. Стоило парню потянуть сумку женщины и занести руку для удара, как Шоу, настигла его сзади и дернула за толстовку. Естественно преступник такого не ожидал и на мгновение растерялся. За это самое мгновение из кустов сбоку, громко шипя, получая болезненные царапины колючего кустарника, выскочил Диас и с наскока ударил парня коленом в живот. Последним в дело вступил Гибсон, которому доверили надеть наручники и зачитать права плохишу, пока Сальвадор успокаивал женщину, которая чуть не словила сердечный приступ от испуга, а Шоу вызывала патрульную машину.       В целом, по мнению Шоу, день прошел вполне удачно, конечно пришлось повозиться с допросом задержанного, но это так — для формальности. Доказательств вины было и так достаточно, так что признание не требовалось. Для обыска его дома нужно было дождаться судебного ордера, так что свалив всю бумажную работу на Гибсона, Шоу и Диас поспешили отправиться на заслуженный отдых. Работать до девяти вечера, при том, что рабочий день заканчивался в шесть — перебор даже для самых старательных детективов. — Диас, а где Саманта? — спросил Риз, который тоже шел к выходу из участка и встретил детективов в проходной. — Эмм, дома, наверное, — непонимающе ответил Диас, останавливаясь вместе с Шоу у стойки сержанта Пайк, чтобы расписаться об уходе. — Она часа в четыре сказала, что вернется в участок по делам, и чтобы мы закончили без нее. — Да, шеф, Гроувс действительно была в участке, — подтвердила сержант, забирая подписанные листы у детективов. — Она оставила заявление о двух неоплачиваемых выходных на сегодня и завтра. И еще кое-что, — женщина отошла к выдвижным ящикам, которые находились сзади стойки и достала оттуда пояс с пистолетом и полицейский значок, — вот это она тоже оставила у меня, сказала, что едет отдыхать с друзьями и боится, что напьется и потеряет. — Не нравится мне это, — взволнованно произнес Джон, доставая телефон и набирая номер сестры, но трубку так никто и не взял, направляя звонок на автоответчик. — Да, просто решила расслабиться, чего ты так переживаешь? Всем иногда надо снять стресс, хорошенько накидавшись в баре, — пожала плечами Шоу, не понимая почему Диас и Риз так напряглись. — Она не пьет, — пояснил Сальвадор, ожидая пока Джон дозвонится до консьержа дома Гроувс. — Ага, я тоже так говорю, особенно после того, как слишком сильно напиваюсь и жалею об этом, — усмехнулась Самин. — Нет, ты не поняла. Она правда не пьет… никогда… ничего крепче кофе. Типа принцип такой, — нервно теребя в руках свою бейсболку, сказал Диас. — Консьерж сказал, что она заезжала домой около семи вечера, а потом опять уехала, — нахмурив брови, заговорил Риз, едва закончил телефонный разговор. — А еще он сказал, что выглядела она так, будто собирается на вечеринку. — Ну и кто был прав, — самодовольно вскинула брови Самин. — Что-то здесь не так, — задумчиво протянул Джон. Он прекрасно знал свою сестру. Прервать операцию, попросить выходные, оставить значок с оружием в участке и не отвечать на звонки — все это на нее не похоже. — Ладно, дайте знать, если она свяжется с кем-то из вас, — оба детектива утвердительно кивнули и, наконец, отправились по домам.       Шоу никогда не страдала бессонницей. Бывали случаи, когда из-за размышлений об очень важном деле она плохо спала, но случалось это редко, да, и сегодняшнее дело было не из тех, о которых стоит переживать. Все вроде было хорошо. Вот только сон упорно не шел. В голове постоянно всплывали слова Риза о том, что что-то не так. Беспокоиться о Гроувс — это меньшее чего хотела Шоу для себя в этой жизни, хотя, она и не признает, что беспокоится. Обычно, Самин боролась с бессонницей настраивая свою полицейскую рацию на переговоры патрульных с диспетчером участка. Доклады о местонахождении, сообщения о задержаниях, отправление нарядов на вызовы гражданских — все это как-то успокаивало Шоу. — Патруль 21-18, доложите о вашем местонахождении, — монотонным голосом диспетчер снова начал проверку патрульных юнитов. — Патруль 21-18 докладывает: находимся на пересечении 162-й и Моррис-авеню, у нас все спокойно, — по голосу копа было ясно, что он устал и хочет спать, что не удивительно, если учесть, что часы показывали почти два часа ночи. — Принято, 21-18. И, Энди, я все еще помню про те двадцать даксов, что ты мне должен, — чуть задорнее отозвался диспетчер, который похоже был знаком с патрульным.       Самин старалась не вникать в суть переговоров, просто рассматривая их как фоновый шум и пытаясь заснуть. Видимо, она все же задремала, потому что неожиданно громкий и взволнованный голос диспетчера, заставил ее широко распахнуть глаза, осматриваясь по сторонам. — Код 2, — вновь отчетливо повторил диспетчер, сообщение всем патрулям, которое означало, что этот вызов является приоритетным. — 1170 Уолтон-авеню, квартира 13А. Соседи сообщили о криках и шуме. — Патруль 21-13, принимаем вызов. Мы в паре кварталов от адреса.       Все стихло, вновь началось радиомолчание, а Самин опять попыталась расслабиться. С чего она вообще так дергается на каждый вызов? Но этот адрес... где-то она его уже слышала. — 10-71 на адрес вызова, — спустя какое-то время раздалось из рации. Патрульные запрашивали скорую. — Не нужна мне скорая, — Шоу аж подпрыгнула. Голос доносился словно издалека, но он точно принадлежал Гроувс. — Отмена 10-71. Везем задержанного в участок. Запрашиваю еще одну машину, нужно забрать детектива, — Самин уже держала рацию в руках, настороженно вслушиваясь в каждое слово и пытаясь понять, что произошло. Вот только нереально узнать о самой ситуации из простых переговоров патрульных и диспетчера. Они просто докладывали о своих дальнейших действиях ничего не поясняя.       Шоу потребовалось всего пара минут, чтобы собраться и рвануть на своем Шевроле в участок. Она не анализировала свои действия, списывая все на простое любопытство. Да, просто интересно узнать подробности задержания, вот и все. — Где Гроувс? — сразу спросила Шоу, как только оказалась в участке. Судя по удивленному лицу дежурного, который по ночам заменял сержанта на проходной, о шатенке тут никто ничего не слышал, да и появление, в столь позднее время, детектива из отдела по борьбе с наркотиками явно было неожиданным.       Поняв, что она приехала раньше, чем патрульные, брюнетка села на одно из сидений в импровизированной зоне ожидания. Шоу то и дело бросала взгляд на входную дверь. Долго… слишком долго. Прошло еще минут двадцать, прежде чем входная дверь открылась. Сначала вошли двое патрульных, которые вели парня лет двадцати пяти. На вид он был типичным представителем местных латиносов. Следом за ними вошел еще один латинос, но уже свой — детектив Диас.       Для Самин было неожиданностью увидеть Сальвадора. Она подорвалась со своего места, быстро направляясь в сторону мужчины, чтобы узнать какого черта вообще происходит. Но вопрос задать брюнетка так и не успела, замерев на месте как вкопанная с расширившимися от изумления глазами. Гроувс. Конечно, все дело в шатенке. Она вошла спустя пару мгновений после своего напарника. Одета девушка и правда была как на вечеринку: бежевые туфли на высоком каблуке, короткое синее платье с довольно откровенным вырезом, накрученные в крупные локоны волосы, яркий макияж. Но поражало не это. Ее платье было порвано, так что шатенке приходилось придерживать его руками, прическа растрепана, макияж размазан, а еще она была избита… сильно избита. Видимо, по пути в участок, Гроувс самостоятельно пыталась обработать раны и остановить кровь, но получилось не очень. Из рассеченной брови все еще шла кровь, как и из разбитой нижней губы. Кровотечение из носа шатенке остановить удалось, но он заметно припух, давая понять, что на него пришелся неплохой удар. Не менее хорошими, похоже, были и удары, полученные в челюсть, так как на правой скуле и части щеки уже начинал проявляться ярко-фиолетовый след. Еще пара синяков было на руках и ногах девушки, словно ее кто-то хватал за них и сильно сдавливал. Неизвестно сколько еще синяков было скрыто под одежной шатенки, но что точно поняла Шоу, так это то, что Гроувс не защищалась. Брюнетка четко видела костяшки Саманты, они были чисты — ни одной ссадины, ни одной царапины, даже не покраснели ни чуть. Да, и на задержанном следов от ударов Шоу вроде не заметила. Ох, и еще кое-что. Шатенка улыбалась. Как чертов безумец из фильмов ужасов: вся в побоях и кровоподтеках, но при этом абсолютно счастливая.       Бросив на Шоу удивленный взгляд, она прошла мимо, направляясь в след за патрульными, а Диас подошел к Самин. — Что, нахрен, происходит? — выходя из ступора спросила Шоу. — Она ненормальная, вот что происходит, — обреченно покачав головой ответил Диас. — Один из патрульных мой приятель. Он позвонил мне сразу, как только они прибыли на место и поняли, кто их жертва. Естественно, я сразу туда. Знаешь кто этот парень? Это гребаный Пабло Круз. — Не поняла. Он избил Гроувс? Он что совсем больной? — Самин окончательно запуталась. — Больная здесь только Саманта. Гроувс решила, что раз его жертвам нужна гарантия того, что парня посадят, она даст им эту гарантию. Долбаная камикадзе, — Диаса аж трясло всего от злости на свою напарницу, после того, как она рассказала ему что и зачем сделала. Больше всего его бесило то, что она полезла в это одна, без прикрытия, не сказав ему. — Ты можешь нормально все объяснить? — не выдержала Самин. — Бля, ладно. Короче, она вся расфуфыренная поперлась в клуб, там подцепила этого парня. Он, наверное, на седьмом небе от счастья был — не каждый день такая горячая белая цыпочка здесь встречается. Круз потащил ее к себе. Дома, естественно, наш Паблито принялся за свои излюбленные шалости. Но план у нее был записать его признание. Так что она начала говорить, что знает тех девок, которых он избил, что не верила в это, а теперь поняла, что он мерзавец. Парнишка еще больше разошелся и пока Гроувс позволяла ему себя лупить, он хвастался тем, как дубасил предыдущих барышень. — Она совсем спятила, — выдохнула Шоу. Она никак не могла понять восхищена она этим поступком шатенки или раздражена. — А разве такую запись можно приобщить к делу? Она же добыта детективом не совсем стандартным путем. — В этом-то и суть ее плана. Она же заявление написала, так что официально была выходной, да и еще, чтоб наверняка, значок в участке оставила. Как она сказала: «Сегодня я не коп, а обычный гражданин Америки». Типа имеет такие же права на защиту своих интересов. Так что запись она может направить в участок как частное лицо, проявившее добропорядочность. — Черт — это гениально, — признала Шоу. Гроувс мыслила очень нестандартно. — Но все равно тупо так подставляться. — Так и я о том же, — вздохнул мужчина.       Домой Самин больше так и не поехала. Послушав еще какое-то время причитания Диаса, она пошла в общую кухню, чтобы взбодриться крепким кофе и скоротать там время в тишине. Шоу не любила анализировать себя и свои поступки, так ей было проще. Она старалась просто абстрагироваться от ненужных мыслей и эмоций, ни на ком и ни на чем не зацикливаться, ни к кому не привязываться. К Гроувс она не привязалась, не испытывала к ней чувств, но она успела к ней привыкнуть. Их отношения изначально пошли по странному пути. Обычно все складывается примерно по схеме: знакомство, симпатия, проявление интереса друг к другу, этап узнавания, а уж потом секс, чувства и осознание того, что ты привык к этому человеку. У этих же дамочек все сразу началось с секса. Им казалось, что таким образом можно избежать все остальные этапы. Вот только, очевидно, что если спать с кем-то пять месяцев, то хочешь не хочешь, но привыкнешь к этому человеку, начнешь интересоваться им. И сейчас Шоу впервые поняла, что ей интересна Гроувс как человек. Ей интересно понять, что творится в ее голове, какие мотивы побуждают ее так рисковать.