Overlord - Высший Кровавый Лич Момонга (Айнз Оал Гоун)

Не далее, чем через неделю Момонгу посетила прекрасная идея изменить местность. Перемены должны, прежде всего, поспособствовать укреплению оборонительных и атакующих сил Назарика. Также Айнз желал с помощью подобных перемен обозначить для всех живущих на планете, что эти земли принадлежат ему! Однако было одно маленькое исключение, лес и деревенька Карн не должны быть задеты этими переменами, иначе это погубит всё благодаря чему его подопечные способны жить. Хотя место, где находился Назарик, было известно окружающим как «проклятая Равнина Каз», Айнз желал, чтобы вскоре люди и другие расы запомнили новое наименование это территории. Посовещавшись со слугами, Момонга пришёл к выводу, что данная территория будет называться «Земли Отчаяния», а планируемая в будущем столица вокруг склепа Назарика – Некрополь. А их маленькое государство скоро должно быть известно всем под именем «Колдовское Царство» (с некоторой отсылкой к канону идёт и моя отсебятинушка) Его план требовал солидных магических вливаний и построек магических столбов, которые будут поддерживать и закреплять особый ритуал, онный был в процессе приготовления. Айнзу срочно нужен был магический кузнец, но его гильдия не имела направленности на агрономо-экономическое развитие. Они были пвп гильдией ориентированной на набор игроков гетероморфных рас. А этим гильдиям не нужна та сфера развития. Без кузнеца всё могло пойти по более сложному и вероятно провальному пути, но к радости Момонги у него сохранилось древо развитие гильдии и, за плату нужными ресурсами он всё ещё мог задать развитие, к которому ранее не притрагивался, в том числе призвать кузнецов восьмидесятого уровня, способных создать нужные ему предметы. «Как бальзам на душу. Спасибо что это сохранилось и, было перенесено в этот мир с дотошной идентичностью!» - радости Айнза не было предела. За пару дней перед Владыкой Назарика предстала группа гильдейских кузнецов, и после озвученного приказа, эти существа, столь похожие на минотавров, принялись за выполнение заказа. День и ночь они трудились, ибо у них, как и стражей Назарика нет жёстких потребностей в пище и сне. И вот за несколько дней было готово ровно три обелиска, на которые Айнз принялся начертать вязь рун. Позже их отнесут в заранее определённые точки, и когда на всех них будут стоять свои обелиски, можно будет начать ритуал. В судьбоносный день, когда выбранная Момонгой земля вот-вот обретёт своего рода печать принадлежности Владыке Назарика, охрана сообщила о нападении и серьёзном повреждении одного из пограничных обелисков. Просмотрев воспоминания раненого кинжалопаука сорокового уровня, Момонга испытал уже знакомый гнев, который пылал горячее жерла вулкана, хотя и не затмевал рассудок личу. Это были наёмники Империи Багарут. Вероятность того, что ближайший город нанял их придти и уничтожить в этом районе пару десятков монстров, а те впоследствии позволили себе лишнего – крайне высока! «Общими усилиями вы смогли даже повредить обелиск. Что ж, за подобную порчу имущества я не ограничусь милосердным уничтожением нарушителей!» - мстительно решил всё Момонга. Восстановить колонну не составило труда, однако, сам факт, что ему помешали, уже изрядно досаждал. Невзирая ни на что, Айнз прежде всего активировал ритуал, и усилил пограничную охрану. Нужно чтобы прошло более трёх месяцев, дабы действие заклятия обрело необратимую силу. Земля пропитается некротической силой, что повысит его могущество, весомо усилит даже нежить низшего уровня, а главное – всякий умерший на этой земле восстанет как выше упомянутая нежить и неизбежно попадёт под влияния Айнза, желая лишь служить Владыке Мёртвых. На самом деле этот ритуал был ничем иным, как игровое проклятие, с помощью которого земля под личом становилась проклятой и погибшие монстры восставали как скелеты-слуги. Проклятие было доступно едва ли не с самого начала, но сила его возрастала вместе с личом-заклинателем. То есть оно поднимало монстров уровнем ниже или равного с тем, кто сотворил его. Но в этом мире могущество обычного проклятия переросло в нечто большее и Момонга с азартом хотел его активировать и наслаждаться эффектом. Ведь отныне любая вражеская армия получит сильный негативный эффект на этой земле и будет более уязвима к любым заклинаниям, но что важно, след проклятия можно снять только святой магией очищения не ниже, чем сам уровень вышеупомянутой гадости. Если его не снять, и цель проклятия умрёт, пусть и не на проклятой земле, умерший с высокой вероятность восстанет, став нежитью низкого уровня. И чем ниже уровень проклятого по сравнению с проклятием, тем быстрее будет происходит обращение. «Воистину, сюда побоятся приходить с мечом и огнём, ибо смерть это меньшая цена, которую придётся заплатить. Вашими мёртвыми душами я могу вырезать тех, кто вам дорог» - коварство пылало в фантомном сердце Айнза. Но едва он закончил с ритуалом и уединился, чтобы восстановить затраты манны, как связь с одним из Рыцарей Смерти среднего уровня, который был поставлен на защиту границы, частично заглохла. Он чувствовал, что его воин ещё существует, его не уничтожили, но появилось такое смутное чувство, что их связи пытается мешать какая-то магическая преграда. Что-то подобное могло быть, если игрок класса маг сковывал различными заклятиями стазиса его миньонов. Айнз терял контроль над Рыцарем Смерти, но чувствовал, что тот «жив» и нужно лишь освободить из ловушки. В какую же ловушку попал этот Рыцарь Смерти? И не только он. Некоторое количество нежити рангом ниже, что сопровождала воина, также была более неподконтрольна, хотя связь говорила о том, что их существование не прервано уничтожением. «Что произошло?» - нешуточное беспокойство вызвано опасением, что возможно таки есть в мире другой лич или сильный маг, и преимущества проклятой земли станет скорее проблемным препятствием. Чтобы не сделать слишком поспешных выводов и не подвергать риску даже самого жалкого юнита его армии, Момонга воспользовался «зеркалом дальнего видения», и несколько суток напролёт лично исследовал место, где оставил пропавшего Рыцаря Смерти. Анализ местности показал полномасштабное сражение с группой магов, более того они атаковали с воздуха так и не ступив на проклятую землю. «Что это за про игроки такие?» - беспокойство усиливалось, заставляя напрячь разум и припомнить как вообще себя надо вести в подобной ситуации. Достав особые свитки, на создание которых нужна настоящая кожа, желательно человеческая, Момонга выбрал те, на которых были сильнейшие заклятия. Первое – дезинформация при ответном сканировании. Второе – поиск по предмету. Третье – сканирование места. Обезопасив себя от ответной разведки с помощью подобной магии, Айнз использовал частицу некротической энергии присущей Рыцарям Смерти и нашёл сразу всех существующих воинов на данный момент, в том числе и пропавшую овечку. Узнав, где ему нужно посмотреть повнимательней, Момонга задействовал третий свиток и совместил это с зеркалом, чтобы удобнее было осмотреть местность. К его удивлению это была столица Империи, какое-то тайное место, где была группа магов. Пожилой мужчина – их лидер и кучка юнцов. Седовласый старик попытался что-то сделать с его Рыцарем Смерти и в этот момент Айнз ощутил, как что-то пытается окончательно оборвать его связь с творением. Дав яростный отпор, Момонга в неописуемой ярости разгромил собственный кабинет и телепортировался в тронный зал, созывая всех стражей. Оторванные от своих дел, которые им, конечно же, поручил Повелитель, ощущая ауру смерти на себе, они в один миг поняли, что их Владыка в безграничной ярости, подобно которой ещё никогда не было. Что же могло вывести бесстрастного как сама смерть Лича из душевного покоя? Даже его пассивное умение сейчас не справлялось с таким потоком эмоций, причиняя Высшему Личу вполне настоящую и омерзительно противную боль. -Стражи мои, я сегодня столкнулся с тем, что переоценил наглецов, похитивших моё творение! Пусть это лишь жалкий Рыцарь Смерти среднего уровня, но он был призван МОЕЙ ВОЛЕЙ! Я был бы более рад его гибели в бою, чем банальному похищению! Эти людишки из Империи заставили меня опасаться, действовать осторожно, мне пришлось лично проводить долгий анализ, чтобы больше никого не потерять, и что же я узнал?! Воцарилось гнетущее молчание, стражи боялись вымолвить хоть слово, их внутреннее мутило от ауры смерти, что бурным потоком изливалась от их Владыки. -Я узнал, что они захватили в плен моё творение хитростью! Может это и достойно похвалы, но это также ВЕЛИЧАЙШАЯ ДЕРЗОСТЬ! Я не прощаю посягательство на мою сферу – владению царством мёртвых! Я жажду их наказать по всей строгости! – закончив с выводами, Момонга замолчал и будь он живым существом, после подобной пламенной тирады последовало бы тяжёлое дыхание, но лич немного иначе перевёл дух. Он позволил своему пассивному умению, наконец, снизить его эмоциональность до приемлемого уровня, а затем, Момонга осознал, что в пылу гнева опять не уследил за своей аурой. Испытав лёгкий укол вины, Айнз отключил её полностью, давая стражам возможность свободно вдохнуть и понять, что их Владыка, наконец, успокоился. -И вот какой у меня,… - желая завершить фразу словом «план», Момонга в последний момент передумал и промолвил: -Моя цель состоит в том, чтобы сердце Империи содрогнулось в ужасе. А сердцем любого правительства является его Монарх! Взор ярко пылающих точек в тёмных глазницах черепа прошёлся по всем стражам, задержавшись на Ауре и Маре. -Аура, Маре, я хочу, чтобы вы оседлали сверхредких драконов Назарика и верхом на них прилетели в столицу Империи. Позже я скажу, что вы должны передать их правителю. Демиург и Альбедо, а вы должны заняться подготовкой к тому, чтобы по особому гостеприимству встретить короля Империи Багарут. У остальных прощу прощения, что оторвал от дел, но также я благодарен вам, что вы выслушали меня. Вы – отголосок моих товарищей, ваших создателей. Для меня это было крайне важно, - Момонга лгал только отчасти, поскольку действительно ярких эмоций он не испытывал, но умом тянулся к этой мысли, иначе не стал бы созывать их всех, руководствуясь исключительно хладнокровным мышлением и расчётливой логикой. Так в основном и было. Едва ли Момонга мог предугадать, что когда-либо выйдет из себя до такой степени. Выскочка из Теократии и рядом не стоял, казался не более чем надоедливым насекомым. Но даже так, Айнз не собирался терять голову и бездумно посылать войско напролом, сквозь трупы мирян, которые точно не виновны в дерзких поступках своих господ. Он тогда не просто так рассказал парочку фиктивных историй о себе, потому что кое-что в этих байках было правдой. А именно то, что хоть и был типичным высокомерным Личом, но ощутив опасность, он может собрать своё мышление в кулак и найти решение из любой тяжёлой ситуации. Это стало частью его натуры ещё при жизни в том мире, когда он был обычным человеком. Именно умение найти решение помогало ему двигаться по карьерной лестнице, а в игре Иггдрасиль развивать как себя, так и гильдию. «Эмоции мимолётны, я всё равно сохраню хладнокровное мышление и прежде всего отыщу наиболее выгодный вариант, исход которого принесёт мне больше плодов, даже если придётся вложить много труда и сил» Если прочие имели такую же пассивную способность, то почему они не пользовались очевидным преимуществом, которое она даёт? Можно предположить множество разнообразных психологических факторов, однако, чтобы никто кроме него не достиг такой очевидной мысли… Ах, впрочем, не важно. Те глупцы уже прах, а он – Момонга, напротив, становится сильнее. «Кстати, если ситуация повернётся в сторону войны с Империей, то мне стоит не забыть провести один занимательный эксперимент - можно ли тратить очки опыта, когда на тебе артефакт способствующий накоплению оного и соответственно повышению уровня. Если я смогу и носить его и тратить опыт, то вероятно в бою потраченный ресурс будет возвращаться в лучшем случае равноценно, а в наилучшем – с лихвой». В сущности, ему с великой вероятностью подвернётся случай испытать действие артефакта, и что самое важное – возможно получить сто первый уровень! Подумать только сто…первый…уровень! «Кажется, разработчики были бы в шоке, как и мои товарищи. Ну, а я только рад. Надеюсь, что с открытием нового уровня у меня появятся ранее неизведанные умения, будь то активные или пассивные, главное я вновь чувствую азарт исследователя!» Благодаря этим воодушевляющим мыслям, от плохого настроения Момонги почти не осталось и следа.