Сильнее чем ненависть

      В такую умиротворенную обстановку популярного в Нью-Йорке ресторана, куда сегодня съехались самые влиятельные критики города, неожиданно врывается такая, на первый взгляд, милая блондинка. — Добрый день, мисс Бейкер, — приветливо улыбается хостесс, встречающая поситителей у входа. Кажется, столь уважаемая здесь мисс Бейкер предпочитает так невежливо проигнорировать рабочую и, эффектно взмахивая рукой, проходит вперед, отдаляясь от стойки на несколько метров, а затем резко тормозит. Елизабет шустро возвращается назад на те несколько шагов и останавливается перед брюнеткой, вновь натянувшую улыбку. Блондинка открывает рот, чтобы наверное, попытаться также мило ответить «Доброе», но вместо этого она издает непонятные звуки, нисколько не похожие на предполагаемое слово. Она быстро бросает это дело и недовольно хмурится. — Зейн там? — голубоглазая кивает в сторону просторного зала, заполненного посетителями, а затем вновь переводит взгляд на хостесс-Лекси. Зейн… Пффф. То что ты провела с этим парнем несколько ночей месяц так назад не значит, что у тебя уже есть все льготы и права публично называть его Зейном. — Амм… Да, мистер Малик в зале ожидает своего… Милая Лекси, ты что до сих пор не поняла, что этой особе плевать на всё, что следует после слова «Да». По крайней мере, сейчас, сегодня и в этой ситуации. У нее сегодня не то настроение, чтобы с недовольным лицом стоять тут и закатывать глаза. Звонкое цоканье каблучков проносится чуть ли не по всему залу, сопровождаясь растягивающимся за ней шлейфом таких своеобразных ароматных духов. Ее взгляд мечиться из стороны в сторону, надеясь наткнуть на ту самую шикарную шевелюру брюнета, что собственно, и просходит. Блондинка резко меняет свое направление и в мгновение оказывается перед парнем, присаживаясь напротив него. Она так невинно хлопает ресничками и мило улыбается, мысленно заставляя Малика заинтересованно отодвинуть бумаги в сторону и устремить свой внимательный взгляд на девушку. В какой-то решительный момент Лиз приподнимается с диванчика и облокачивается на стол локтями. Это кажется, совсем не смущает брюнета. Он лишь также поддается вперед. — Я бы не сказал, что не рад тебя здесь видеть, но все же, что ты здесь делаешь, сладкая? — Я соскучилась, — ехидно улыбается она во все свои 32 зуба. Такая легкая, глупая улыбка расплывается на его манящих губах, когда он с такой же пронзительностью отвечает ей: «Я тоже». Ты идиот, Зейн, а не тоже! Полный. Хотя… Совесть ведь тебе позволяет. Пока что. — И… — в мгновение они одновременно возвращаются на свои места, облокачиваясь на спинку диванчиков. — Я хотела… Бейкер резко обрывает фразу, глубоко выдыхая, и отводит взгляд в сторону, напряженно сжимая кулачки под столом. Поговорить, Элизабет. Ты хотела поговорить! И кажется, о ваших отношениях. Неужели, утреннее посещение врача так выбило тебя из колеи. Или новость, которую он тебе сообщил? — Хотела узнать. Ты свободен на этих выходных? — ее шаловливая ножка плавно скользит по его ноге и упирается подошвой в сидушку диванчика, останавливаясь в нескольких сантиметрах от того уязвимого места. — Смотря для чего, — Зейн взволнованно постукивает ручкой по столу и бросает взгляд в зал, разыскивая хотя бы одно свободного официанта. Он вскидывает бровки и так резко сталкивает ее ногу в диванчика, больше беспокоясь о мебели, чем о себе и ее неизвестных желаниях. — Мы могли бы поужинать в субботу. У меня. А в воскресенье… — блондинка загадочно улыбается, вновь облокачивается на стол, склоняется к уху брюнета и что-то еле слышно шепчет, заставляя его так судорожно вздрогнуть от услышанного. Малик тяжело выдыхает, напрягая каждую мышцу, резко отталкивается от стола, отдаляясь от блондинки, и вжимается в спинку диванчика — Думаю, я найду для тебя время, куколка, — натянуто выдавливает кареглазый, вытягивая ноги. Кому что совесть позволит… Малик почесывает щетину, осматривая зал, поднимает левую руку, подзывая к себе официанта и возвращает взгляд на застывшую блондинку. Ну же, уважаемая, ты ведь пришла сюда за другим. Совсем не для этого, кажется. — Что-то еще? — Зейн напряженно хмурится, наблюдая за направляющимся к нему официантом, и продолжает постукивать по столу ручкой. Бейкер выдерживает странную, длительную паузу, внимательно разглядывая скатерь на столе, а затем будто по щелчку вздрагивает и выходит из-за стола. — Нет, — кратко отвечает девушка, и дождавшись, когда Малик сам поцелует ее, уходит.

Несколько часов назад — Ну что, мисс, — так неодобрительно протягивает врач, поглядывая на свою пациентку. Мужчина берет в руки снимок узи, результаты анализа мочи, результаты общего анализа крови, результаты анализа крови на гармоны, тут же раскрывает медицинскую карту девушку, раскладывает все перед собой и принимается внимательно изучать цифры, так не четко написанные этим ужасным подчерком лаборантки. Кажется, он вновь пойдет скандалить с ней за такую писанину. Ведь из-за этого и диагноз неправильный можно поставить. Лео протягивает минуту, три минуты, четыре, шесть. И ничего кроме нервных скачков блондинки с кушетки и обратно. — И? Что? — не выдерживает Элизабет, но в вответ получает лишь молчание. Анализ крови на гармоны совсем не в норме. Эстрогены повышены. Повышенный пролактин и ДЭА-сульфат. Чуть больше чем средняя выработка андрогенов. На анализы прямой показатель бесплодия. Стоит дожаться результатов анализа крови на сифилис и TORCH-инфекции. Как вдруг раздается стук в дверь, и в кабинет заглядывает Адриана. — Я тут, — рыжая взмахивает бумагами с анализами и перешагивает порог. — Да-да. Проходи. Ты во время, — Лео отвлекается от столь интригующих анализов Лиз и принимается разглядывать те самые, которые принесла Адриана. — Ну да. Я так и думал, — бормочет мужчина, постукивая по стопке бумаг указательным пальцем. Хоккин бросает взгляд на блондинистую пациентку своего коллеги и замирает, узнавая в ней ту самую дерзкую особу, с которой она столкнулась в коридоре в их отделении. Большинство нестабильных показателей, так и указывающих на тот самый неблагоприятный диагноз, который Адриана вычислила сразу. Но ведь… Кажется, вовремя их первой встречи у Лиз были таблетки для беременности, которые пьют перед половыми актами. — Я так и думал, — повторяет Лео, и Хоккин медленно покидает кабинет, слегка прикрывая за собой дверь. — Я так и думал… Ну нет… Она ведь не уйдет. Эта засранка лишь осторожно устроиться за дверью, облокотившись на косяк двери и замрет, чтобы услышать все. — У вас… Бесплодие, — так печально протягивает мужчина, будто давая рыжей фору, чтобы с такой новостью быстро отчалить отсюда и вернуться в их отделении, где ее наверное уже ждет Селена, чтобы отвезти за город к родителям. Адриана так шустро набирает ходу и при этом постоянно оборачивается назад, что даже не замечает, как вновь врезается в кого-то. Ну, милая! Ты, кажется, слишком любопытна и невнимательна, если умудряешься опять вбиться в черный список какого-то пациент, врезаясь в него. Но на этот раз тебе, кажется, просто повезло, что сейчас это оказалась твоя любимая подруга Селена. — Фуф, — раслабленно выдыхает рыжая. — Это ты… Привет, милая, — Адриана так небрежно потряхивает брюнетку за плечи и встряхивает ее волосы дабы подбодрить, что у нее и получается. Получается выманить такую наивную детскую улыбку. — Привет, — Гомез растягивает счастливую улыбку и достает из сумки ключи от машины. — Я была в сестринской. Ты там телефон забыла. И… Тебе мама звонила, — девушка передает телефон в руки подруги и медленно направляется к лифту. — Я жду тебя в машине. — В какой машине? — Ты сама попросила отвезти тебя к родителям. Я взяла мамину машину. — Я помню… Да. Я просто думала, что ты попросишь машину у Зейна. — Неет, — растягивает кареглазая, выкатывая нижнюю губу. — Мне у мамы то машину было стремно просить о каком Зейне речь. К тому же он сегодня работает. Я жду тебя в машине. — Сел, — рыжая схватает подругу за запястье и неразборчиво бормочет на ушко. — Вы вчера не разговаривали? — Поговорим в машине. И вот. Раздается звонкий щелчок, когда лифт прибывает на нужный этаж. Железная дверца плавно отъезжает в сторону, и Селена также медленно выходит из кабины, мысленно настраивая себя на что-то еще более позитивное.

***

— Знаешь, кто вчера приходил? — Селена выглядывает в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться в другой рядом и включает поворотник, предварительно претормаживая. Хоккин лишь пожимает плечами и надувает губки. — Джо. — Нет… Ты шутишь! — девушка славливате подругу на таком беззаботном взгляде, сосредаточенной больше на дороге, чем на их разговоре и тяжело выдыхает. — Какого черта он здесь делал?! — Пришел кровь сдавать. Зачем-то… Извинялся. — Деньги закончились наверное. — Там Зейн пришел, и я его в лабораторию отправила. — Ты… Ты только не связывайся с ним больше. — Никогда, — с такой милой улыбкой бормочет себе брюнетка. — А что насчет Зейна? Вы поговорили? — Нет, — она с такой же легкостью отвечает, просто не желая забиваться сегодня из-за мужчин, окружающих ее. — По-моему, ты всегда хотела детей. И ты сейчас не задумываешься об этом? Как вы просто будете… — Посвящу свою жизнь медицине. Пробьюсь к высокооплачеваемым врачам, словлю куш, выигрывав миллион в маминой ежемесечной лотерее, куплю себе дом на этой же улице и съеду от него, — Гомез внимательно, вдумываясь в каждое слово, «разжовывает» столь длинную фразу и вновь включает поворотник, чтобы свернуть на другую улицу. — Будем здороваться как обычные соседи и говорить родителям, что у нас все плохо, и мы ненавидим друг друга. Ах да. Я заберу у него собаку! Он совсем не заботиться о Джексоне. — Это гулпо, Селена, — безнадежно выдыхает Хоккин. — Потому что ты никогда не пробьешься во врачи из-за своей честности, не получишь миллион, потому что это развод, и ты никогда не съедешь от него. У него что есть собака? — Да, — улыбается кареглазая. — Шпиц. Такой маленький и пушистый. Джексон. Он со мной спит и облизивает мне по утрам лицо. — О господи, — рыжая взмахивает своей шикарной гривой и прикладывает пальцы к губам. — Шпиц. Я всегда мечтала о шпи… Селена! Ты уходишь от темы! — Я не хочу об этом говорить. У меня сегодня хорошее настроение. — Ладно. Ладно.