Overlord - Высший Кровавый Лич Момонга (Айнз Оал Гоун)

Айнз велел поместить белую ящерицу в тюремные казематы, но прежде чем навестить пленницу, Момонга отдал несколько распоряжений всем жителям Назарика, касательно детёныша, дабы каждый понимал, сколь ценен этот кроха. Горничные должны были вымыть и помогать с кормлением специальной детской пищей, на квагота Йуйуна легла обязанность няньки, позже сам Айнз будет уделять малышу своё внимание, но прямо сейчас у Момонги ещё слишком много планов, которые требуют его непосредственного участия! Ожидая в тронном зале ящера Зенбер, за которым был послан Коцит, внимание Высшего Лича привлёк Строноф. Кровавый Рыцарь Смерти воспользовался тем, что в этот момент Повелитель не занят и сообщил о своих намерениях. -Господин, могу ли я изъявить своё желание участвовать в делах Назарика? – спросил Газеф. -Гм, и как именно? – поинтересовался Момонга, рассматривая своего рыцаря внешне и исследуя через общий мысленный эфир. -Я бы хотел стать мостом, для возможных взаимоотношений Королевства Рэ-Эстис и Колдовского Царства. Думаю у меня отлично получиться наладить контакт, тем более что в делах дипломатических я не дилетант, - подробно изложил суть сферы своей будущей деятельности. -Кхм, это звучит с одной стороны логично, ведь ты лучше всего подойдёшь на эту роль, однако, в твоём плане есть изъян. Ты – нежить. Ты настолько уверен в том, что люди адекватно примут тебя в качестве посла, так ещё и станут слушать твои доводы? – промолвил Айнз со скепсисом. -Я преодолею эту трудность. Полагаю, что король Ранпосса III вскоре вернёт себе власть, ибо война подкосила всё дворянство, а к моему мнению Его Величество прислушается. Хотя препятствием может стать его гибель и восхождения на престол сыновей. К сожалению, они оба ещё слишком юны и глупы для этой роли, - высказав свои измышления на этот недостаток, Газеф надеялся, что эти слова будут достаточно убедительны для хладнокровного лича. Пока по чуть-чуть, но Строноф начинал всё лучше и лучше видеть истинный образ Айнза Оал Гоуна. Он оказался не таким светлым и благородным, каким показался в начале их знакомства. Если рассердить эту могущественную личность, то можно нарваться на монстра, ощутить на себе всю жестокость нежити, что ненавидит живых. Он сам лишён этой ненависти, но эмоции теперь его слабость, под их давлением он теряет рассудок и не может контролировать себя. Лишь связь с Высшим Личом, его создателем, может успокоить Стронофа, очистив разум от этой порчи. Всё ещё зависит от него самого, и только теперь Газеф это понимал яснее, чем виден свет солнца. В любой неприятной ситуации не стоит идти на поводу поднимающейся бури эмоций, напротив, приветствовать их подавление со стороны Высшего Лича. -Хорошо. Если ты так уверен в себе, я даю тебе свободу действий. Позже расскажешь мне о результатах, а если будут вопросы, обращайся в почти любое время, - кивая, промолвил Айнз. В этот момент тепло радости разлилось в груди, но надолго эта эмоция не задержалась в сознании рыцаря, её накрыла тьма и не оставила и следа пребывания. Всё что запомнил Газеф, что был рад маленькой победе. Впрочем, то лишь начало, но если старт оказался удачным, стоит рассчитывать и на дальнейшие успехи. В этот момент в тронный зал вошёл скованный ящер Зенбер, которого грубо толкнули к подножию, и лишь через мгновение тот смог принять подобие коленопреклонённой позы, с трудом балансируя со связанными за спиной лапами. -А вот и виновник нашего собрания! – громко возвестил Момонга, и только глухой не услышит в тоне лича ноток гнева, но лишь разумный поймёт, что там также сочится яд сарказма. -И как долго ты планировал скрывать от меня, правду? Чем она подкупила тебя? – дежурно поинтересовался Айнз, прекрасно зная причины и мотивы, поскольку был человеком и помнит, на что способны смертные расы. -Ничем. Это просто не справедливо! Нельзя так рано разлучать мать и дитя! – открыто заявил ящер, считая, что его убьют, а потому не сдерживался и даже с вызовом посмотрел на лик Высшего Лича. -Как же раздражают такие упёртые идиоты как ты! – рыкнул Айнз, накрывая костяной рукой глаза, а затем из незримых уст лича сорвался стон усталости. –Хотя не так, скорее эгоисты, впрочем я наверное не лучше. И всё же вы глупы, вы ослеплены эмоциями и велением примитивных инстинктов! – добавил Момонга, казалось чуть более спокойным тоном. -Детёнышу ничто не угрожает в Назарике, я лишь хочу его воспитать в своём окружении, а в зрелом возрасте он бы воссоединился со своим племенем и матерью. Разве это не было очевидным для вас? Я вижу, что нет, - в голосе лича ясно проскальзывали нотки снисхождения. Великий ум объяснял простые вещи неразумным. Вот только это было понятно всем, кроме ящеров. Даже Строноф понимал, что именно такой будет картина, но был всё же солидарен, что жестоко разлучать дитя и мать так рано. -И всё-таки это несправедливо! Возьмите дитя, у которого нет матери! – яростно рыча предложил Зенбер. -Смерть – величайшая справедливость для всех. Смерть разрушает любые, казалось бы нерушимые: союзы, цепи, оковы. Смерть – избавление от страданий. Смерть – суть всего бытия, - мало кто понимал, зачем Высший Лич говорит эти ужасные, но очевидные слова. -Я – воплощение Смерти, её любимое дитя, но не всегда я являюсь причиной! Смерть приходит к каждому в разных формах: болезни, войны, месть, жестокость, голод, что угодно! Иногда она приходит и в моём лице для вас, смертные, - продолжал Момонга, а затем и вовсе встал. -И если до тебя дошла эта истина, ящер, тогда ты должен понимать, что я волен забрать любую душу, и это будет справедливо! Я положил свой взор на то, что мне интересно и ваша мораль справедливости это не изменит. Поэтому измена - есть измена, - сделал заключение Айнз. В воздухе повисла напряжённая атмосфера, пленник, тяжело вздыхая, устало опустил голову, принимая правду. -Тогда, чего же вы ждёте? Моего признания вины? Я не считаю себя виновным! Я… - тихо молвил, почти шипел Зенбер. -Молчать. Тебя, безусловно, ждёт казнь, но прежде ты послужишь мне в последний раз, - огласил приговор лич, и в этот момент отошёл от трона, направляясь к коленопреклонённому ящеру. Зенбер и не думал сопротивляться, он не беспокоился за своё племя, поскольку лич давал обещание, что если он надоест Его Величеству, тот не будет отыгрываться на невиновных, лишь расправиться с ним так, как пожелает. Ящер ощутил прикосновение костяной длани к своей макушке, а затем мужчину пробрала чудовищная боль, она была столь резкой и молниеносной, что в одно мгновение отправила Зенбер в беспамятство. Айнз понял, что никогда не привыкнет к столь неприятной боли от потери десяти процентов своего здоровья. Всё-таки оно у него не маленькое и если сравнивать, чем же это так ужасно, то можно попросить окружающих представить себе как дракону оторвут, к примеру, заднюю лапу живьём в сознании, без каких-либо послаблений. Нечто похожее Айнз чувствовал, теряя нечто ценное, как эта лапа. Благо регенерация и похищение жизни у Кровавых Рыцарей Смерти, окупало эти потери, но сам процесс навеки будет одной из самых нежеланных вещей в его жизни. -Встань Рыцарь Смерти Зенбер, - властно повелел Момонга, взывая к той нити, что связывала его с новым творением. Пробуждение ящера было таким же, как и у Стронофа, вот только эта рептилия почему-то стала крупнее себя прежнего. Сейчас он наверное самый крупный из всех ящеров, и то в основном из-за брони. Она была экстра-класса, как у Высших Рыцарей Смерти. Строноф был экипирован в более лёгкую её версию, для сохранения подвижности. «Индивидуальный подход? Интересно. А если я обращу, скажем, жреца света?» - сам результат вызвал трепетный интерес у Момонги, и не исключено, что в будущем он найдёт на ком ещё проверить свои догадки. Тем временем восставший новый Кровавый Рыцарь Смерти был в таком же эмоциональном замешательстве, но продлилось это от силы полминуты, а затем Айнз нещадно подавил это пламя своим арктическим хладнокровием. -Что ж, вот и возможность проверить несколько способов по устранению сохранённой эмоциональности, - радостный тон Момонги вызвал образный мороз по коже Газефа. Впрочем, Стронофу тоже было интересно, что могло бы произойти с ним, коль их общий «Господин» не был бы так благосклонен к нему ещё при человеческой жизни. И первый же метод, который Момонга решил опробовать на новой подопытной зверушке, было прямое отсечение от источника, не трогая при этом мыслительные способности и почти не искорёжив личность. Процесс был болезненный в моральном аспекте и исключительно для Зенбер, только его стон и вой разливался по залу, Айнз же был бесстрастен, как маньяк потрошащий жертву. Он безжалостно вырывал из души ящера то, что делало его живым в духовном смысле, обжигая своим спокойствием мертвеца, таким же холодным, как зима. Это снизило мыслительные способности Кровавого Рыцаря Смерти, но не уничтожило их под корень, в противном случае Айнз получил бы обычного Рыцаря Смерти, которому нельзя давать сложных приказов. -Твоё новое имя – Кеншин-Ину, - переименование стало завершением столь чудовищного процесса, к слову на бывшем родном японском языке это дословно переводиться как «преданный пёс». В алых глазах ящера не было ни намёка на эмоции, лишь спокойствие и покорность, а также ясность разума. И именно с осознанием дела, бывший Зенбер принял коленопреклонённую позу, промолвив бесцветным тоном заветные слова. -Повелитель, твой раб ждёт приказаний. Газеф мог оценит результат столь грубой работы. Он не чувствовал родственного пламени чувств, которое было несколько минут назад. Вот оно было и вот его не стало! Так просто, что образно пошла новая волна мурашек по коже. -Отправляйся в деревню и следи за Шасрю. Если будет подавать признаки бунта после произошедшего, сначала оповести меня, а затем я решу его судьбу, - тут же вымолвил Айнз. Строноф ещё раз прислушался к общему эфиру мыслей и чувств и вновь глухо. В этом ящере словно не осталось ни единого уголька, на котором могли бы тлеть эмоции, в его душе творился кромешный мрак, как у прочих Рыцарей Смерти, лишь он – Газеф, был огненным светилом эмоций, что были столь неприятны Айнзу. «Нужно больше таких подопытных, я проверю другие способы, также поэкспериментирую, чего мне будет стоить уничтожение такого воина» - твёрдо промолвил про себя Момонга, эту реплику услышали оба его Кровавых Рыцаря Смерти, но отреагировал только Газеф. «И в чём же проблема?» - ехидно спросил Строноф, подначивая Айнза своей бурей эмоций. «В том, что я не намерен обращать, кого попало. В отношении тебя произошёл незапланированный случай. Хоть я и желал заполучить тебя, но на тот момент принял решение, что не хочу обрекать твою душу на существование нежитью. Поэтому было всего два варианта, или ты соглашаешься служить мне, будучи человеком, или я дарую тебе покой в смерти. Ты сам помнишь, что произошло, и КТО стал первопричиной нарушенному обещанию. Из-за них мой гнев открыл этот неожиданный талант. Теперь нам придётся жить с этим, поскольку я хочу исследовать каждый аспект нового умения. И даже ты нужен таким, чтобы измерять шкалу моей выносливости в отношении такой эмоциональности. Смирись, я всегда получаю, что хочу, порой не запланировано» - раздражённо разжевав всё по полочкам, Айнз всё это время безмолвно для прочих просто смотрел на Стронофа. Кеншин их слышал, поскольку они говорили в общем эфире, Коцит же просто догадывался, что Владыка ведёт беседу со своими подданными из нежити, поэтому терпеливо ждал, пока это не закончиться и Повелитель не отдаст новых распоряжений. Им обоим было совершенно всё равно, здесь волны возмущения излучал только Строноф, и теперь немного сам Айнз, поскольку Газеф его раздражал. «Я понял! Я пытаюсь это принять, но это не просто. Знаешь ли, я всё ещё глубоко обижен на тебя за это. Возможно, я однажды сойду с ума от этих эмоций. В моменты, когда их нет мне легче. Всё равно их наличие не поможет мне спасти каждую душу, которую я захочу. Твои приказы сильнее моей воли» - мысленно позубоскалил бывший капитан, вываливая все скопившееся претензии личу. «Тогда почему ты просто не попросишь меня отсечь их? Или нравиться страдать, подобно мазохистам?» - колко промолвил Момонга. «Пока они мне ещё нужны. И экспериментируй, найди самый мягкий способ, который меньше всего навредит личности» - неожиданно промолвил Строноф, вызвав сильную эмоцию удивление у лича, чего собственно и добивался. «Однако же…» - протянул Айнз. «Как же твои моральные принципы?» - издав смешок, поинтересовался Момонга. Газеф пожал плечами и через мгновение дал ответ. «Я сделаю вид, что ничего не знаю. Тот случай, когда самообман хорошее средство. Тем более я буду занят дипломатией в посольстве, мне будет не до того, чтобы копаться и анализировать твои бесчеловечные деяния» - пояснил свою позицию Строноф, наконец, усмирив бурю праведного гнева. «Ясно. Очень на это надеюсь и тогда я поскорее найду наиболее подходящий вариант. С результатом познакомлю незамедлительно» - лич согласился с позицией и пожеланием капитана. -Коцит, отправишься вместе с Кеншином. Следите в оба за общим настроением ящеров. На этом собрание окончено, мне ещё нужно навестить преступницу, а ты Газеф, иди и готовься к своей миссии, - после этих слов Айнза все начали расходиться по делам. Сам же лич телепортировался к месту, где содержалась Круш. Белочешуйчатая ящерица была прикована к стене так плотно, что не могла пошевелиться ничем от головы до хвоста. Она услышала, что в её камере гость, но узреть того не было возможности из-за вышеописанной причины. Впрочем, запах нежити помог Круш примерно определить личность посетителя. -Итак, ты довольна результатом своего обмана? Ты пошла против моей воли, против нашего соглашения из-за нелепого эгоистичного позыва, чем бы он ни был, инстинктом или твоим собственным желанием. И теперь у тебя уже не будет шанс увидеть своего сына, мужа и всех в деревне. До тебя, как и до большинства пустоголовых смертных не дошла светлая мысль, что малышу ничего не грозило и в зрелом возрасте вы бы обязательно встретили его. Ну, так, что скажешь в своё оправдание? – едко выразился Момонга. -Почему я не могла пойти сюда вместе с сыном? – слабым и сухим тоном спросила самка. -Технически ты уже пришла сюда вместе с сыном, но на короткое мгновение. Что до другой стороны этого вопроса… - Айнз сделал небольшую паузу, чтобы точно определиться в словах, которые понятно донесут его мысль до разума ящерицы. –Твоё присутствие помешает правильному воспитанию. Моя цель одна – воспитать талантливого мага, который не боится нежити в лице меня. Твоё влияние уже с самого начала исказит мой план. Даже расскажи я тебе о своём пожелании, ты не сможешь умело лгать своему чаду и он рано или поздно поймёт причину твоего страха и сам начнёт бояться меня. Молчание Круш означало всё что угодно, от того что она понимает, до напротив не понимания и не принятия ситуации. Айнза это несколько раздражало, впрочем, он также считал это не существенным для той, что обречена умереть, но Момонга любил давать понять причину смерти, а не бездумно уничтожать тех с кем имел хоть какой-то маломальский серьёзный контакт, наподобие сделки с Круш. -Смерть разлучает матерей с их чадами весьма часто. Но не всегда именно я воплощение этой Смерти. Благодаря твоим усилиям, на сей раз я стану причиной семейной разлуки. Однажды твой сын спросит о тебе, и когда он станет взрослым, я отвечу правду. Посмотрим, как повлияет правда в купе с тем, что он с детства будет воспитываться моей рукой, - едва прозвучали его слова, как по щекам заструились горькие слёзы, но их было практически не видно, однако, Айнз обладал достаточно острым зрением, чтобы заметить и был доволен результатом. «Нагнетаю тут обстановку, а на деле собираюсь погрузить её в стазис. Чуть позже она послужит мне ещё немного, как инкубатор. Но вот от кого зачать новое дитя, предстоит подумать и решить, что будет более перспективно. Как на счёт скрестить с драконами? Они же дальние родственники, подобно тому, как человек генетически близок к обезьянам. Впрочем, может здесь такая логика не работает и виной тому присутствие магии. Как же мне отчаянно не хватает информации. Нужно подключить Альбедо. Суккубы точно больше моего понимают в этом вопросе. Демиург? Ах, как не хватает времени. Нужно прежде решить проблему со Святым Королевством. Когда государства смертных перестанут напрягать, я смогу заняться исследованиями не отвлекаясь на мирские заботы!» Размышляя, Айнз попутно применял заклятие стазиса, которое в игре было способом выключить вражеского опасного оппонента из битвы. Здесь ему удалось использовать эту магию и удержать в рабочем состоянии так, чтобы стазис продолжался, но не требовал манны именно от самого Момонги, ибо Назарик на что? Это огромное воплощение артефакта генерирующего манну. Благо её не так и много нужно для заклятия стазиса. В нём для Круш замрёт время на текущей минуте. Проснувшись, она будет помнить его последние слова, ибо время застыло на этом моменте существования. Удовлетворённый результатом проделанной работы, Айнз смог всецело посвятить своё внимание текущей проблеме и в перерывах между решением вопросов подчиненных, наблюдал за вознёй маленького ящера Шазара и его няньки Йуйуна. Белоснежного кроху Момонга назвал «Томоэ», что на японском языке означало «Белый». Айнз не любил усердствовать там, где в этом нет необходимости, это также указывало на то, насколько сильно он ценит то или иное существо. Квагота до нынешнего дня кормили магической рудой, а когда у бедолаги началась аллергия на беспрерывное поглощение данного минерала, перевели на обычную диету кротоподобных существ. Впрочем, свою пользу такое питание уже проявило в форме того, что Йуйуну начала даваться магия чуть лучше, чем при первой встречи. Белошёрстный квагот начал уверенно обучаться простейшей магии и в будущем перейдёт к более сложным заклинаниям, которые будут умещаться в пределах его запаса манны, но тем не менее, пока результаты приятно радовали Айнза и Йуйун это прекрасно понимал, продолжая угождать Владыке Назарика, чтобы и дальше жить, притом сладко. К детёнышу тот отнёсся внутреннее с раздражением, считая нового мага конкурентом, однако, на множестве примерах и слухах среди стражей, квагот быстро понял, что если затеять ссору или любой другой конфликт на соревновательной почве, Повелитель будет в гневе, а там и до наказания не далеко. Кто знает, удастся ли вымолить прощение прежде, чем лич лишит тебя жизни? Йуйун, как и многие, не спешили проверять на своей шкуре, безропотно повинуясь Высшему Личу.