Глава 8
7 декабря 2017 г., 08:04
Наше время
— Доктор Чарльз, она приходит в себя, — сквозь пелену, которая заполняла разум, донеслись до Саманты слова медсестры. — Мисс Гроувс, вы меня слышите? — мужской бас раздался совсем рядом. Шатенке понадобилось какое-то время, чтобы окончательно открыть глаза и сфокусировать свой взгляд. Все тело было приятно расслабленно, боль совсем не ощущалась, будто и не было никаких ранений. — Как вы себя чувствуете? — продолжил задавать вопросы доктор, замечая, что Гроувс окончательно пришла в сознание. — Все хорошо, только голова тяжелая, и мысли немного путаются, — ответила девушка немного севшим голосом. — Это нормально. Такой эффект на вас оказывает обезболивающее и снотворное. Вы слишком рано очнулись, вам нужно еще поспать, чтобы восстановить силы. Ранения не серьезные, но вы потеряли немало крови, так что какое-то время лучше воздержаться от активных действий и соблюдать постельный режим, — будничным тоном пояснял мужчина. Шатенку действительно клонило в сон, но ее терзало непонятное чувство тревоги, которое и стало причиной быстрого пробуждения. Постепенно шум в голове стал утихать, и Гроувс, наконец, удалось вспомнить что же ее так беспокоило. — Вы можете позвать девушку, которая привезла меня? — торопливо попросила Саманта. — Брюнетка… она должна быть в коридоре. — Простите, но в коридоре никого нет и не было. Звонил ваш брат, чтобы узнать о вашем состоянии, но на этом все, — отозвался доктор, заканчивая вносить данные в медицинскую карту девушки. — Как долго я здесь нахожусь? — Гроувс начинала нервничать. — Около четырех часов. Поэтому я и сказал, что вы поспали непозволительно мало. Вы так не переживайте, найдется ваша спасительница. Лучше отдыхайте, а я зайду завтра, — мужчина погасил свет, оставляя лишь тусклое освещение торшера, и покинул палату. Разум начинал сдаваться воздействию препаратов, мысли начали вновь путаться, но во всем этом хаосе шатенка отчетливо ощущала панику. Шоу ушла. Она сделала свой выбор, даже не дав Гроувс шанса повлиять на него, поговорить обо всем происходящем. Паника быстро перерастала в страх, ведь Самин — это все что у нее осталось после смерти Диаса. Нет, конечно, у шатенки есть семья, которая готова поддержать, но это совсем другое. Только рядом с Шоу Гроувс ощущает себя настоящей, ощущает то родство душ, которого ей всегда не хватало. После смерти Сальвадора Самин стала для шатенки всем, она буквально заставляла ее двигаться дальше. Казалось бы, Шоу не говорила громких утешительных речей, не смотрела жалостливыми взглядами, как это делали остальные. Она была все той же хмурой и неразговорчивой какой и обычно, но она постоянно была рядом. Пусть молча, пусть без нежностей и плаксивых сцен, но Шоу давала Гроувс ту опору и поддержку в которой она нуждалась. Иногда в прямом смысле этих слов, как на похоронах Диаса, когда ей вместе с Джоном пришлось держать Саманту под руки, чтобы та не упала. Первое время Самин почти насильно заставляла шатенку есть и отдыхать, потому что та стремилась с головой уйти в работу, чтобы забыться хоть немного. Гроувс и раньше была безрассудна, но, после смерти напарника, все стало гораздо хуже. Она не задумываясь лезла в самое пекло во время задержаний, бросалась под пули, одна шла против нескольких противников. Таковым был ее способ справиться с горем, и он был слишком опасен и губителен. Это понимали все, но никто не мог ничего сделать. Многие пытались поговорить с ней и вразумить, но она лишь отмахивалась, натягивая привычную улыбку на лицо и говоря, что все в порядке. Шоу же не пыталась уговаривать Гроувс, она просто заставляла ее делать то, что нужно: есть, брать дополнительные выходные, уходить с работы, не лезть на рожон. Самин как тень везде, где только могла, следовала за шатенкой и следила, чтобы та не натворила глупостей. Не то чтобы Шоу боялась, что Гроувс может из-за горя покончить с собой, но все равно ей было спокойнее, когда она знала, что с девушкой все в порядке. Самым тяжелым был первый месяц после смерти Диаса. Саманта закрылась в себе, внешне изображая что она в порядке, что ничего не изменилось. Менять маски она умела виртуозно, так что большинство купились на это. Лишь самые близкие понимали, насколько шатенка сломлена. Шоу смотрела в ее глаза и видела там лишь боль и пустоту, хотя на лице была старательно натянутая улыбка. Гроувс пыталась оттолкнуть от себя всех, кто хотел ей помочь: перестала ездить к родителям, отгородилась от Джона и коллег. Этот трюк она пыталась провернуть и с брюнеткой, но вот только Самин было насрать на ее попытки. Она все равно была рядом и не собиралась отдаляться, продолжала покупать продукты для Гроувс, впихивать в нее обеды в участке, отвозить домой, как только заканчивался рабочий день, отбирать сигареты, помогая бросить курить. Самин даже старалась на задержания к шатенке попадать, чтобы контролировать ее и там. По началу это очень бесило Гроувс. Ей казалось, что никто не способен заменить Сальвадора, никто не станет ближе чем он, поэтому она и старалась отгородиться ото всех. Она наговорила Шоу много такого, чего не должна была говорить, в попытках оттолкнуть ее от себя. Но постепенно Саманта поняла, что без брюнетки вообще не сможет, Шоу стала для нее самым близким человеком. Стала другом, при этом не требуя ничего взамен. Самин ни разу не заговорила о произошедшем после гибели Диаса, не пыталась расспрашивать об этом, вообще никак не напоминала, словно бы и не было ничего. Постепенно, день ото дня, все возвращалось на свои круги. Боль от потери не стала слабее, но Гроувс начала привыкать к ней, смирилась с тем, что друга уже не вернуть. Когда уходит кто-то близкий, самое сложное — это осознание. После этого этапа становится легче. Спустя пару месяцев Гроувс уже не представляла свою жизнь без Шоу. Находясь все это время рядом, они не могли отрицать, что их дико тянет друг к другу. Первое время, как бы, было не до этого, но потом… Они нуждались друг в друге как никогда, но в их жизнях было столько хаоса, что обеим казалось идеальным возвращение изначального формата их отношений — «просто секс». Девушки никогда не обсуждали это, просто наслаждались друг другом, находя в этом своеобразную отдушину. Фактически, все это время, Гроувс была только с Шоу, но ей она говорила, что продолжает ходить на свидания. Шатенка делала это скорее для себя, чтобы Самин не думала, что Саманта окончательно и бесповоротно влипла, что не может и дня без нее. Брюнетка, в свою очередь, тоже продолжала убеждать и себя и Гроувс, что все это не серьезно, лишь развлечение. Обе понимали, что это бред, что это давно гораздо большее, чем «просто секс», но обе боялись попытаться что-то изменить. Неизвестность пугает. Серьезные отношения с девушкой для обеих неизведанная зона. Проваливаясь в сон под действием снотворного, Гроувс не думала о том, что Шоу одна из Лучших, не думала о том, преступница она или нет. Шатенка просто боялась потерять еще и ее. Именно сейчас она осознала, что по сути ей плевать на все. Неважно кем была Самин, важно лишь чтобы она была рядом. Без нее Саманта уже не сможет.***
— Мисс Гроувс, я все же настоятельно рекомендую вам задержаться в больнице еще на сутки, — в который раз пытался убедить шатенку доктор Чарльз. — Док, вы сами сказали, что моей жизни ничего не угрожает, а валяться в кровати, принимать таблетки и менять повязки я могу и дома, — уверенным голосом отозвалась Гроувс проверяя свой телефон. Куча сообщений и пропущенных звонков, но все они не от тех людей. От Нее ничего… — Я и так два дня здесь провела. — Готова? — заглядывая в палату спросил Корсини, который приехал, чтобы забрать ее из больницы. — Да, уже иду, — кивнула Саманта, — большое вам спасибо, доктор Чарльз, но дома мне и правда будет лучше, — натягивая привычную улыбку, как можно более спокойно и убедительно произнесла девушка. Доктор лишь обреченно покачал головой отступая в сторону. В конце концов, не силой же ее удерживать, да, и состояние детектива не вызывало особых опасений за ее жизнь, просто мужчина хотел перестраховаться. Гроувс же не собиралась торчать в больнице, она и так потеряла много времени. Каждый час, каждую минуту и секунду она думала лишь о Самин. За это время Шоу могла успеть оказаться в другом штате или даже в другой стране. Где теперь ее искать, а главное как? Гроувс не собиралась говорить кому бы то ни было о том, что брюнетка одна из Лучших. Во-первых, нет никаких доказательств, которые она могла бы предъявить, а, во-вторых, она просто не хотела этого. Ей было уже плевать на правосудие и прочее, важна была лишь сама Шоу. Она хотела найти ее не как преступницу, а как ту которую она … к которой испытывала нечто необъяснимое, без которой не могла больше спокойно провести и дня. Находясь в больнице Гроувс очень многое переосмыслила и поняла. Теперь важно было лишь найти Шоу, чтобы поговорить с ней… просто поговорить. — Спасибо, что приехал, Тед, — медленно идя по больничному коридору к лифту мягко сказала Саманта, дружески похлопав Корсини по плечу. — О чем вообще речь, мы же напарники, — улыбнулся в ответ мужчина, заботливо поглядывая на шатенку и подбирая оптимальный темп ходьбы, чтобы она не сильно напрягалась. Он был готов в любой момент подставить ей свою руку для опоры, если бы Гроувс начала падать, однако ее шаги хоть и были медленными, но в тоже время весьма уверенными. Чувствовала девушка себя гораздо лучше, чем в первый день после ранения, да и обезболивающее хорошо помогало, но резкие и быстрые движения пока были не для нее. — Джон просил извиниться, что сам не смог забрать тебя. Его срочно вызвали в Департамент. После происшествия в участке все на ушах стоят. — Он звонил мне, — заходя в лифт и неспешно опираясь о стену кивнула девушка. На самом деле брат звонил ей раз пять или шесть и столько же, если не больше на сестринский пост, чтобы узнать там о ее состоянии. Риз очень беспокоился о сестре, и ей с трудом удалось убедить мужчину, что она в порядке. — А помимо моего ранения никаких новостей на работе нет? Ничего больше не произошло? — осторожно поинтересовалась Гроувс незаметно изучая реакцию напарника. Ей нужно было узнать, что с Шоу. Написала ли она заявление и ушла в отпуск? Выписала себе больничный? Уволилась? Просто исчезла? Ищут ли ее? — Ну… — мужчина задумчиво провел ладонью по своим волосам, — тот, что стрелял в тебя дал признательные показания и сдал заказчика, так что вчера мы уже провели несколько арестов. Улик много, все сядут, так что с этим все отлично. Поговаривают, что из Департамента скоро приедет какая-то проверка, чтобы выяснить как это так получилось, что вооруженный ублюдок спокойно вошел в участок и открыл огонь по детективу. Тут тебе лучше у брата разузнать, он сейчас с этим всем разбирается. Ну, а так по мелочи: несколько краж, тело, всплывшее в Ист-Ривер и драка в магазине между двумя домохозяйками… приличные вроде на вид дамы, а такое месиво устроили. Короче, ничего интересного, — пожал плечами Корсини пропуская шатенку вперед из лифта, когда он остановился на первом этаже. Ни единого упоминания о Самин. Это странно. Либо Теодор просто не в курсе того, что детектив из другого отдела исчез, либо Шоу провернула все тихо. Но, получается, что и Риз не поднял панику. Гроувс было глубоко наплевать на то, что думал Джон по поводу Шоу. Он явно не предполагал, что Самин замешана в деле Лучших, а обвинения против нее в предательстве участка были смехотворны хотя бы потому что шатенка сама их когда-то выдумала, не имея не единой правдоподобной улики. Риз не дурак, поэтому стоит ему немного задуматься и отбросить лишние эмоции из-за ранения сестры, он и сам поймет, что был неправ. Это лишь дело времени, так что Гроувс не опасалась того, что брат заведет дело против Самин. Хотя, с другой стороны, заведи он дело, ей было бы проще оправдывать свои поиски. Теперь же придется все делать тайно. Взять отпуск, чтобы отправиться в след за брюнеткой. Вот только куда? Где ее искать? Эти мысли не давали покоя шатенке последние сутки. На улице было около семи градусов тепла. Не очень холодно, если ты одет в куртку, но ощутимо прохладно, если на тебе лишь рубашка с дырками от пуль, перепачканная засохшей кровью. Глупо винить Корсини в том, что он не привез для шатенки чистую одежду, он ведь не каждый день забирает раненных из больницы. По его мнению, одежду им выдавали прямо там, что-то вроде части лечения… наивный. Тед пытался предложить напарнице свою куртку, но девушка лишь отмахнулась, сказав, что до машины сможет дойти и так. — Подумать только, как повезло Шоу, что на ее месте оказалась ты. А тебе повезло, что этот недоумок не смог толком прицелиться, будучи под кайфом, — выходя из больницы говорил Корсини. — Вот и не верь после такого в ангелов-хранителей, — мужчина быстро перекрестился, посылая благодарный взгляд небу. Гроувс поежилась, ощутив, как холодок пробежал по всему телу. Причиной тому был не столько прохладный воздух, сколько болезненное напоминание о том, что пару дней назад Шоу могло не стать так же, как когда-то не стало Диаса. Гребаная Вселенная слишком несправедлива. Она без разбора забирает самых дорогих людей, даже не давая шанса что-то изменить. — Тед, у тебя есть сигареты? — медленно двигаясь в сторону парковки и опустив взгляд к себе под ноги спросила девушка. — Ты же бросила, — ошарашенно отозвался Корсини. — Бросила, а теперь решила поднять, — болезненно усмехнулась Гроувс, не поднимая глаз на напарника и рассматривая свою рубашку, так нравившуюся Шоу, которая теперь безнадежно испорчена. Какой теперь смысл бороться с вредной привычкой? Она делала это только ради Самин. Теперь ее нет рядом, а вместе с этим нет и смысла в борьбе. Как и нет смысла возвращаться в пустую квартиру, где так часто в последнее время бывала Шоу. Нет смысла идти на работу, ведь и там все будет напоминать лишь о ней. После смерти Диаса Гроувс потеряла лучшего друга, но обрела нечто большее. Она обрела саму себя. Вот только поняла все это она слишком поздно. Лишь сейчас до нее дошло что Самин Шоу и есть смысл ее жизни. Слишком громкие слова. Возможно. Но так оно и есть. Вот только нужно ли все это брюнетке? Кажется, ее уход говорит сам за себя. — Держи, — голос Теда вывел шатенку из раздумий. Дрожащей рукой Гроувс взяла сигарету из протянутой пачки и забросила ее к себе в рот. Корсини молча шел чуть впереди, не смея ничего говорить. Он по виду понимал, что с шатенкой что-то не так. Не в физическом плане, а в эмоциональном. Она выглядела такой же сломленной, как после смерти Сальвадора, словно ее снова оставили одну бороться против всего мира. Казалось бы — просто сигарета, что здесь такого. Сколько она выкурила их за всю жизнь? Но сейчас руки предательски дрожали, когда она медленно подносила зажигалку к сигарете, чтобы потом привычным движением провести пальцем по колесику и увидеть, как пламя дает жизнь клубам дыма. Сейчас эта сигарета была как разделяющая черта между относительным спокойствием и падением в пропасть душевных терзаний из-за того, что она не смогла вовремя понять саму себя, не смогла вовремя признаться Шоу. Все могло бы быть иначе, если бы Гроувс не струсила еще в тот момент, когда Самин была под прикрытием, если бы тогда не оттолкнула ее. — Я сломаю тебе палец, — слышит Гроувс, когда уже собирается провести по колесику зажигалки. Она замирает на месте, пытаясь понять могли ли ей перепутать таблетки в больнице так, что теперь у нее галлюцинации. Этот холодный и до ужаса спокойный голос откуда-то сбоку. Абсолютно безэмоциональный, но такой нужный. Шатенка медленно поднимает голову и смотрит в сторону, откуда шел звук, все еще держа зажигалку у сигареты. Это какой-то бред. Шоу совершенно спокойно сидит на капоте своей машины и с аппетитом, свойственным лишь ей, уплетает сэндвич. Гроувс уже мысленно создала целый план по ее поискам по всему миру, а она просто сидит как ни в чем не бывало. Как такое вообще возможно? — Шоу? — удивленно произносит Корсини, глядя то на брюнетку, то на свою напарницу, которая, казалось выпала из реальности, просто замерев на месте с недоумевающим видом. — Еще раз дашь ей сигарету, и я закопаю тебя за городом, — будничным голосом произносит Самин, прожевав последний кусочек. — Сделаешь хоть одну затяжку и ляжешь рядом с ним, — переводя спокойный взгляд на шатенку продолжает девушка. Она ловко спрыгивает с капота и подходит к все еще ошарашенной Гроувс, после чего с укоризненным взглядом выдергивает сигарету из ее рта и швыряет в Теда. — Корсини, ты идиот? Она вся дрожит. Хочешь, чтобы у нее еще и воспаление легких было? — Но, она сама не взяла мою куртку, — быстро начал оправдываться мужчина, пока Шоу, ни говоря ни слова, сняла свою кожанку и надела ее на шатенку. — Все, свали отсюда, — злобно рыкнула Самин, глядя на Корсини испепеляющим взглядом. — В смысле? Я должен отвезти ее домой, — запротестовал мужчина. — Все в порядке, Тед, возвращайся в участок, — наконец, опомнилась Гроувс, мысленно наслаждаясь теплом куртки Шоу. — Она отвезет меня. Корсини какое-то время обдумывает происходящее, но затем все же кивает и уходит к своей машине. Девушки молча провожают его взглядом. — И как ты это объяснишь? — недовольно спрашивает Шоу прожигая шатенку взглядом. — Что объясню? — непонимающе отзывается Гроувс, ошарашенная таким напором Самин. Девушка до сих пор не до конца осознала то, что брюнетка на самом деле здесь, так Шоу теперь еще и злится за что-то на нее. Разве не Саманта должна быть в ярости? Это ведь она считала, что Самин сбежала. — Почти полгода все было хорошо, а тут ты вдруг решила опять взяться за это дерьмо? — прорычала Шоу. Сколько сил она потратила на то, чтобы заставить Гроувс бросить курить и что теперь? — Не курила я, — поспешно начала оправдываться шатенка, — только собиралась… Я думала, что ты сбежала. — Отличная отговорка, — буркнула Самин, направляясь к машине. — Садись уже, я замерзла. И, между прочим, я не сбегаю от своих проблем, я предпочитаю решать их, — девушка гордо вскинула голову, но на шатенку так и не взглянула. Почему? Да, потому что это ложь. Первое, что сделала Самин, после того, как отвезла Гроувс в больницу — сбежала. Всегда хладнокровная Самин Шоу запаниковала. Иронично, не так ли? Приехала домой, собрала вещи и рванула куда подальше из Нью-Йорка. Без цели, без ориентиров, просто ехала вперед не сбавляя скорости. И чем дольше ехала, тем отчетливее понимала, что не может так. Она ведь не преступница, чтобы бежать. Во всяком случае Шоу не считала себя ею. Она полицейский — это она преследует, а не скрывается. Когда мысли немного прояснились брюнетка осознала несколько вещей. Во-первых, бежать глупо. Это станет единственной уликой против нее. Ведь никто, кроме Гроувс понятия не имел о том, что она одна из Лучших, а у шатенки не было ни одного доказательства. Все происходящее лишь между ними двумя. Лишь Саманта может что-то сделать, от ее решения все зависит. Второе, что поняла Шоу — бежать нет смысла, потому что она не сможет… уже не сможет без этой самодовольной шатенки, которая вечно влезает в ее расследования, вечно бесит своими ухмылками, которая всегда рядом… без нее уже никак. Гроувс — единственная слабость Шоу. Самин вернулась в город. Она встретилась с Гудвином и рассказала ему все как есть, не скрыв ни единой детали. Все это было сложно для Эда. С одной стороны, он должен был позаботиться о том, чтобы его организация осталась не раскрыта. С другой стороны, он не мог бросить подругу в беде. Гудвин всю жизнь пытался доказать Самин, что чувства — это лучшее, что может произойти с человеком, а теперь из-за них все катилось к чертям. Шоу взяла с друга клятву, что тот не будет вмешиваться, а сама пообещала сделать так, что до Лучших никто не доберется. Все это лишь между ней и Самантой… — Куда мы едем? — прервала тишину, царившую в машине Гроувс. — Когда-то у Лучших был выбор: завербовать тебя или убить, — вместо ответа на вопрос заговорила Самин, не отводя взгляда от дороги. Ее лицо не выражало абсолютно ничего, но шатенка за все это время научилась различать эмоции по ее глазам. Сейчас в них был страх. — Я не позволила случится ни тому, ни другому, но за это обещала, что сама буду разбираться с тобой, если ты продолжишь копать и подберешься слишком близко, — голос брюнетки дрогнул. Она сильнее вцепилась в руль, сворачивая к территории заброшенной фабрики. — Теперь ты знаешь, что я одна из Них, а еще ты наверняка догадываешься, что я никогда не предам Их, — брюнетка остановила машину, но продолжала упорно смотреть вперед. — Мой друг сказал, что у меня есть два варианта: убить или запугать. Тот нож, который я забрала из твоих рук… мой друг сохранил его, хотя должен был избавиться. Там твои отпечатки и кровь жертв. Заново открыть дело и идентифицировать остатки не составит труда, как и доказать твою вину. — Так это твой план? — до боли сжимая кулаки, чтобы подавить эмоции, спросила Гроувс. — Теперь я у вас на крючке? Это ты хочешь сказать? — Это то, что предложил мой друг, я не сказала, что согласилась с ним, — Шоу, наконец, перевела взгляд на Гроувс. — Открой бардачок. — Это что? Дуэль? Предлагаешь мне выбрать оружие? — непонимающе спросила шатенка, разглядывая нож и пистолет. — Ты сказала, что пристрелишь меня, если поймешь, что не сможешь оставить все как есть, — голос Шоу был твердым и решительным. — Ты не сможешь посадить меня, а я не помогу тебе выйти на Лучших, так что, — Самин дотянулась до пистолета и, вытащив его из бардачка, сняла с предохранителя, — сделай это, — глядя прямо в глаза Гроувс, которая, казалось, совсем перестала понимать, что происходит, брюнетка протянула ей пистолет. — Ты рехнулась? — на выдохе произнесла Гроувс, переводя взгляд то на пистолет, то в глаза Шоу. — Сделай то что хотела, избавься от ножа и успокойся. Это все, что я могу тебе предложить, — ровный тон брюнетки выводил из себя. Но в ее глазах было столько отчаяния. — Ты идиотка? Я никогда не хотела стрелять в тебя! По-твоему, я способна причинить тебе вред? — вспылила шатенка, отталкивая от себя руку с пистолетом. — То, что я тогда сказала… все это было на эмоциях. Понимаешь? Я была в ярости. Все, что я знала о Лучших — это то, что из-за них погиб невинный подросток и то, что на Их совести та жуткая гора трупов в церкви. А теперь представь мой шок, когда я поняла, что ты одна из Них. Я же думала, что знаю о тебе все, что ты доверяешь мне, а в итоге… в итоге оказалось, что ты все от меня скрываешь, черт побери! — все больше и больше выходила из себя Гроувс. Вот только с каждым ее словом Шоу тоже все больше закипала. — Как ты это делаешь? Как тебе удается так легко судить других не замечая, что сама такая же? — Самин отшвырнула пистолет на заднее сидение, — Ты обвиняешь меня в скрытности в то время, как сама все это время врала о том, кто ты такая. Почему же ты не рассказала мне о том, что ты из УВР, что ведешь свое расследование в отделе? Что, тебе тайны, выходит, иметь можно, а остальные должны перед тобой отчитываться как перед Господом Богом? Ты обвиняешь Лучших во всех смертных грехах, хотя мы лишь защищаем тех, кто не может за себя постоять. А ты? Ты ведь сама хладнокровно убила троих, не думая ни о каком законе и суде! — давно Шоу хотела все это высказать. Она редко позволяла эмоциям брать верх над собой, предпочитая делать вид, что их и вовсе нет, но не с Гроувс. Шатенка всегда становилось причиной срыва всех барьеров и выхода всех чувств наружу. Только она могла так действовать на Самин. — Я… не… — Гроувс будто ведром ледяной воды окотили. Весь запал в ней тут же пропал, сменившись на смятение. Шоу прожигала ее своим взглядом, а до нее только сейчас дошло насколько та права. Она не могла больше смотреть в глаза Самин, поэтому отвернулась и уставилась в лобовое стекло, медленно ощущая, как плавится ее разум от осознания того, что она и правда ничуть не лучше Них, а может даже хуже. И уж точно она не лучше Самин. Шоу всегда ставила интересы других превыше себя, всегда защищала и оберегала Гроувс, пошла на преступление ради нее. А что сделала Саманта? Лучшие убивают преступников, чтобы предотвратить их дальнейшие преступления. Гроувс убила тех людей… Боже, она даже не помнит зачем сделала это. Просто месть, просто животная ярость. Кто же на самом деле монстр? — Это меня надо пристрелить, — тихо прошептала шатенка, глядя на свои трясущиеся руки и вспоминая кровь, что была на них в ту ночь, когда она расправилась с убийцами своего друга. У Шоу внутри все сжалось от этих слов и от вида потерянной Саманты. Она уже сама была не рада тому, что сорвалась на нее. — Как я должна была признаться тебе? — уже спокойным голосом заговорила Самин, привлекая внимание Гроувс. — Как ты себе это представляешь? Хэй, привет, помнишь ту организацию, которую ты ненавидишь всем сердцем и которую в тайне продолжаешь искать? Так вот, я одна из них. Ох, прости, я, наверное, отвлекла тебя, тебе же надо собираться на свидание с очередным претендентом на звание твоего идеального мужа, — холодная усмешка сорвалась с губ брюнетки. — Не было никаких свиданий, — поднимая взгляд на Самин, выдохнула Гроувс, будто раскрывая самый большой секрет в своей жизни. Шоу непонимающе вскинула брови. — Ни свиданий, ни мужчин — все это одна большая ложь. Такая же ложь, как-то, что я не боюсь признаться в том, что не чувствую к мужчинам абсолютно ничего… никогда не чувствовала. Такая же ложь, как-то, что я не чувствую ничего к тебе, что между нами лишь мимолетная связь. Вся моя жизнь одна большая ложь, а ты… ты единственное настоящее, что когда-либо в ней было, — шатенка смахнула с глаз слезы, которые предательски рвались наружу. — Я не собираюсь стрелять в тебя или говорить кому-то о том, что ты одна из Лучших. Все это не важно. Очнувшись в больнице и не увидев тебя рядом, я поняла, что именно для меня важно. Ты. Только ты. Мне плевать на все, просто будь рядом, прошу. Если уйдешь ты, то мой мир сломается окончательно. Пожалуйста, не закрывайся от меня. Открой свое сердце и позволь мне хоть немного согреть его. Просто дай мне шанс. В машине повисла тишина. Лишь взгляд глаза в глаза. Гроувс смотрела с надеждой, мысленно молясь о том, чтобы Самин поверила ей, чтобы не оттолкнула. Шоу точно не ожидала услышать от девушки все это. Ей пришлось потратить какое-то время на переваривание полученной информации. Сердце в груди бешено колотилось, отзываясь на слова Гроувс. Пусть внешне Шоу и была непроницаема, но внутри бушевал целый ураган чувств. — Мне не надо открывать свое сердце, — наконец произнесла Самин слегка надломленным голосом, сглатывая странный ком, подступивший к горлу. — Ты уже давно в нем, — брюнетка быстро отвела взгляд и завела машину. — Я отвезу тебя домой. Тишина в машине не давила, каждой было, о чем подумать, для каждой этот разговор стал неожиданностью. Шоу в принципе не ожидала таких слов от Гроувс, а та, в свою очередь, не ожидала, что решится произнести их вот так просто. Самин неотрывно смотрела вперед, казалось, что она даже не моргает, будучи сосредоточенной только на дороге. На самом деле дорога ее волновала меньше всего. Ее разрывало два чувства: восторг и страх. Искренность и желание Гроувс быть рядом заставляли сердце наполняться чем-то новым, таким теплым и успокаивающим. В тоже время, все это до ужаса пугало Шоу. Она никогда прежде не сталкивалась с подобным. Все это было за гранью ее понимания. Шатенка так же неотрывно смотрела на саму Самин, впитывая каждой клеточкой ее образ. Это ли не счастье, когда человек, в котором ты больше всего нуждаешься, находится рядом? — Я думала, ты бросила меня… — тихо прошептала Гроувс, придвигаясь ближе к брюнетке и кладя голову ей на плечо. В обычной ситуации Шоу бы скинула ее с себя, да еще и пару крепких ругательств произнесла, но не сейчас. Сейчас она и сама в этом нуждалась, поэтому брюнетка сбавила скорость, чтобы лучше контролировать дорогу и позволила себе немного расслабиться, ощущая, как Саманта вцепилась в ее предплечье своими руками, будто боясь потерять. — Как ты оказалась у больницы так вовремя? — спустя какое-то время, когда эмоции внутри улеглись, спросила Гроувс, так и не отстраняясь от брюнетки. — У меня есть знакомая, которая там работает, я попросила, чтобы она меня предупредила, — ответила Шоу. — Хм… знакомая? — с ноткой ревности в голосе произнесла шатенка. — Да, Гроувс, просто знакомая, — закатывая глаза буркнула Самин, даже не стараясь скрыть довольной улыбки, которая отразилась на ее лице в ответ на такую реакцию девушки. — Хорошо… потом еще поговорим об этом, — загадочно отозвалась Гроувс. — Где ты была все это время? — уже серьезнее спросила шатенка. — На работе, — произнесла это Шоу абсолютно спокойно. — Это ты любишь по больницам прохлаждаться, — Саманта отстранилась от плеча девушки, удивленно глядя на нее. — А Джон? — напряженно задала вопрос шатенка. — Ну, вообще-то, твой брат вроде как извинился передо мной, — пожала плечами Самин. — Сказал, что был на эмоциях, вспылил, но осознает свою ошибку. Просил прощения за то, что необоснованно обвинял меня в том, что я подстроила покушение на тебя. Там просто заказчиков повязали, так что все само прояснилось. — Это ожидаемо, — чуть задумавшись кивает Гроувс. Теперь-то ей было важно, чтобы с братом не было никаких проблем. — Мы едем в Лонг Айленд? — наконец обратив внимание на дорогу, удивилась шатенка. — В твоей ночлежке, — именно так Шоу называла квартиру, в которой Гроувс жила в Южном Бронксе, — если ты забыла, прорвало трубу на кухне, так что душ тебе не светит. Думаю, что в уютном домище тебе будет удобнее. — Он не уютный, — вздохнула Саманта, вспоминая, что дом не приносит ей никакой радости. В квартире ей было куда уютнее, и то, лишь потому что там часто бывала Шоу. — Тогда почему не продашь его? — спрашивает Самин, останавливая машину на светофоре. — Он мне нравится, — пожимает плечами девушка. — Это вообще не логично, — усмехается Шоу. — Ты говоришь, что он не уютный, но в то же время, что он тебе нравится? — Сложно объяснить, — улыбается в ответ Гроувс. — Понимаешь, я много в него вложила, сама подбирала цвета стен, мебель, украшения, хотела, чтобы он стал идеальным именно для меня, чтобы стал моим местом. И вроде бы все есть, все хорошо, но чего-то упорно не хватает. — Мозгов? — сдерживая ухмылку язвит Шоу, за что получает легкий тычок в плечо, — Что? Я просто предположила, — в ответ Гроувс улыбается, так искренне, что Самин не может отвести взгляд. Вот ради этой улыбки брюнетка готова на все. — Так и будешь стоять в дверях? — с очаровательной ухмылкой на лице спрашивает Гроувс, оборачиваясь на Шоу. — Это вроде как мой первый визит к тебе, — пожимает плечами Самин, наконец проходя за шатенкой в гостиную. — В прошлый раз я дальше порога не продвинулась. — Зато задний двор неплохо изучила, — весело отзывается Гроувс, что заставляет Шоу слегка сконфузиться от воспоминаний о своем странном пьяном визите. Тем временем Саманта уже прошла дальше и устало опустилась на один из барных стульев рядом с кухонным столом. Ее лицо непроизвольно исказилось от легкой боли в левом боку. — Все нормально? — тут же настороженно спросила Шоу подходя к девушке. — Да, просто нужно принять таблетки и сделать перевязку, — натягивая привычную улыбку отозвалась Гроувс. — Хорошо, — кивнула Самин, — Где аптечка? — Хочешь поиграть в доктора? — усмехнулась шатенка, получая в ответ лишь привычное закатывание глаз. — Сзади тебя в шкафчике. Гроувс безумно нравится эта забота со стороны Шоу, хоть та и не признает, что это забота. В этом вся Самин. Она всегда молча отдает свою куртку шатенке, а потом утверждает, что просто не хочет иметь проблем, если та заболеет. Во время совместных операций и слежки всегда заставляет Саманту спать, пока сама всю ночь наблюдает за объектом, потом говоря, что если Гроувс будет сонная, то не сможет прикрыть ее, так что делает это лишь ради себя. У Шоу всегда сотни отговорок, но правда в том, что это самая настоящая забота. Шатенка знает это, как и то, что, пожалуй, именно о таком и мечтала всю жизнь. Чтобы человек рядом не спрашивал что тебе нужно, а понимал без слов и давал это. Чувствовать друг друга на каком-то интуитивном уровне — вот чего хотела Гроувс, и именно это было у них с Самин. Пока Шоу копалась в аптечке в поисках обезболивающих таблеток и необходимого для перевязки, Гроувс, осторожно спустившись со стула, сняла куртку и начала расстегивать пуговицы на рубашке. Рана в левом предплечье тоже давала о себе знать, но не так ощутимо, как та, что была в левом боку. — Вот, выпей, — Шоу развернулась к Саманте, протягивая ей несколько таблеток и стакан воды, но резко замерла на месте, шумно выдохнув. Она никак не ожидала увидеть Гроувс в лифчике, увлеченно пытающуюся разбинтовать руку. — Оу, спасибо, — отозвалась шатенка, подходя к девушке и забирая из ее рук поочередно таблетки, а затем воду. — Так ты поможешь мне или будешь пялиться? — закусывая губу усмехнулась Гроувс, отчего Шоу лишь больше нахмурилась, мысленно отвешивая себе подзатыльник за такую реакцию на Саманту. Она же не первый раз ее видит без одежды, да, и в более пикантном виде лицезрела… и не раз, но все равно замирает как неопытный подросток. Сменить повязку на руке не составило никакого труда, чуть дольше пришлось повозиться с перевязкой живота. Когда Шоу сняла старые бинты и убрала медицинскую салфетку от раны, она ощутила, как по всему телу пронесся холодок. Пуля прошла на вылет, не задев внутренние органы, даже операция не потребовалась, так что на теле Гроувс было лишь две отметины от пули: одна спереди и вторая сзади. Они не выглядели устрашающе, наоборот, как-то даже аккуратно, но Шоу прекрасно понимала, насколько Саманте повезло. Погруженная в свои мысли о том, что Гроувс могли реально убить, брюнетка даже не заметила, что уже несколько минут не двигается, глядя на рану и сильно сжав кулаки. — Эй, Сэм, все хорошо, — шатенка словно прочитав ее мысли, осторожно коснулась ладонью щеки брюнетки, привлекая ее внимание. — Это ерунда, просто царапина, — Гроувс уверенно заглядывала в глаза Шоу, пытаясь убедить ее в своих словах. Та лишь болезненно кивнула, отбрасывая ненужные мысли и продолжила свою работу. — Готово, — спустя какое-то время говорит Самин, которая до этого была полностью сосредоточена на наложении новой повязки, а потому и не видела, с какой нежностью и восхищением Гроувс смотрела на нее, даже не обращая внимание на болезненные ощущения, возникшие при обработке ран. — Обезболивающее подействовало? — Шоу выпрямилась, оказываясь на одном уровне с сидящей на барном стуле шатенкой и замечая ее странный щенячий взгляд. — Что? — Ничего, — расплывшись в широкой улыбке пожала плечами Гроувс. — Ты мое обезболивающее, — девушка осторожно положила ладони на шею брюнетки, большими пальцами поглаживая ее скулы. За все то время, что они были близки, Саманта не позволяла себе проявлять такую ласку, не позволяла себе быть милой, чтобы не испугать этим Самин, да, и потому что пыталась бороться с этими порывами, но не теперь. Больше Гроувс не хотела быть прежней. — Ты же в курсе, что я не фанат всех этих ванильных фраз и телячьих нежностей? — слегка севшим голосом говорит Шоу, не разрывая зрительного контакта и даже не пытаясь отстраниться. — Откуда ты знаешь, — шепчет Саманта, притягивая девушку к себе ближе и соприкасаясь с ней лбами. Ее пальцы продолжают очерчивать скулы брюнетки, отчего той хочется замурлыкать. — Знаю что? — так же тихо спрашивает Шоу. — Откуда ты знаешь, что тебе это не нравится, если никогда не пробовала? — Гроувс оставляет несколько легких поцелуев на щеках и подбородке брюнетки, — Я тоже когда-то думала, что мне не интересны женщины. Пока не попробуешь, не узнаешь, — Саманта касается своими губами губ Шоу, вовлекая ее в медленный и чувственный поцелуй, которых у них никогда не было. — Так ты признаешь, что тебе нравятся и женщины? — с вызовом спрашивает Самин, когда они разрывают поцелуй, но не отдаляются друг от друга. Ее руки осторожно ложатся на бедра девушки, а сама она в плотную прижимается к ней, пока Гроувс шире раздвигает свои ноги. — На самом деле нет, — шатенка оставляет несколько чувственных поцелуев на шее Самин, а затем отстраняется от нее и заглядывая в глаза продолжает, — мне не нравятся женщины, как и мужчины. Мне никто не нравится, только ты. Не знаешь, как это называется? — У меня есть одно предположение, — довольно ухмыляется Самин, уже сама приближаясь своим лицом к лицу шатенки. — Может однажды я тебе скажу, — Шоу впивается в губы Гроувс новым, более страстным поцелуем. Она не пытается пойти дальше, опасаясь причинить боль Саманте и не думая, что с ее ранениями вообще стоит заходить далеко. Только вот шатенка, видимо, об этом совсем не думает. Одну руку она перемещает на упругие ягодицы Шоу, по-собственнически сжимая их и притягивая девушку ближе к себе, в то время вторая уже прокладывает путь под футболкой Самин к ее груди. — Ох, да вы издеваетесь! — несдержанно восклицает Гроувс, когда на самом интересном месте их прерывает звонок в дверь. — Ждешь кого-то? — спрашивает Шоу, отстраняясь от девушки и восстанавливая дыхание. — Я же только из больницы, не было времени приглашать гостей, — иронично отвечает Гроувс, тоже пытаясь прийти в себя. Осторожно спустившись со стула и одев все ту же окровавленную рубашку, шатенка идет к двери. Шоу проходит в гостиную, чтобы со стороны видеть происходящее у двери. Ее удивляет резкая смена в Гроувс после того, как та посмотрела в дверной глазок. Шатенка вытянулась по струночке, все эмоции вмиг сошли с ее лица, делая Гроувс абсолютно непроницаемой, а в глазах застыла непонятная паника. — Отец? — донесся до Шоу удивленный вопрос шатенки. Самин никогда прежде не видела, чтобы Гроувс была такой внешне закрытой и напряженной как сейчас. Будто она переключилась в какой-то другой режим. — Ох, надо же, ты еще помнишь, как я выгляжу, — голос Френка звучал упрекающе. — Сначала несколько месяцев не появляешься дома, мать с ума уже сходит, а затем я от совершенно посторонних людей узнаю, что тебя ранили. По-твоему, это нормально, не сообщать мне о таком? С братом твоим я еще разберусь, а вот тебе в глаза взглянуть решил прямо сейчас. Джон сказал, что тебя сегодня выписали, — Риз-старший прямо с порога начал читать дочери лекцию, так и не входя в дом. — Я не хотела тебя волновать, — тут же отозвалась Гроувс, ощущая, как стремительно теряется под недовольным взглядом отца. — Я твой отец и всегда волнуюсь за тебя, а когда меня не ставят в известность о подобных происшествиях, волнуюсь еще больше. Я позвонил своему другу, у него частная клиника в центре, через два дня ты ляжешь туда на полное обследование, а завтра приедешь к нам, чтобы навестить мать. Джон с семьей тоже будет, — безапелляционно отчеканил Френк, поглядывая на часы на своей руке. Гроувс же не смея возразить и даже взглянуть отцу в глаза лишь смиренно кивала. — И что у тебя за вид? — Я только вернулась и еще не успела переодеться, — незамедлительно дала ответ шатенка. Шоу, наблюдающая за всем этим со стороны, лишь удивленно вскинула брови. Гроувс вдруг стала совсем другим человеком: отстраненной, нерешительной, стояла как солдат по стойке «смирно», не смея даже вздохнуть лишний раз. Это напрягало и не нравилось Самин, она решительно подошла к девушке, незаметно положив руку ей на спину в ободряющем жесте, однако та, как ошпаренная тут же дернулась в сторону. — Представишь нас? — попросил Френк, с интересом глядя на появившуюся девушку. — Оу… эмм… да, — резко побледнев, замялась Гроувс. Казалось, что еще немного и она грохнется в обморок от нервного напряжения. — Это Френк Риз — мой отец, — шатенка указала Самин на мужчину, — а это Самин Шоу — моя., — девушка шумно сглотнула, бегая взглядом от отца к Шоу. Брюнетка слегка кивнула ей, как бы говоря: «Не бойся, можешь назвать меня своей девушкой, я не против». — Она моя… коллега. Мы вместе работаем. Джон попросил ее забрать меня из больницы, но она уже уходит, — быстро выпалила Гроувс. — Очень рад познакомиться, Самин. Спасибо, что помогли моей дочери, — кивнув, мягко произнес Френк. — Взаимно, мистер Риз, — пытаясь выглядеть вежливой ответила Шоу, пока внутри все переворачивалось. — Что же, пойду возьму свою куртку, я же уже ухожу, — добавила Самин, глядя в глаза Гроувс. Там было столько сожаления и боли, но Шоу было плевать. Сколько можно? — Ты пройдешь? — трясущимся голосом, пытаясь сдержать истинные эмоции спросила Гроувс у отца, который все еще стоял на пороге. — Ох, нет, я заскочил на минутку, у меня скоро важная встреча. Завтра с 10 утра у нас дома, — проговорил мужчина, еще раз взглянув на часы и быстро пошел к своей машине. Личный водитель уже ожидал его, услужливо открыв дверцу. — Сэм, прошу, постой! — Гроувс перегородила брюнетке дорогу, когда та уже забрав куртку с кухни неслась в сторону двери. — Это уже смешно, Гроувс, — рынкула Шоу. — Сначала ты говоришь, что жить без меня не можешь, что только я тебе и нужна, а потом чуть ли не делаешь вид, что впервые видишь. По-твоему, это нормально? — Сэм, ты правда мне нужна, — шатенка делает шаг к Самин, но та резко отступает, вскидывая руки. — Нет! Хватит! — четко говорит Шоу. — Я, блядь, ломала себя, чтобы не сбежать, чтобы признать эти гребаные чувства, а теперь я должна как какая-то школьница прятаться с тобой по углам, потому что ты боишься своего отца? Я поставила ради тебя все на кон, умереть готова была, а ты даже признаться не можешь. Нет, все, хватит. Прежде чем говорить все те громкие слова, тебе нужно было разобраться в себе. Я устала от всего этого дерьма. Реши, наконец, что тебе нужно! — Самин ушла, а Гроувс так и осталась стоять посреди гостиной. Она опять все испортила…***
— Ты меня слышишь? — Джон осторожно трясет сестру за плечо пытаясь привлечь ее внимание. — Что? — слегка вздрогнув переспрашивает Гроувс, выныривая из своих размышлений. — Я говорю, ты в порядке? Выглядишь измученной, — Риз обеспокоенно смотрит на сестру. На протяжении всего обеда с семьей Гроувс выглядела потерянной. Да, и сейчас, сидя на диване в гостиной она лишь делала вид, что слушала разговор членов семьи, а сама опять ушла в себя. — Да, все хорошо, немного устала, — натянув привычную улыбку соврала девушка. Конечно все НЕ хорошо. Она всю ночь не спала, пытаясь решить, как ей теперь исправить сложившуюся ситуацию… снова. — Саманта, я напишу тебе адрес клиники, завтра с утра поедешь туда, — обратился Френк к дочери. — Конечно, — абсолютно безучастно кивнула девушка. — Кстати, на днях я встретил Харви, он отлично выглядит. Спрашивал, как твои дела, — приподняв брови снова заговорил Риз-старший. — Я сказал, что ты ему позвонишь и договоришься о встрече. — Я не буду ему звонить, — спокойно отозвалась Гроувс. Она была настолько погружена в себя, что и вовсе забыла где она и с кем. — Объяснись, — нахмурившись попросил Френк. Он не привык, чтобы Саманта вот так просто отказывалась делать то, о чем он говорил. Услышав недовольный голос отца, шатенка пришла в себя. Она перевела на него свой взгляд и хотела уже начать оправдываться и придумывать очередную ложь, но внезапно ей стало противно. Противно от самой себя. Сколько можно врать и бояться. Ведь она не такая. В обычной жизни Гроувс не боится ничего, это же ее в участке считают чуть ли не сумасшедшей из-за ее бузумств. Так почему же рядом с отцом она впадает в такое оцепенение? — Он мне не интересен, — медленно по словам проговорила Гроувс уверенно глядя отцу в глаза. От такого мужчина даже немного смутился. — Хм… Что же, хорошо… У моего коллеги есть сын — бизнесмен… — Нет, — голос шатенки был необычайно твердым. Внимание всех, находящихся в гостиной переключилось на нее. — Алекс, сходи наверх, поиграй в своей комнате, — мягко сказал Джон сыну, понимая, что намечается что-то не доброе. Мальчишка кивнул и весело побежал наверх по широкой лестнице. — Я не совсем понимаю твоего тона, — жестко произнес Френк, направляя на дочь тот самый взгляд, который она никогда не могла долго выдерживать. Вот и сейчас она быстро стушевалась, отводя глаза в сторону. Но лишь на мгновение, которого хватило, чтобы вспомнить как на нее посмотрела Шоу, когда уходила. Как на предателя… — Хватит сватать мне сыновей всех своих знакомых, я не нуждаюсь в этом, — для Гроувс было огромным испытанием говорить в подобном тоне с отцом. Смотреть ему в глаза она так и не решалась. — Так я же для тебя стараюсь, ты не особо-то заботишься о том, чтобы найти кого-то, — слегка повысил голос Риз-старший. — Френк, — предостерегающе заговорила Сальма, пытаясь унять пыл мужа, но стоило ему метнуть гневный взгляд в ее сторону, как она тут же замолчала. — Что ж, отлично. Мне не нужно никого искать. Я нашла человека, с которым хочу провести всю свою жизнь, на самом деле, уже давно нашла, — сжав до боли кулаки уверенно сказала Гроувс. — Ох, милая, это же так здорово, — радостно отозвалась Сальма. — Почему ты молчала, когда ты нас с ним познакомишь, — опешил Френк. Его взгляд сменился на более мягкий. — Потому что это не он, — сделав глубокий вдох, Гроувс перевела решительный взгляд на отца и глядя ему прямо в глаза четко произнесла, — я люблю женщину. Комната погрузилась в гробовое молчание. Шатенка продолжала смотреть в глаза Френка. Тот сначала широко улыбнулся, но поняв по лицу дочери, что это никакая не шутка, начал стремительно мрачнеть. Пауза затянулось. Напряжение в комнате стало настолько ощутимым, что буквально давило на всех присутствующих. — Пошла вон, — холодно произнес Френк. В его взгляде было столько разочарования, столько презрения. Гроувс всю жизнь боялась хоть немного не оправдать ожиданий этого человека, а теперь стала главным разочарованием его жизни. Сердце от этого сжалось в болезненный комок. Шатенка молча встала и направилась к двери, но дорогу ей перегородил Джон, подорвавшийся с места. — Отец! — Риз-младший прожигал взглядом Френка. Гроувс обернулась, с надеждой глядя на отца. — Пошла вон, — повторил мужчина. — Чтобы ноги твоей больше не было в этом доме, — мужчина вскочил с места. Таким злым его еще никто не видел. Он кричал, яростно размахивая руками — Как ты могла? Я дал тебе все, что тебе было нужно, подарил новую жизни, а ты всадила мне нож в спину. Где я ошибся? Разве я плохо тебя воспитывал? Разве тебе чего-то не хватало? Как ты посмела? — Ты не понимаешь, — начала было шатенка, но отец тут же ее перебил. — Замолчи! Я не желаю слышать ни единого звука от тебя. Тебя больше не существует! Это все чертовы гены. Не бывает хороших яблок у порченой яблони. Ты — Гроувс. Такая же как твой папаша. Хорошо, что я не дал тебе свою фамилию, и ты не сможешь испоганить ее собой. Ты мне не дочь, — каждое слово как стальной прут, входящий прямо в сердце, причиняло Саманте почти ощутимую боль. Ей хотелось сбежать, скрыться от этого ненавидящего взгляда того, чье уважение Гроувс считала самым важным, но еще она ощущала, как внутри разгорается пламя. Она сильная, она не позволит Френку сломать себя. Только не теперь. — Всю свою жизнь я подстраивалась под тебя. Делала все, чтобы угодить тебе, лишь бы ты был доволен. Единственный раз я хочу сделать хоть что-то для себя, а ты за это проклинаешь меня, — глядя отцу в глаза холодно и четко сказала Гроувс. — Видимо, ты никогда и не считал меня дочерью, раз так легко говоришь все это. Тебе просто нравилось мнить себя Богом, который вершит чью-то жизнь. Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты спас меня и дал шанс в этой жизни, но на этом все. Я больше не собираюсь быть твоей собачкой, которая слушает все команды. — Убирайся! — снова закричал Френк. Гроувс высказала все, что хотела, так что теперь обогнув брата быстро пошла к выходу, не обращая внимания на боль в животе из-за резких движений. — Только посмейте пойти за ней, — гневно добавил мужчина, окидывая взглядом всех присутствующих. Зои и Джон переглядывались, пребывая в немом шоке. Сальма, которая уже собиралась рвануть за дочерью сначала застыла, а потом неожиданно уверенно взглянула на мужа. — А если посмею, то что? Меня тоже прогонишь? Я больше сорока лет молча терплю все твои выходки, но это терпеть не стану, — женщина решительно встает, — Она моя дочь, — четко по словам произносит Сальма и почти бегом следует за Самантой на улицу, надеясь успеть перехватить ее прежде чем та уедет. Немного помедлив за ней следует и Зои. — Ты ужасен, — покачав головой коротко отозвался Джон, даря отцу укоризненный взгляд и последовал за женой. Френк же так и остался кипеть от ярости в полном одиночестве. Гроувс было паршиво. Весь ее маленький мирок разрушился, но в тоже время она могла вздохнуть полной грудью и начать строить на его обломках что-то новое. Разговор с матерью и Зои, которые догнали ее, пока она трясущимися руками пыталась открыть дверцу машины, немного успокоил шатенку. Женщины были искренне рады за Гроувс и сказали, что в любом случае поддерживают ее. — Это Шоу, да? — спросил Джон, оставшись с сестрой наедине. Шатенка стояла, опершись о свою машину, собираясь уже уезжать. — Все настолько очевидно? — печально усмехнулась Гроувс. — Более чем, — мужчина изучающе смотрел на свою сестру. — Я давно догадывался, что вы тесно общаетесь, но не думал, что настолько. Это взаимно? — Не знаю… то есть, она определенно тоже чувствует ко мне что-то, но я так сильно облажалась, что теперь не представляю, как это исправить, — в голосе шатенки звучала неприкрытая боль. — Да уж, дела, — задумчиво протянул мужчина, — Хотя, я не особо удивлен тому, что ты по девочкам, — усмехнулся Джон. — Это еще что значит? — Гроувс вскинула брови с интересом глядя на брата. — Я не думал, что однажды расскажу тебе эту историю, ну, видимо, придется, — Джон встал рядом с сестрой, повторив ее позу. — Помнишь свой школьный выпускной? — шатенка утвердительно кивнула. — А вечеринку после? — Смутно, — честно призналась Гроувс. — То-то и оно. У меня был отпуск или выходной, не помню точно, но, в общем, я был дома, когда ты позвонила мне посреди ночи и попросила отвезти домой. Вы, видимо, после официальных торжеств решили отметить это крутой вечеринкой у кого-то дома. Особняк был шикарный и огромный, я минут двадцать тебя в нем искал, среди пьяных подростков. И нашел…кхм… в одной спальне, — мужчина немного смущенно отвел взгляд. — О, Боже, только не говори, что я там зажималась с каким-то прыщавым одноклассником… Хоть бы не Мик Роун, Боже, только не с ним, — поморщилась Гроувс. Она вообще ничего не помнила о той вечеринке. Не только потому, что прошло больше десяти лет,а скорее потому что она тогда впервые напилась и впервые поняла, что алкоголь полностью лишает ее контроля над собой и над воспоминаниями. — Да, ты не просто зажималась, — Риз издал нервный смешок, — только вот это был не парень, а девушка… очень даже ничего такая. Понятия не имею, кто она была, но выглядела постарше тебя, может студентка какая-нибудь, которая решила посетить вашу вечеринку ради халявного алкоголя. Ну, в общем выглядела ты весьма довольной и раскрепощенной в ее объятьях. Мне пришлось ждать часа два пока вы там закончите, прежде чем я отвез тебя домой… оу, а дома ты расхренашила отцовскую машину битой. — Что? — Гроувс ошарашенно смотрела на брата. Про машину она и так знала, поэтому собственно и боялась с тех пор пить. Джону пришлось выдумать историю про хулиганов, которые проникли в отцовский гараж. Саманта понятия не имеет зачем сделала это, просто захотелось. А вот история про секс с девушкой стала сюрпризом. — Почему ты мне раньше не рассказывал? — Да, как-то неловко это все было. Тебе бы самой стало стыдно, вот я и решил не смущать тебя. Зато, теперь я понял к чему все это было. Ты всегда была такой, просто сама боялась поверить в это. — Теперь я не боюсь, — печально улыбнулась Гроувс. — Я, пожалуй, поеду домой, не хочу еще раз столкнуться с отцом. — Однажды он поймет тебя, — ободряюще похлопал сестру по плечу Риз. — Все что он наговорил… это было на эмоциях. — На эмоциях говорят правду, — глаза шатенки блеснули, но она быстро прогнала ненужные слезы. — Он сказал то, что думает. Я понимаю его. — Плевать, что он думает. Ты часть нашей семьи и это никогда не изменится, — уверенно сказал Риз. — Спасибо, Джони, — искренне поблагодарила за поддержку шатенка. — Может тебе лучше поехать к нам? Зои и Алекс будут рады, — Риз понимал, что нельзя оставлять сестру наедине с ее переживаниями. Пусть сейчас она старается делать вид, что спокойно отнеслась к произошедшему, но по ее глазам было видно, как девушке больно от слов отца, который отрекся от нее. — Все хорошо, правда. Я отосплюсь, почитаю книгу, посмотрю телевизор, да, и прибраться дома не мешает, давно я там не была, — натянув беззаботную улыбку спокойно отозвалась Гроувс, садясь в авто. — Я позвоню тебе на днях. Порше сорвался с места, стремительно удаляясь прочь от дома Ризов. Джон лишь с беспокойством смотрел в след. Здесь он бессилен, есть лишь один человек, который способен помочь его сестре, вернее человек, чью помощь она не отвергнет. — Шеф? Что-то случилось? — после нескольких гудков, раздался встревоженный голос на другом конце линии. — Шоу, ты ей нужна, — коротко произнес Джон. — Не понимаю, о чем ты, — после небольшой паузы отозвалась Шоу. — Она призналась отцу, а он воспринял все в штыки, сказал ей такие слова, о которых сам потом будет всю жизнь жалеть. Понимаешь, она сейчас как-никогда нуждается в поддержке, но не примет ее ни от кого… кроме тебя. Она нуждается в тебе. Не знаю, что между вами произошло, но если она тебе дорога, то будь с ней. — Я на работе, шеф, не могу говорить, — Самин сбросила звонок, а Джону оставалось лишь надеяться, что эти двое смогут найти путь друг к другу. Шоу ему на самом деле нравилась, как человек. Риз сто раз пожалел, что так налетел на нее с обвинениями. Она была надежной, ей мужчина не боялся доверить свою сестру.***
Стены пустого дома ужасно давили, как и слова отца, что снова и снова звучали в голове. Гроувс не жалела о том, что призналась и высказала ему все, что накопилось, но все это далось ей неимоверно тяжело. Когда рядом были Сальма, Зои и Джон ей стоило огромных усилий, чтобы не опуститься на землю, свернувшись в комочек и не заскулить от боли, давящей изнутри. Сейчас она была одна и притворяться больше было не нужно. Саманта просто сидела на полу в гостиной, облокотившись спиной о кресло и глядя на огонь в камине. Ее мысли были далеко отсюда, поэтому она не обращала внимание ни на голод, ни на боль в области ран, которая усилилась из-за того, что она не приняла таблетки, ни на ход времени. Гроувс просидела так весь остаток дня и полночи. Перед ней проносились воспоминания из ее жизни, о том, сколько сделал для нее Френк: как забрал из дома Теда, как учил плавать, как брал с собой на работу, как учил водить машину, как рассказывал о том, каким должен быть полицейский, как помогал советами в особо сложных делах и как хвалил после их раскрытия. Было столько хорошего, связанного с ним, ведь он стал ее отцом, стал примером для подражания. А теперь Френк смотрел на нее как на мусор, как на ошибку природы, отрицая ее существование. Это оказалось слишком тяжело для шатенки. Она понимала, что будет нелегко, но не думала, что настолько. В любом случае, она никогда не перестанет уважать Френка, даже если он ее ненавидит всем сердцем. Было уже глубоко за полночь, но Гроувс и не заметила, что просидела вот так неподвижно больше четырех часов, как и не замечала слез, скатывающихся из ее глаз, в ответ на воспоминания. Она была полностью погружена в себя и не собиралась возвращаться в реальный мир. — Я надеюсь ты не курила? — сквозь пелену донесся до шатенки недовольный голос. Она вздрогнула и резко обернулась, тут же ощущая пронзающую боль в левом боку. Шоу стояла в нескольких метрах от нее и хмуро смотрела своим привычным взглядом. — Ты вообще в курсе, что замки на дверях созданы, чтобы их запирать, а не для красоты? Гроувс просто хлопала глазами, пытаясь понять смысл слов, которые слышала, но это не удавалось. В голове был полнейший беспорядок, не было ни физических, ни моральных сил. Шатенка просто отвернулась обратно к камину. Самин все это не нравилось. Ей не нравилась такая Гроувс: с пустым взглядом и отрешенным видом. После звонка Джона брюнетка не собиралась ехать к Саманте. Что она собачка какая-то что ли, бегать туда-сюда по первому зову. Сколько она должна вытаскивать Гроувс из ее проблем? Но чем больше проходило времени, тем сильнее ее съедало непонятное чувство тревоги. Она не могла уснуть зная, что сейчас шатенке тяжело как никогда. Шоу неслась сюда, выжимая из машины максимум, осознавая, что, наверное, готова вытаскивать Гроувс из ее проблем всю свою жизнь. Что просто не сможет быть в стороне. Если задуматься, то по сути, шатенка, выбирая между семьей и Самин выбрала брюнетку. Разом перечеркнула так дорогие ей отношения с отцом ради того, чтобы доказать Шоу, что нуждается лишь в ней, что готова ради нее на все. Как же брюнетку бесила эта непонятная слабость перед Гроувс. Будь на месте шатенки кто-то другой, кто угодно, даже Гудвин, Самин просто бы развернулась и ушла, хотя нет, она даже бы не приехала. Спокойно спала бы в своей постели, даже не думая об этом человеке. Но это ведь не просто человек — это чертова Саманта Гроувс. Самое натуральное проклятье для Шоу. Как она вообще допустила все это? Как так вышло, что Самин, которая всю жизнь жила по принципу «не думать, не анализировать, не привязываться, не чувствовать» стоит посреди ночи в гостиной шатенки и разом нарушает все свои устои? Как Гроувс удалось пробраться так глубоко в сердце Шоу? Непонятно как все это произошло, но это случилось и бороться с этими чувствами бессмысленно. — Вставай, — уже мягче говорит Самин подходя к Гроувс и помогая подняться. Та непонимающе на нее смотрит, медленно возвращаясь в реальность из пучины воспоминаний. Шоу же тем временем не церемонясь приподнимает ее кофту, хмуро осматривая повязку на животе, на которой виднелось маленькое пятно крови. — Нужно сменить, — констатировала Самин быстро направляясь на кухню за всем необходимым. — Что он сказал тебе? — уже заканчивая перевязку прервала гнетущую тишину Шоу. Гроувс все это время послушно сидела на диване, виновато глядя на сосредоточенную брюнетку, словно очень хотела что-то сказать, но не решалась. — Что не хочет меня больше видеть, и что меня больше не существует для него, — тихо ответила Гроувс. — Сука, — рыкнула Шоу сильно сжимая кулаки. — Это неважно… то есть, это, конечно, разрывает меня на части, но я не жалею о том, что сказала ему. Нужно было сделать это давно, — Гроувс подняла неуверенный взгляд на Шоу. — Сэм, прости… Я полная идиотка, я так налажала, но я хочу все исправить, не хочу опять наступать на те же грабли и по кругу повторять одни и те же ошибки, — Самин стояла чуть поодаль от дивана скрестив руки на груди и внимательно слушала слова шатенки. — Все что я тебе говорила — чистая правда. Мне не нужен никто, главное, чтобы ты была рядом, — Гроувс опустила болезненный взгляд на свои руки не в силах больше смотреть на Шоу, которая не проявляла никаких эмоций, просто слушала и о чем-то серьезно размышляла. После небольшой паузы, которая показалась Гроувс целой вечностью, брюнетка шумно выдохнула и решительно пройдя вперед села на диван рядом с Самантой. Та продолжала нервно заламывать свои длинные пальцы не поднимая взгляд на Шоу. — Я чувствую себя героиней какой-то мыльной оперы, — усмехнулась Самин. Своими ладонями она накрыла руки шатенки, останавливая ее нервные движения. — А я, вроде как, чувствую, что люблю тебя, — как-то испуганно и неожиданно для самой себя выдохнула Гроувс. Осознав что именно она сказала, девушка нерешительно подняла голову и столкнулась с изумленным взглядом Шоу. Первый раз в жизни кто-то признался ей в любви не в порыве животной страсти, не в виде шутки и не по-дружески, а вот так на полном серьезе, действительно ощущая глубокие чувства. Это заставило сердце резко ускорить темп, разгоняя кровь по организму. В ушах звенело, а разум отключил все остальные мысли, кроме тех, что касались происходящего здесь и сейчас. Шоу не могла ничего ответить, она лишь сильнее сжала ладонь Гроувс, переплетая свои пальцы с ее. И Саманте было этого достаточно. Она прекрасно понимала, что Шоу выражает свои чувства не словами, а действиями. Слова даются ей тяжело, да, и ее взгляд говорил красноречивее любых слов. — Тебе надо отдохнуть, — прерывая зрительный контакт тихо произнесла Шоу. Гроувс лишь кивнула, а затем подалась вперед, оставляя нежный и почти невесомый поцелуй на губах Самин. — Спасибо, что терпишь меня, — впервые за весь вечер на лице Гроувс появилась улыбка. — Я не хочу идти на верх, а еще не хочу спать без тебя. — Как ребенок, — покачав головой усмехнулась Шоу, пытаясь скрыть довольную улыбку. Брюнетка погасила свет и принесла плед со второго этажа. Она легла на широкий диван, позволяя Гроувс занять удобную ей позу на своем плече. Мягкий свет от камина, теплый плед и спокойное дыхание Шоу совсем рядом. Вот он настоящий уют. Саманта, наконец, поняла, чего именно ей не хватало в этом доме. Важно не место, а человек, с которым ты его разделяешь. Рядом с Самин Гроувс нашла свое место, свое счастье. — И что дальше? — спросила Шоу. — Ты просто забудешь о Лучших? — Сэм, давай не будем решать это сейчас? Давай отдохнем от всего этого хотя бы неделю, месяц? Заведем собаку, нарядим елку и встретим вместе Рождество, купим одинаковые несуразные пижамы. Я буду печь блинчики по утрам, а ты будешь ворчать из-за слишком горячего кофе. Давай хотя бы немного насладимся всем этим. Ведь у нас никогда не было шанса пожить для себя. А уже потом решим, что делать со всем остальным. — Хм, мне нравится… но пижаму я носить не буду, — Шоу сильнее прижала к себе Гроувс, зарываясь носом в ее шатенистую макушку. Для нее все это было в новинку, но ей было так комфортно рядом с этой девушкой, что все казалось естественным и правильным. — И собаку выбирать буду я. — Как скажешь, сладкая, — промурлыкала Гроувс. — Сладкая? Не называй меня так, — нахмурилась брюнетка. — Оу, теперь точно буду, — усмехнулась в ответ Саманта, уже начиная проваливаться в сон. — Гроувс? — снова подала голос Шоу. — Ммм? — несвязно отозвалась девушка. — А кто крот? — вот уж действительно интересный вопрос. — Понятия не имею, — честно призналась шатенка. — Но, вместе мы обязательно это узнаем, теперь все изменится, — Гроувс была абсолютно уверена в своих словах. С этой уверенностью она и заснула в объятьях самого дорогого ей человека.
