Overlord - Высший Кровавый Лич Момонга (Айнз Оал Гоун)

Пока не прёт, не придумала ещё что точно будет (если только общие черты) поэтому ловите новый внесюжетник с полуспойлером к будущему. Зато я отведу так душу. Ах да, походу НЦ вы всё-таки узрите более во внесюжетниках, которые я назову несколько иначе,…чую мне так будет проще, чем пытаться впихнуть НЦ где-то в свободной минутке от действий сюжета. Да и я хочу скорее уже самое вкусное после того, как меня пропрёт. Закончу необходимую главу, и начнётся момент с Королевством Робл. * * * (1) Айнз наблюдал за ним в свободное от важных дел время. Проводил занятия с магией не только. Ему очень нравился этот малыш, ведь в нём не растёт ненавистник нежити, но напротив, тот, кто будет любить и уважать его. Это было ново и напоминало Момонге о его почти позабытой человеческой жизни. С чужими детьми он ладил в зависимости от их врождённого темперамента. Чем более истеричными они были, тем меньше Сатору мог выносить их присутствие, но со спокойными индивидами охотно проводил приятное для них обоих время. Шазару повезло, что у того был тип «сангвиника» он в меру активен и в меру спокоен, что сразу позволило Высшему Личу наладить с ним контакт. Естественно детёныша Круш переименовали, теперь среди обитателей Назарика ящерёнок звался Томоэ, что на японском означает «белый». Айнз не блистал оригинальностью, давая имена для собственного удобства. В первые дни кроха с печальным видом искал маму, но его нянька квагот Йуйун, а также время от времени приходивший Айнз или даже Строноф, отвлекали малыша от поисков. Занимая ум и внимание детёныша чем-то интересным, они вскоре добились того, что Томоэ перестал искать и ждать маму, а потом полностью привязался к своей новой семье. С Йуйуном и позднее с Химари, Томоэ играл и учился магии на практике под присмотром соответствующих учителей и то были или сам Айнз или Шалтир. О да, вампирша приятно удивила лича тем, что оказалась очень терпеливым и практичным учителем, в чём-то даже лучше своего Господина. Через десять лет Момонгой было принято решение приглашать в Назарик ящеров возраста Томоэ из городка людо-ящеров, который к тому времени обзавёлся звучным названием Рашах. Поскольку юный Томоэ явно скучал в одиночестве и у всех, кроме Айнза интересовался другими представителями своего вида. На другие неудобные вопросы все вновь посылали к Владыке. Сам же Момонга ответил, что когда мальчик будет достаточно взрослым, он ответит на все его вопросы. И под этим лич подразумевал половое созревание. Что это такое, Айнз без стеснений объяснил ещё в три года, когда тот начал все эти вопросы. И вот этот момент настал. Томоэ уже начал созревать как молодой самец и через два года полностью сформируется, хотя ростом тот был слишком мал среди сверстников. На то была одна причина – влияние генов матери. Сказался тот же негативный фактор, что и у Йуйуна, но бедолагу квагота это лишило даже возможности к продолжению рода. У Томоэ с этим всё было в порядке. Редкое плетение генов, создавшее такой белый цвет, было не просто не естественным, но и скрывало в себе опасность проявить тот самый «альбинизм», однако, ни у Круш ни у Томоэ красных глаз и слабости перед солнечным светом не было, а значит, они более менее здоровы. Новые знакомства и в целом общение с сородичами принесли массу радости и вопросов, но лишь через некоторое время Томоэ начал замечать, что его новые товарищи как-то неуютно себя чувствуют в Колдовском Царстве, в обители её правителя. Расспрашивая об этом друзей, белый ящер с трудом понял суть их проблем, а затем решил вновь попробовать поговорить с Господином Айнзом и, получить, все ответы, а также возможность отправиться в Рашах. * Улучив момент, Томоэ постучался в кабинет Короля-Заклинателя. После громкого «войдите», юный ящер открыл дверь и зашёл внутрь, соблюдая все правила приличия. Так как он уже был взрослым и воспитание требовало вести себя достойно, Томоэ низко поклонился и промолвил. -Доброго дня вам, господин Айнз, - поприветствовал белый ящер. -И я рад тебя видеть. Присаживайся, рассказывай, что привело тебя ко мне, - по тону Томоэ научился определять эмоции того, кто не обладал подвижным лицом, как большинство жителей Назарика, сейчас Айнз был в добром расположении духа, впрочем, парень редко видел Высшего Лича в гневе или сильном недовольстве. -Да! – воскликнул он и продолжил. –Я пришёл получить ответы, надеюсь, вы сдержите обещание! – твёрдо промолвил Томоэ, чуть наглея, поскольку он ждал очень долго и сейчас терпение молодого ящера под действием гормонов иссякало. -Конечно, - лич кивнул. -Где моя мама? Как я оказался у вас на попечении? – вот и прозвучал вновь этот давний вопрос. -Твоя мать мертва, - холодно ответил Айнз. –Я убил её, - добавил лич. Это был первый раз, когда холод охватил что-то в груди, нечто подобное Томоэ испытывал только при виде Заратоса, тот пугал малыша ещё с самого детства. Было что-то невероятно жуткое в этом даллахане. Сейчас конечно он привык к этому существу, но первая встреча оставила несгладимое впечатление. Но в присутствие Айнза это произошло впервые, поскольку ящер отчётливо чувствовал угрозу своей персоне. -Почему? – только и смог спросить тихим шепотом, с трудом удерживая взгляд на личе. -Она совершила непростительный поступок. Впрочем, не случись подобного, ты в любом случае оказался бы у меня на попечении, - в тоне ясно был слышен гнев на неё – мать Томоэ. Последующие несколько часов Айнз рассказывал о том, как пошёл войной на все племена людо-ящеров, что тогда жили разрозненно, каждый в своём маленьком поселении. Его появление сплотило тех, кто выжил и вовремя ушёл с насиженного места в поисках союзников среди сородичей. Поначалу лёгкая победа, на деле оказалась иллюзией, ведь то был план Высшего Лича и он изначально предполагал уничтожение людо-ящеров как вида. Их спасло несколько факторов. Первым был сам Томоэ, тогда только зачатый внутри Круш, а второе – страж Коцит. И вот когда пришло время исполнять соглашение, Круш решила обмануть Айнза Оал Гоуна, что естественно вызвало гнев Высшего Лича. К концу рассказа Томоэ беззвучно плакал. Эмоции переполняли молодого ящера. То была обида, злость, чувство несправедливости, и весь коктейль был близок создать нить ненависти к тому, кого он всё детство любил, уважал и боготворил, как и все стражи Назарика. -А жив ли мой отец? – заикаясь от слёз, спросил Томоэ. -Жив и всё ещё вождь Рашаха. Было верным решением послать Кеншин-Ину следить за ним, поскольку велика вероятность, что без присмотра он затеял бы бунт и восстание. Конечно же, это привело бы людо-ящеров к гибели, - бесстрастно ответил Айнз, скорее даже был доволен своим верным решением. Осознавая, что у него ещё жив кто-то из семьи, Томоэ немного успокоился. -Я хочу отправиться в Рашах, господин, - обратился белый ящер, в его тоне крылась и нотка обиды, особенно это было слышно в том, как он произнёс слово «господин» и не добавил имени Владыки Назарика. -Хорошо. Можешь даже взять с собой друзей – Йуйуна и Химари. Только не слишком увлекайся, у тебя скоро будет плотный график упражнений и тренировок с рыцарем Стронофом. Тебе пора научиться владеть холодным оружием. С магией также будут новые уроки, в общем, ты и сам понимаешь, - согласился Момонга, но дополнительно подсыпал дегтя в бочку мёда. -Я не единственный кто стал жертвой вашего интереса? – неожиданно спросил Томоэ и вот это был весьма опасный вопрос. -Да, - лаконично ответил Айнз. -Кто ещё? – тут же полюбопытствовал белый ящер, желая знать список загубленных душ. -Газеф Строноф, Йуйун, кузнецы дворфов, драконы, лучница и жрица из Святого Королевства, и ты, - ответил лич. -Могу ли я покинуть Назарик и жить в Рашахе, если наладятся семейные отношения с отцом? – это был самый важный вопрос и ответ Высшего Лича определит судьбу их дальнейших отношений. Айнз это прекрасно понимал, и, выдержав паузу, дал ответ белому ящеру. -Только тогда, когда угаснет мой интерес к тебе, - уклончиво ответил Момонга. -То есть? – Томоэ даже склонил голову на бок, в знак непонимания, привычка, выработавшаяся с малых лет. -Я заинтересовался возможностью воспитать одарённого в магии и уникального внешне людо-ящера. Мне интересно, каких пределов в обучении ты достигнешь. Когда я удовлетворю своё любопытство, можешь быть свободен, - ответ лича ясно дал понять юному ящеру, что он пленник Короля-Заклинателя. -Значит, если я ослушаюсь, меня ждёт участь моей матери? – своими вопросами юноша ходил по острию лезвия. -Почти. Я просто приобрету мага в свою коллекцию живых мертвецов, тогда ещё одному ящеру Рыцарю Смерти не будет одиноко. Этот разговор всё изменил в их отношениях, вмиг разрушив то, что Момонга взращивал с таким трудом. Но результат эксперимента показал Айнзу незыблемость истины – общение с живым существом всегда заканчивается его ненавистью к личу и вероятной последующей гибелью. Теперь он будет более пристально смотреть за этим созревающим подростком. Возможно, воссоединение с отцом даст толчок к бунту им обоим. Айнз собирался не упустить этот момент и уничтожить Рашах со всеми его обитателями. Этот серпентарий уже отслужил своё. За десять лет Момонга окончательно стал Высшим Кровавым Личом и всё человеческое или сколь-нибудь относящееся к живому миру ему окончательно стало чуждо. * * * (2) Благодаря помощи неприметных и не вызывающих опасения искателей приключений Рэ-Эстиза и Багарута, Айнз добыл много бесценной информации, которая вскоре вывела его на новый уровень исследований в различных областях. Более всего лича заинтересовала раса фей. Этот народ оказался разнообразен внешне, но общее у них одно – магия, связанная с природой. Феи были нескольких полов: мужчина, женщина и гермафродит. Многообразие форм и размеров фей открывала взору Айнза то, насколько сильна магия природы, магия почти самой жизни. Эти существа в мёртвых зонах сеяли жизнь. Однажды к нему прибыл посол от этого народца, и смог на время оживить клочок земли на его территории. Почему на время? Подземный обелиск даже в неактивном состоянии всё равно осквернял землю. Это столь сильно затронуло интерес Высшего Лича, что Айнз пошёл дальше и в беседах с разумными умами этой расы дошёл до экспериментов над скелетоподобной нежитью. Цель была одна – придать им более живой вид. Год опытов дал свои плоды, после чего Момонга перенёс самые удачных из них на себя. Лич приобрёл некоторые черты присущие живым. Например, язык во рту, мышцы по всему телу, покрытые кожей. Внутренние органы оказались излишними, их Айнз не создавал внутри себя. Лишь один важный орган Момонга не просто прикрепил, но и смог ощущать его как вполне естественную частичку себя. Теперь влюбленные в него стражницы могли лицезреть пенис Владыки, а Айнз смог припомнить каково это получать наслаждения от прикосновений в таком интимном месте. Хоть он и покрыл почти всё тело мышцами и кожей, но это всё едва дышало жизнью, и лишь череп остался голым. Подобная блажь длилась не долго, ровно пока Момонге не наскучило подражать живым. * (предупреждение: принуждение!!!!!) Опробовав акт совокупления со многими представительницами женского пола, Момонга решил перейти на некоторых мужчин. И первым в списке кандидатов был его первый Кровавый Рыцарь Смерти – бывший Газеф Строноф, ныне Андарос*. *(рабочее имя) Позвав воина в свои покои, Айнз без стеснения и неуверенности начал сближение. Всё-таки предыдущие контакты помогли освоиться и раскрепоститься личности лича. Момонга начал с того, что обратился к Андаросу в общий эфир мысленно связи со всей нежитью, которую он создал, а затем пригласил того на приватную беседу. Транслируя свои намерения и ту малую толику эмоций, в основе которой было любопытство, Момонга сбросил единственную одежду на себе – чёрный бархатный халат. «Раздевайся, Андарос» - велел Айнз и Рыцарь Смерти не мог противиться прямому приказу, хотя мужчине явно не прельщала такая перспектива. «Мой Хозяин поддался извращениям присущим миру живых. Как удивительно» - парировал бывший капитан, но на подобную колкость лич даже не обратил никакого внимания. «Как я и предвидел с первой нашей встречи и того самого разговора в саду под омелой. Ты хорош собой. Получить тебя, для таких целей, не было во главе угла, однако, желание витало на заднем плане. Но удача и судьба слишком любезны, чтобы отказаться от подобного дара» Пока лич говорил, его руки оглаживали стройное тело воина, эти необычные тактильные ощущения с помощью кожи, дарили шквал информации, Айнз словно ребёнок учился заново использовать чувствительность плоти, чтобы воспринимать окружающий мир. В частности мир тела Андароса. От эмоционального возбуждения реагировали новые участки его тела, в итоге пенис налился кровью и упёрся чрезмерно влажной головкой между бедёр Рыцаря Смерти. Некоторые недочёты с отсутствием контроля над выделительной системой сказались в форме обильных выделений не только на кончике пениса, но и по всей интимной плоти. Да и вид члена был не совсем человеческим. В результате небольшой ошибки яички оказались псовым узлом, в итоге место под семенники оказалось заняты, отчего пришлось прятать их внутрь. Крайняя плоть не то, чтобы отсутствовала, ибо создать сверхтонкий слой кожи, который будет покрывать пенис и при возбуждении оголять лишь кончик, оказалось невозможным. Взамен пришлось создать мышцы, покрытые плотным слоем кожи, которые скрывали член, пока тот в неактивном состоянии, и конечность была подвижна, слушалась команд Айнза, в итоге работала как дополнительная порция конечностей, как рука или нога. Именно с их помощью Момонга ласкал пах Андароса, разогревая член, прощупывая промежность меж ягодицами, в общем, творил что душе угодно. «Вот как. Занятно. Надеюсь, вы позволите отключить восприятия физического контакта?» - поинтересовался Андрос. «Как же я тогда получу полную информацию? Я ведь специально изолировал нас, чтобы яснее чувствовать только тебя» - ехидно промолвил Айнз, и его речь означала «нет». «Тогда можно узнать, кто будет следующим после меня? Хочу поговорить с несчастным, естественно после вас» - на лице Андароса проскользнула саркастичная усмешка, но тут же сменилась гримасой боли, когда Айнз укусил его под соском. «Планирую опробовать Демиурга, а затем Томоэ с Кеншин-Ину, быть может Хандзо, благо тот изменился внешне» - открыв свои планы, Момонга тут же приблизил свой черепной лик к лицу Андароса. Вначале Айнз просто потёрся о чуть более полную и куда более живую плоть рыцаря своей безносой костяшкой, как кот, едва ли не замурлыкал, а затем его безгубая челюсть соприкоснулась с губами Андароса. Едва рот открылся, оттуда, словно из пещеры, вылезло подобие языка. Бесформенный кусок плоти, напоминающий скорее алого червяка, настойчиво упирался в рот Андаросу, но мужчина некоторое время не отвечал. «Впусти» - этому приказу невозможно было воспротивиться и Андарос открыл путь для слизкого подобия языка, но благо ощущения оказались несколько менее отвратными, чем он ожидал. Айнз по-хозяйски изучал рот своего Рыцаря Смерти, переплетая свой «язык» с чужим, и оценивал свои и чужие ощущения, складывая для себя вполне приемлемую картину. Лезть в глотку Момонга посчитал лишним, да и в целом перевёл всё своё внимание в другую зону для контакта их тел. Под ними была уже солидная лужа из-за неконтролируемых выделений, которые со временем густели и превращались в гелевую массу, но в этом была и некоторая польза, поскольку щупы были слизкими, что позволило им намного успешней проникать в анус партнёра, разминая полутвёрдые мышцы. Всё-таки Андарос был наполовину жив и тело отчасти было живым, но отчасти мёртвым, словно гибкое дерево. Но разогрев от трения и обилие смазки сделало возможным последующее проникновение плоти Айнза внутрь холодной задницы Андароса. Чудовищной боли как таковой не было, лишь неприятные ощущения, и то в основном из-за старого человеческого мышления, с которым Андарос обречён существовать до своей полной аннигиляции. «Весьма неплохо. Сменим местоположение, ибо стоя не всё можно опробовать» - предложил Айнз и на время отстранился от рыцаря. В горизонтальном положении почти всё повторилось, с одним отличием, что щупы лича ласкали пенис Андароса в такт движениям собственной плоти внутри мужчины. Примерно через полчаса Рыцарь Смерти свыкся и со своим положением и с непривычными ощущениям. Смирился, как в поговорке из мира Сатору «Если вас уже насилуют, расслабьтесь и получайте удовольствие». Собственно через некоторое время Андарос действительно начал проникаться этим противоестественным актом и лишь из-за влияния эмоций своего Господина, через мысленный эфир. Лич явно понимал больше, чем должен, но бывший капитан давно перестал искать в этом заговор и двойное дно. Чтобы он не узнал, всё равно он не властен над собой и судьбами других. Рыцарь лишь покорно служит своему Господину и более ничего. Мимолётная вспышка, отдалёно напоминающая человеческий оргазм пронзила сознание Айнза и Андароса, то было общее ощущение наслаждения на двоих, ведь пассивный покой не позволял им перешагнуть грань и затмить разум животной страстью. Вообще всё это извращение шло в разрез с природой Высшего Лича, но Момонга хотел испробовать каждый аспект, чтобы проанализировать результат. Да и чего греха таить, действительно хотел вспомнить давно забытое чувство примитивной похоти и страсти, заодно оценить свою реакцию и на секс с мужчиной. И результат приятно впечатлил Момонгу, ибо было что-то в этом такое приятное и манящее, но без фактора одержимости. Однако это вымотало Высшего Лича морально. Он ощущал себя выжатым ещё сильнее, чем жёлтый фрукт, что не помешало ему родить ещё одну бредовую идею: «Интересно, а если с Заратосом?». К сожалению, его мысль уловил Андарос и захохотал в их приватном эфире, а затем промолвил: «Я очень надеюсь, что он спалит вам кое-что ниже пояса, Господин». «Наглец, тогда в следующий раз тебя трахнет Смертокрыл и я не шучу!» - зло прорычал Айнз, а затем укусил Андароса в районе ключицы, смакуя капельку не такой горячей и густой крови, как у живых. И только ему тот прощал некоторую наглость, новых Кровавых Рыцарей Смерти он нещадно подчинял своей воле, лишив их эмоций и свободы. Это был один из способов решить проблему сохранённой личности и разума, которая доставляла дискомфорт создателю. Так у него появились слуги среди нежити, не из числа заклинателей как Старшие и Высокие личи, которые обладали разумом и могли действовать самостоятельно. Им достаточно просто описать чего он хочет, и они исполнят его волю. Прочим же видам нежити нужен конкретный и чёткий приказ, причем, чем он проще, тем лучше. Не односложные приказы могли сопровождаться фатальными для его планов ошибками. Уж либо он контролирует каждый их шаг, либо должен потратить силы на то, чтобы отшлифовать разумную нежить, лишив её недостатков присущих живым. Лишь первенца Газефа Стронофа он не до конца изменил своей волей. * * * (3) (Момент, когда Айнз уже собирался убить Короля Рэ-Эстиза и вырос перед ним Газеф. Ы-ы-ы всё по вооолеее моеееей, я тут автор XD). Совершив рывок с использованием таланта «Тень Смерти», который мгновенно убил всех, через кого пролетел Айнз, Момонга остановился прямо перед Королём Ранпоссом III. Нет необходимости тратить на человека «Дань Жнеца», хотя это выглядело бы эффектно, но глупо, и из-за своей скупости, Айнз не стал активировать этот навык и намеревался просто забрать душу обычным прикосновением косы. В момент замаха на пути между ним и Королём вырос Газеф Строноф. -Вот мы и встретились, Господин Гоун, - невесело промолвил мужчина, и в его глазах была решимость стоять до конца, не было трепета и ужаса, но была толика страха, а как же не боятся, но этот человек преодолевал естественную реакцию своей волей. Человек принял боевую стойку, готовый использовать весь арсенал особых техник в сражении с врагом. Айнз опустил косу и обратился к Стронофу, чуть удивляясь не совсем своему голосу, но не придал этому значения. -Не самая желанная встреча. Вы не смогли удержать людей от решимости пойти войной на меня, - с лёгкой печалью промолвил Момонга. -Увы, жаль, что за ошибку приходится платить так высоко, - согласился Газеф, но в отличие от Айнза ничуть не расслабился, он просто не мог себе этого позволить. -Как на счёт сделки, Газеф. Я хочу, чтобы на несколько дней ты стал бы моим верноподданным, взамен оставшиеся в живых могут возвращаться домой и конфликт будет исчерпан, - предложил Высший Лич, имея некоторые планы на этого человека, да и почему бы не дать смертным шанс на спасения, ибо уничтожить их он всегда успеет. -А впоследствии, возможно, мостом между своим и моим государством, - неожиданно для самого себя, добавил Айнз. -Заманчивое предложение. Я должен это обсудить с Его Величеством, поскольку даже кратковременная смена моей верности другому монарху может запятнать мою честь, - всерьёз задумался Строноф, но попросил отсрочки на решение. Лич только кивнул и развернулся, чтобы осмотреть тела погибших, чьи души были выбиты из тела, но кое-что ещё осталось и Айнз желал собрать это – кровавую дань. «Расточительно просто оставлять этот ресурс» - Момонга не мог отказать себе в этом экстатическом удовольствии (примечание: блеать, а в той версии не было времени, хнык Т_Т). О чём говорил воин Строноф и король Ранпосса III, Айнз слышал даже на таком расстоянии и немного завидовал этому монарху. В человеческом сообществе истинная преданность большая редкость. Её нельзя сравнивать с преданностью творений Назарика, нельзя сравнить с преданностью матери к своему чаду, это была совершенно уникальная связь между этим монархом и его верноподданным. Такое возможно раз на миллиарды случаев и то можно считать мифом. «Значит, сказочный миф ожил перед моим взором» - весело подумал Момонга. Наконец человек отошёл от правителя Рэ-Эстиз и направил свои стопы к личу, что всё ещё пребывал в форме Ангела Смерти. -Его Величество одобрил и позволил мне на определённый вами срок стать вашим подданным, - дал ответ Строноф. В этот момент, даже не оборачиваясь, Айнз принял свою прежнюю форму и удобней перехватив посох, развернулся, удовлетворённо рассматривая вставшего на колени капитана. -Три дня. На три дня, ты станешь моим рыцарем, - и как предписывает, посвятил мужчину своим посохом, поскольку меча не было, но это и не важно, ибо посвящение может происходить и с помощью предмета власти. В его мире это были разные предметы, в том числе и мечи, если правитель был воинственным. Чтобы король был ещё и магом, а значит, использовал бы свой посох, наверное, такое впервые, и Момонге было отчасти приятно быть первым. -Встань рыцарь мой, Газеф Строноф, нам пора возвращаться, - довольным тоном промолвил Момонга. Мужчина подчинился и последовал за своим монархом. Лишь когда нужно было войти в портал, человек обернулся и осмотрел пустое от живых, поле битвы, где лежало много бескровных трупов, и ночь скрывала, пролита ли вообще чья-то кровь. Печально вздохнув, Строноф вошёл в портал, и вскоре ему было не до печалей, чтобы оплакивать столь очевидное поражение. В голове витал рой вопросов в духе: «Зачем Айнзу это? Что он будет со мной делать?». * В первый день мужчине позволили отдохнуть, притом по-царски. И горячая расслабляющая ванная, после которой он был чист, как никогда прежде. И восхитительные яства, пронизывающие наслаждением до мозга костей. Комфортное ложе способствовало крепкому сну, словно спишь в облаках. На второй день Газефа позвал Айнз в свои покои. Немного удивившись тому, куда ему нужно придти, Строноф ещё не подозревал, что его ожидает. Проводил его демон Демиург, попутно наставляя речью с совершенно очевидными словами. Страсть, с которой этот демон объяснял, что подчиняться Владыке Айнзу – самое важное для слуг лича, напоминала одержимость. О да, Демиург, как и все исконные обитатели Гробницы Назарика были фанатично преданы и не могли представить себе картины, где кто-то посмеет воспротивиться воле Высшего Существа. Это несколько коробило разум Стронофу, ведь время от времени, пока они шли, Газеф ощущал нечто, что можно охарактеризовать как попытку повлиять на его волю. Умел ли демон это? И не промывал ли ему мозг ментально, подкрепляя этими речами? Не мог же Айнз пойти на такую низость и за эти три дня изменить мужчину, чтобы тот всем сердцем стал предан личу, предав своё государство и её короля? Когда они вошли и Демиург оповестил о приходе Стронофа, Айнз был в чёрном бархатном халате и стоял напротив зеркала, под которым горел камин. Атмосфера была странной, но возможно Газефу только мерещилось что-то дурное и в этом нет ничего такого, а лишь комфорт для отдыха. -Демиург, я ценю твою преданность. Но этот человек здесь на время. Поэтому, оставь его волю и разум в покое, - властно велел лич, и посмотрел на демона таким взглядом, что Демиург незаметно сглотнул. -Да, Владыка, простите, - ровным, но с испуганными нотками промолвил тот и произведя поклон, удалился из комнаты. «Значит, всё-таки умеет. Демон сам по себе мерзкое существо, а тут ещё и одержимость служению сильнейшему. Естественно он будет навязывать эту истину всем и каждому» - Стронофу уже очень сильно не нравился этот подчинённый Айнза. -Прости его, обычно Демиург сдержан и знает границы дозволенного. Но если заведёт свою шарманку, лишь я могу вернуть его с небес на землю, - виновато промолвил Айнз. -Ничего, я понимаю. Отчасти завидую, ведь вам наглухо преданны столько сильных существ, а значит, вы действительно невероятно могущественны. Это лишнее подтверждение тому, какой ошибкой было идти войной против вас, - Газеф попытался не только отвлечь лича от ненужных извинений, но и высказывал свои мысли. Почему эти извинения лишние? Потому что в этом нет смысла, да и лич своим поступком уже показал, что это не было его злым умыслом, а значит, Строноф не в обиде на него. Момонга кивнул и жестом поманил мужчину к себе. Газеф подошёл, полагая, что тот хочет ещё о чём-то поговорить, а с расстояния это несколько некомфортно. -Газеф, это прозвучит странно, но ты когда-нибудь был в интимных отношения с мужчиной? – спросил Айнз, глядя в зеркало и его взор был сосредоточен на отражении Стронофа. Капитан ровно таким же образом созерцал своего собеседника, и в некоторых местах у мужчины волосы встали дыбом от такого вопроса. -Нет. И мне заранее не нравиться этот вопрос, Ваше Величество, - максимально спокойно промолвил человек, но в душе уже поднималась буря. -Догадываюсь почему. Потому что уже имел честь изучить такой феномен, как неприязнь к подобным отношениям. Но мне это интересно, потому что это за рамками естественного. Я наблюдал за теми не многими парами, даже пробовал участвовать, впрочем, до участия так и не доходило, - попробовал объяснить Айнз. -Простите, что перебиваю, можете прямо сказать, что желаете со мной сделать? – на мгновение в понизившемся голосе капитана можно было услышать нотку гнева, как знак несогласия. Айнз рассмеялся заливистым смехом. -О, эта причудливая дилемма. Ты тот, с кем мне интересно ещё раз всё исследовать в столь щекотливом вопросе, но в тоже время я бы не хотел, чтобы наши дружественные отношения испортились, - ответил Момонга, но как-то не ясно, всё ещё ходя вокруг, да около главной темы. А затем лич расшнуровал пояс, позволяя лёгкому бархату слететь на пол, открывая взору человека его костяное тело. Будь он покрыт плотью, было ясно, какими бы он был высоким человека, ведь Айнз на голову выше Стронофа. В широкой грудине размеренно сияла алая сфера, изредка пульсируя подобно сердцу. -Раздевайся, - велел Момонга и отошёл, чтобы не мешать человеку и заодно достал из комода бутыль вина, а затем магией сотворил хрустальный изящный бокал. Это не заметно, но на кровати лежало кое-что ещё, что несомненно поможет сегодня в столь волнительном эксперименте Айнза. Маленькая баночка с очень полезным содержимым, которое обладало эффектом размягчения и разогрева, в форме гелевой консистенции. То был подарок Альбедо, которая надеялась на то, что с помощью этого средства Владыка однажды удостоит её актом страсти, но смирилась, что сейчас Господина интересует человек, к тому же мужчина. Пока Момонга отточенными движениями наливал вино, Газеф к тому времени был почти обнажён. Мужчина не спешил, ведь предстоящее событие это не то, ради чего он будет в прямом смысле выпрыгивать из штанов. Каламбур, который стал кошмарной реальностью. -Ты уже оценил наши вина, но это отличается тем, что от него быстрее можно опьянеть, - прокомментировал и предложил человеку средство, которое поможет расслабиться и забыться. -Нет, я хочу быть трезв всегда, - отказался Газеф, даже не поблагодарив за «заботу» в этом для него не было ничего подобного. -Что ж, жаль. Значит, ресурс потрачен в пустую, - вполне серьёзно расстроился Момонга, ведь это вино никто не будет пить, а значит, оно пропадёт. -Позже я его выпью, чтобы уснуть крепко, - обнадёжил Строноф, не желая огорчать столь могущественное существо. -Славно, - кивая, обрадовался Айнз и, оставив всё лишнее, направился к своему ложу. Капитан с большой неохотой последовал за своим партнёром на эту ночь. Едва они оба оказались на мягком ложе, Момонга взял выше указанный предмет и произнёс последнюю речь-лекцию. -Это позволит тебе не испытать боли при должной подготовке. Мои пальцы несколько грубы, поэтому тебе придётся сделать массаж мышц ануса самостоятельно. Но прежде чем начнём, я бы хотел, чтобы мы начали с другой прелюдии. Любопытно ли тебе, мне очень, коснуться меня? Меня почти никогда не касался человек дальше руки, ради приветствия. Так что это волнительно и для меня, - в конце объяснений в тоне Айнза ясно прозвучали нотки, как у тех, кто волнуется перед первой ночью. «Если бы не мысль о том, что это всё будет со мной, я бы возможно повеселился с того, как могущественный лич волнуется точно девственная дева перед брачной ночью» - хмуро подумал Строноф. -Хорошо, - лаконично промолвил Газеф и пододвинулся чуть ближе к скелету. Размышляя с чего начать, Строноф всё-таки выбрал голову лича. Коснувшись своей шершавой от мозолей ладонью гладкой черепной кости в месте, где могли быть волосы, Газеф переместился чуть ниже, ощущая рельеф лица: безносую кость, скулы, зубы средь которых были верхние и нижние глазные клыки, и, конечно же, острый подбородок. Вскоре рука плавно перешла на шейный позвонок, прощупывая причудливую структуру. Айнз казался человеком, но без плоти, и это вызывало мандраж, но больше от омерзения. Ответным удовольствием тут не запахнет никогда. Оглаживая рёбра, случайно поранившись об острый кончик одного из них, Строноф хотел сунуть раненый палец в рот и таким образом остановить кровотечение, но рука лича остановила его, перехватив за запястье, поднося к своему лицу. Размазывая кровь по скулам и зубам, огненные точки в пустых глазницах засияли ярче, а не издававший никаких звуков лич неожиданно застонал, затем алая эссенция впиталась в кость, как вода пропитывает ткань, но тут же растворилась без следа. Сфера в груди засияла ярче, а воздух в этот момент стал тяжелее от фонтанируемой магической силы. Строноф поперхнулся и пытался вдохнуть сильнее, но ощущал лишь боль. Едва это произошло, как всё схлынуло, а Айнз отпустил его руку. -Прости. Я ведь потому называюсь Кровавым личом, - не очень понятно объяснил виновник. В ответ на непонимающий взгляд Газефа, Айнз продолжил. -Кровь в своё время сделала меня сильнее и превратилась в наркотик, - выдумал Момонга, ведь в действительности всё было…далеко не так, но про наслаждение от крови – правда. Строноф припомнил, как на поле боя Айнз собирал кровь из павших воинов. Тогда лич стоят спиной, поэтому никто не заметил этой же реакции. Пожалуй, лишь драконы и Ангелы Смерти были свидетелями. Придя в себя окончательно, мужчина всё-таки зализал рану на пальце, а затем продолжил своё исследование тела Айнза. В бёдрах не было ничего примечательного и соединение позвоночника с тазовой костью было не более чем любопытным экспонатом для изучения анатомии человека. Ноги также не произвели никакого впечатления, и оно было обоюдным. Айнз был безмолвен и не выказывал никакой реакции. «Зачем я вообще это делаю? В жизни, не видал что ли костей?» - раздражённо подумал Строноф, который видел не только кости, но и много чего другого. -Необычные ощущения, но они напоминают лишь то, как моего тела касается одежда, - вынес вердикт Момонга, который действительно не почувствовал ничего такого, исключая момент с кровью. -Хотя пока ты начинал с головы, что говорит о том, что ты даже подсознательно не думаешь об интимном акте, мне было волнительно. Голова и грудь, очень важные места для меня, - добавил Айнз. Человек просто молча выслушал выводы лича, устало вздыхая от того насколько тяжело ему находится здесь и следовать «игре» Айнза. -Теперь мой черёд, пожалуй, - с энтузиазмом промолвил Момонга, и изменил свою позицию, поднимаясь с пятой точки. Когда столь пугающий скелет навис над мужчиной, тот рефлекторно попытался защититься. Одно дело, когда ты сам трогаешь, другое дело, когда то, что должно быть неподвижным теперь делает тоже самое с тобой. Поджав руки и ноги в оборонительной позе, Строноф на автомате собирался противодействовать противнику, но Айнз без труда прижал его к матрасу ложа, прижимая руки и ноги своими костьми. -Интересная реакция. Вполне ожидаемо, ты воин и это рефлекс. Но тебе нужно взять свой инстинкт под контроль и вспомнить, что опасности нет, - прошептал Айнз, находясь своим черепом напротив лица сопротивляющегося человека в десяти сантиметрах друг от друга. -Это весьма не просто, Ваше Величество. Вы оживший ночной кошмар. И я не привык сдаваться своему страху, - честно ответил Газеф, губы его расползлись в сардонической ухмылке. -Да, пожалуй, - согласился Айнз. –Но я надеюсь на твою мужественность. Любой другой на твоём месте был бы в истерике. Такое поведение раздражает. А ведь я даже не использую ауру страха. Люди боятся одного моего вида, - пожаловался Момонга, надеясь на сочувствие или понимание. -Вот как. Значит, сейчас я сам себя накручиваю страхом? Что же будет, если вы используете ауру? – изумился Строноф, но посчитал, что это не является чем-то плохим, ведь врага лучше опасаться, если бы люди не испытывали страха перед очевидной опасностью они бы погибли. -Наш экспериментальный акт закончится. Я удовлетворю твоё любопытство позже, - пообещал Момонга. Лич наклонился ещё ниже, касаясь своей безносой костью мягкого и тёплого носа человека, затем опустился чуть ниже к губам, улавливая аромат сегодняшней первоклассной пищи, которую ел Строноф, но также Айнз почувствовал ещё кое-что. «Болезни. Их аромат мне хорошо знаком. Газеф не идеально здоров, что вполне нормально для людей и в целом смертных рас. Странно, но будучи нежитью я не испытываю к этому вообще никаких чувств. Ни противно, ни приятно. Мне всё равно» - сделал вывод Айнз. Резко переместившись к краю лица, Айнз сделал жест, который делают любовники, когда хотят чуть обострить ощущения – прикусил мочку уха. Однако лич не рассчитал силы и сделал это невольно именно клыками, поэтому новая капля крови заставила всё костяное тело вздрогнуть, а из незримых уст Айнза сорвался ещё один стон, но на сей раз Момонга не давил на человека магической силой, сдерживая её. Это было отчасти мучительно больно, но умственно, а не физически. Ему хотелось не держать себя в железном контроле, а отпустить, но это совершенно невозможно, иначе человек умрёт от такого давления. -Прости, похоже, мне этого лучше не делать. Я лишь повторил то, что видел, когда тайно наблюдал, - оправдывался он вновь перед Стронофом. Человек ничего не ответил, сейчас тот боролся с собой, с инстинктом который кричал бороться и бежать, и мужчина дышал как загнанный в ловушку зверь, громко, тяжело и часто. Сердце отбивало приятный ритм несуществующему уху Айнза, но лич припомнил, что эта мелодия играет только у напуганных смертных, которые пытаются бегством спастись от него. Теперь у него едва не сработал рефлекс – догнать и убить. Зашипев, Момонга попытался отвлечь своё сознание на грудь Газефа. Напряжённые от страха тёмные соски контрастировали с приятным бронзовым загаром закалённого в битвах воинского тела. Но плоть была нежной, хрупкой и приятной на ощупь. Так как он всё ещё держал руками и ногами конечности Стронофа, Айнз по-прежнему сам прощупывал партнёра всем своим черепом. Желание опробовать ещё одну острую ласку, было прервало воспоминанием о неудаче с ухом. Момонга не хотел ещё раз бороться со вспыхивающим пламенем наслаждения, поэтому Айнз ограничился лёгким прикосновением кончика носа к одному из сосков, а затем потёрся скулой об всю грудь человека, ощущая его волоски на груди и было в этом что-то забавное, но ровно до момента, пока острая часть его щеки не порезала тонкую человеческую кожу. -Проклятие, - рыкнул Айнз, отстраняясь, и по скуле лича стекала капелька крови, вновь вызывая бурю наслаждения. Момонга столь сильно отстранился, что даже отпустил руки Стронофа, и сжал свои костяшки в кулаки до хруста, в тёмных глазницах не было алых точек, что говорило о «закрытых глазах» лича. Пока Айнз был в этом замешательстве, Газеф попытался зализать раны, нанося слюну на повреждённые места, постепенно приходя к мысли, что нужно помочь личу поскорее удовлетворить своё любопытство. -Я никак не могу понять это твоя сила или слабость, Айнз? – неожиданно фамильярно обратился Строноф к личу. Буря, с которой Момонга боролся, схлынула, уступив место изумлению и шоку, от резко изменившегося настроения человека. -И то и другое, полагаю. Это единственное, что стабильно вызывает столь сильные эмоции, провоцируя раж. Моя нежить в похожем раже ищет себе цель для уничтожения, я же не подвержен подобному, за исключением момента с кровью, - объяснил Момонга. -Понятно, - хотя Строноф на самом деле даже не знал, что именно он понял, но решил на этом закончить свой интерес. -Что ж, тогда продолжим, - Айнз чуть сменил свою позицию, освобождая ноги человек, а затем уже руками продолжил изучать доступное тело. Конечно, он мог сделать это в любое время, жертва будет обездвижена и Момонга с лихвой удовлетворит своё любопытство, но здесь преследовалась ещё одна цель, для которой нежелательно подобное отношение к объекту исследования. Едва заметные кубики стройного торса вызвали лёгкую зависть, ведь в своей человеческой жизни он бы вряд ли добился подобного без должных тренировок, на которые у него нет времени. Что толку жаловаться, но ведь так хочется иметь что-то подобное у себя, просто потому, что это привлекательно и прекрасно. Чуть ниже, в паху, без какого-либо намёка на возбуждения свисала интимная плоть. Айнз с величайшей осторожностью коснулся её, поддевая сначала одним пальцем, затем помог себе другим и вот уже в его костяной длани, словно в клетке заключён пенис человека. Проделывая всё это, Айнз попутно наблюдал за реакцией Стронофа, по выражению мимики лица. А капитан тем временем учащённо дышал через нос, но от напряжения. Сейчас был один из опасных и нежеланных моментов, но последующий будет хуже теперешнего. Мужчина не давал себе расслабиться, ожидая лишь плохое в ближайшем будущем. -Ах это самое важное доказательство того, насколько тебя эта ситуация не возбуждает. Не люблю подобное насилие, его в моей жизни было достаточно. Мне интересна другая сторона, - промолвил Момонга и отпустил член Стронофа, а затем бросил на бедро баночку. -Время перейти ко второй фазе. Помассируй себя, - велел Айнз и его тон не соответствовал плану создать любовную атмосферу. Лич умостился неподалёку на пятую точку в вальяжной позе. Одна нога его была согнута и прилегала к кровати, вторая находилась под углом, на колено умостился локоть руки, а на сжатую в кулак длань легла скула Айнза. В такой весьма человеческой позе Момонга наблюдал за действиями Стронофа. (автор понимает, что вряд ли хорошо описал позу! Но мне пофиг, страдаем таким недостатком). Человек не спешил: принюхался к баночке, растер содержимое на пальцах и приподнявшись на ногах, упираясь плечами и пятками в кровать, занес руку под спину, коснувшись флангами пальцев ануса, и не перекрывая вида на все еще вялый член, войдя и медленно двигаясь чуть глубже внутрь и на выход, и так в таком неторопливом темпе до тех пор, пока Газеф не почувствовал приятное тепло и расслабленность в том месте. Вскоре эти действия начали приносить удовольствие, из-за которого разум мужчины отстранился от реальности, погружаясь в эти приятнее ощущения. Строноф вспоминал прекрасных дев и заводился ещё сильнее, яростнее массируя внутри какую-то точку. Вторая рука давно лежала на члене, неистово двигаясь по затвердевшей плоти. Газеф искал выхода этому жару, напряжённому чувство сладостного возбуждения, он и думать забыл, где находится и что происходит в округе. Было лишь это новое чувство и удовольствие, что накрывало по самую макушку всю душу! Стон вперемешку с рыком сорвался с уст Стронофа в момент пика, а торс мужчины был тут же заляпан собственным семенем. Находясь в прострации, тяжело дыша, словно после длительного забега, Газеф краем сознания почувствовал боль в запястье руки, которой он трахал себя в задницу. Ещё бы столь неестественное положение через время вызовет дискомфорт или адскую боль, в зависимости от продолжительности. Но это было ещё не всё. О себе дал знать лич. Айнз собрал немного семени с пресса человека, изучая её на ощупь, оценивая свои впечатления. «Не сказать, что я разделял его чувства. Но мне было всё же интересно наблюдать. Это так странно. Он был в том же состоянии, в каком бываю я под воздействием кровавой эссенции. И белая жидкость, увы, ничем не примечательна» - сделал свои вывод Айнз. Прикосновение твёрдого и холодного к разгоряченному телу побудило Газефа тут же принять сидячее положение и с укором посмотреть на лича. -Надеюсь, на этом всё, - промолвил капитан. -Ещё нет, - тут же ответил Айнз и вновь сблизился с уставшим и расслабленным человеком. И прежде чем Газеф поинтересовался о том, что ещё там придумал лич, тот потянулся своей дланью к промежности человека. Помешать Строноф не успел, да и не смог бы. Пальцы скелета в количестве двух, свободно вошли внутрь, и хоть больно не было, но обжигающее холодно и непривычно. -Горячо. Как хорошо, что у меня иммунитет к огню, - судя по тону, Айнз попытался пошутить, но по мнению Стронофа это была не самая удачная шутка. Нащупав пальцами один занимательный бугорок, Айнз сконцентрировал свои действия на нём, вызывая новую волну возбуждения у человека. Газеф был в шоке, если не в священном ужасе, что вновь начинает возбуждаться от того, что его ласкают пальцы мертвеца. «Что? Нет-нет, это…» - сейчас мужчина впервые очень сильно запаниковал. Строноф хотел отстраниться, избежать того, чтобы пережить этот инцидент, поскольку считал, что это опорочит его, хотя куда уж больше. Но Айнз мёртвой хваткой вцепился в мужчину свободной рукой и прижал человека к кровати. -Пожалуйста, не надо, - Газеф взмолился и был готов расплакаться. -Почему? Почему ты хочешь лишить меня результатов того, чего я добивался? – поинтересовался Айнз, искреннее не понимая чему противиться тот, кто не страдает от боли, напротив, сгорает от наслаждения. -Я не хочу, чтобы мне это нравилось! – ответил Газеф. –Не хочу, чтобы в будущем это…ах, - договорить Строноф не смог, ведь рука Айнза, что удерживала мужчину пригвоздёным к ложу, коснулась возбуждённой плоти. Момонга понял мысль, но не собирался останавливаться. Он хотел этого и ничто не помешает ему получить желаемое! Человек вновь попытался сопротивляться, уже приподнимаясь на локтях, чтобы попробовать отползти, но тут новый оргазм просто лишил мужчину сил к борьбе. Газеф горько заплакал, его колотило между удовольствием и моральной болью. И что ужасней всего, Айнз не остановился на этом и его пытка продолжилась. Лич взобрался на него, касаясь своей тазовой костью расслабленного пениса, чуть поддев, положил на подвздошную кость, которая во плоти была бы ягодицей. Находясь в позиции верхом, Айнз погладил грудь обеими руками, размазывая то, что было на костяшках пальцев, а затем тыльной стороной ладони провёл по щеке Стронофа, утирая слёзы. -Спасибо, - лаконично произнёс Момонга. Он благодарил человека за многое, но перечислять всё не хватит времени и будет банальным пустословием, поэтому лич ограничился одним верным словом, которое заменяло тысячу бесполезных предложений его монолога. -Пошёл ты, - зло рыкнул Газеф, и гневно посмотрел на Айнза, желая сбросить того с себя, но понимал, что физически не может противостоять этому невообразимому существу. Каким-то образом с виду хрупкий скелет был силён, как…Газеф даже не мог сравнить с чем-то силу Айнза. Трудно оценивать со своей колокольни, проще поинтересоваться у самого лича. Хотя слабый не сможет понять сильного, и это факт, правда жизни. Момонга вновь рассмеялся заливистым смехом, и вовсе не думал обижаться на такое. Ещё по человеческой жизни он помнил, что глубоко обиженные, в неформальной обстановке и под давлением эмоций, вполне могут словесно послать. -Куда бы ты не послал, я вернусь, - вновь попробовал отшутиться Айнз. -А ты попробуй не возвращаться, - предложил Газеф. -Не хочу, - капризно ответил Айнз. –Мне понравилось с тобой. И я уверен, это будет отличаться от ровно такого же контакта с Демиургом и другими представителями мужского пола. Их реакция будет в основном предсказуемой и скучной, - тут же поделился своими измышлениями. -Боюсь представить. Хотя я тоже могу предсказать их поступки, - промолвил мужчина с некоторой долей отвращения к самой мысли. -У нас ещё день впереди. И я хочу каждую его минуту провести с тобой. Потом ты уйдёшь, и я вряд ли тебя увижу. Сомневаюсь, что после такого ты согласишься быть послом своей страны, - его речь звучала ехидно и коварно, Айнз ясно давал понять, что понимал к чему всё идёт. -Кто знает. Я не стану зарекаться, хотя будь на то моя воля, то моей ноги больше не будет здесь. Ты чудовище. Впрочем, я сам себя обманывал тогда при первой нашей встречи, - ответил Газеф. –И слезь уже с меня, - чуть яростнее добавил Строноф. -Да, я чудовище, которое хочет наладить отношения с таким человеком, который перестанет его боятся, - холодно согласился Айнз. –Ты не представляешь как долго в своей жизни я видел одно и тоже на человеческих лицах. Сколь многих я убил на заре своего бытия, пока шёл к силе и власти. Не буду лукавить, в этом было что-то, что доставляло мне моральное удовольствие. Но я устал от этой рутины. Я хочу нового и неизведанного. Увы, теперь моя сила мешает мне больше всего, - после последних слов, произнесенных тихим шёпотом, воздух вокруг них двоих знакомо раскалился. -Ты сейчас чувствуешь ауру ВСЕЙ моей силы, - хоть Айнз произнёс это чётко и ясно, но Газеф услышал с трудом. Его медленно и мучительно убивала эта мощь, давя как вакуум толщи воды, не позволяя нормально дышать, слышать и вообще мыслить. Но продлилось это не более десяти секунд, хотя Стронофу эта пытка показалась вечностью. -От её полной мощи ты умер бы за полминуты, а я продержал это лишь десять секунд. Если я даже использую, лишь малую часть, одну сотую, - Айнз выразительно сделал паузу, чтобы затем вновь дать ощутить это чувство беспомощности перед чужим могуществом. На этот раз было просто неприятно, пугающее неприятно, но не убивало. -Она работает почти как аура страха, но страх тут другой природы. Страх перед очевидной силой, а не тем, что ты видишь смерть во плоти, - философски пояснил Момонга. -А теперь, что до моих аур, - на этом слове Айнз слез с человека и активировал ауру страха. Вновь подскочившее сердцебиение резко ускорило кровоток, разгоняя по телу адреналин, дыхание сбилось, Газеф понимал, что испытывает страх, но с ним он знаком давно и мог противостоять ему. -Твой уровень позволяет игнорировать страх, но что будет с ужасом? – говоря об этом, Айнз имел ввиду именно уровень как игрока Иггдрасиля, но тут был и психологический подтекст, что Строноф достаточно тренирован, чтобы бороться со страхом. Дополнительной реакцией было желание разорвать дистанцию с тем, что вызывает ужас, но Газеф вовремя взял себя в руки не ушёл далеко из-за подсознательного движения. -Уже действует, хотя и слабо, потому что ты близок побороть ужас. А теперь, паника, - в конце монолога активировался третий уровень ауры лича. Под воздействием паники Строноф вскочил и попытался убежать за дверь, но осознав, что она заперта, искал безопасный угол и желательно оружие, чтобы отбиваться. В этот раз его метод разумных доводов не мог побороть это ощущение, он отчаянно паниковал и боялся того, что будет дальше. Сейчас Айнз проявлял все спектры своей чудовищности и жестокости, что лишь усиливало эффект всех аур. -Ты почти потерял способность мыслить. Ты уже не понимаешь смысл моих слов. Посмотрим, как на тебя подействует аура отчаяния, - промолвил Момонга, и стал наблюдать за реакцией, после активации. Газеф резко прекратил паниковать, в мыслях он стал задаваться вопросами, которые приводили к сильнейшей депрессии, а подобное немилосердно лишало воли к сопротивлению и вообще малейшее желание жить. «Какой смысл бороться? Ради чего жить? Смерть нас всё равно заберёт» - шептал голос отчаяния в душе Стронофа. Хоть и слабо, но Газеф пытался отвечать, однако, тщетно. Все его контрдоводы не помогли. Он видел лишь тлен и бессмысленность бытия. -Последняя аура, не важно, когда я её активирую до предыдущих аур или после, но она всегда несёт мгновенную смерть для слабых противников. Поэтому, чтобы проверить, насколько силён мой враг, я обычно всегда хожу с активной аурой смерти. Если противник не упал замертво, значит, он близок к моему уровню могущества. Такой же враг не умрёт от заклинания «захват сердца», которым я раздавливаю этот орган. И от других заклинаний такого уровня, которые не снились вам, - его слова человек слышал через раз и понимал ровно также. Газеф ожидал смерти, покорно и беспрепятственно. Однако её не последовало. Момонга не сделал этого, хотя вполне мог дать Стронофу почувствовать, что такое смерть, а затем воскресить при помощи палочек воскрешения. Но сейчас Айнз проявил сострадание, демонстрируя тем самым своё дружественное отношение. Как бы жестоко он с ним не поступил, будь ему совершенно всё равно, Момонга не остановился. Но ему не наплевать на этого человека, хотя его эгоизм и идёт в разрез с желанием иметь дружественную связь. Момонга воспользовался предметом, снимающим негативные эффекты и исцелил Газефа от последствий такой демонстрации, вплоть до исчезновения свежих порезов, а то аромат крови будоражил сознание лича не хуже, чем мята для кота. Понятно, что прямой контакт вовсе лишает нежить хвалённого спокойствия, постоянно активируя пассивный навык «покой» и то без личных умственных усилий он может и не убрать полностью этот неприятный эффект затмевающий холодный разум. Обессиленный воин упал в объятия Айнза, но не от большого доверия, а от чудовищной усталости физической и моральной. Момонга вернулся на своё ложе вместе с человеком, неся того, словно принцессу. Укладывая драгоценную ношу и умащиваясь рядом с мужчиной, Айнз поправил волосы на голове, а затем долго не решался, но всё-таки обнял партнёра. До самого утра Газеф спал спокойно, но лишь потому, что чудовищно устал, ему уже не до страхов и паранойи, организм хотел просто отдохнуть. Привыкнув к присутствию лича, который не излучал враждебности под названием «убийственное намерение», Строноф всей душой смог расслабиться. А на утро, до которого Айнз лишь делал вид, что спит, на самом деле много думал, Газеф первой реакцией панически попытался вырваться из объятий, но после неудачи, успокоился, смиряясь с положением. -Ты не просто чудовище, а чёртов извращенец, знаешь об этом? – недовольно промолвил капитан. -Я это уже слышал, - холодно ответил Айнз. –Но ты похоже не понял, наверное потому что всем сердце не желаешь это понять. Ладно, не буду заставлять. Омерзительно претит так делать, - раздражённо добавил Момонга, отпуская человека, а затем поднялся, чтобы встать. -Чего я не понимаю? Может, объяснишь? – гневно спросил Строноф, удивив Айнза, лич посмотрел на мужчину через плечо. -Я ищу душу, которая сможет без страха сблизиться со мной. Ты почти идеально подходишь, поскольку успешно борешься со страхом. Мне всё равно, какого пола будет тот, кто довериться мне, потому что удовольствие физическое и моральное можно получать вне зависимости от этого фактора. Если ты этого не понял и не приемлешь, то ты всего, лишь ещё одна моя неудача, которая была ближе всех к успеху, - бесстрастно ответил Айнз, стараясь не выказать обиды, а затем полностью покинул ложе. Газеф лежал, обдумывая услышанное, попеременно глядя на лича, который не спешно одевал неизвестно откуда взявшуюся мантию. Ту самую боевую мантию заклинателя. Сделав некоторые выводы, Строноф обратился к Айнзу. -Почему ты этого не делаешь с сородичами? Это было бы более логично! – спросил человек. -Потому что их не осталось в этом мире. Я никого не чувствую. Да и сомневаюсь, что они доверяли бы мне. Страх перед моей силой, принятие своего места в нашей иерархии на основании моего могущества. Это не было бы тем, что есть у смертных рас! Подобное уже осточертело! – раздражённо пояснил Момонга. -Раз так, твой подход в корне не верный. Так ты не добьешься желаемого, - начал Газеф. -Вот как, и что же будет правильным? – поинтересовался Айнз. -Заткнуть эгоиста в себе и манипулятора за компанию. Ты всё контролируешь, и идёшь напролом, просто потому, что хочешь этого, - ответил Строноф. «Разве? Хотя. Ах, точно. Снова я сам себя обманываю. Вот почему у меня не вяжутся отношения с кем-либо. И в той жизни и в этой. М-м, а это ведь означает ничто иное, как поставить себя вровень с кем-то. С одной стороны логично и справедливо, но есть другая сторона, у которой своя справедливость. И она гласит – сильный не должен принижать себя на уровень слабых» - этот вывод стал ключевым, взор Айнза засиял ярче в знак осознания важной информации. -Теперь я всё понял. Спасибо ещё раз. Столько новой информации, теперь я ещё больше понимаю живых. И вот мой вывод – моё желание несбыточно. Не только потому, что я нежить, а ты живой человек. Я не смогу никоем образом изменить в себе то, что «закостенело» через столько веков. А раз ты не можешь принять меня таким, то ты не тот, кто мне нужен. Кроме того для меня нонсенс и просто физически невозможно будучи сильным и снизойти на уровень слабого, - закончив с пояснительным монологом, Айнз через не долгую паузу добавил ещё пару слов. –Но у меня ещё один день с тобой. Я воспользуюсь им в полной мере, ведь это плата за то, что Колдовское Царство не будет держать зла на Королевство Рэ-Эстиз. Эгоистичный и жадный манипулятор, убийственно могущественный, коварный и жесткий, вот кто такой Айнз Оал Гоун. И Строноф чувствовал, что его моральные страдания на ближайшие сутки только начинаются. «И как я мог тогда поверить в то, что увидел? Мне стоило быть более прозорливым и помнить, что нежити верить нельзя. Этот редкостная скотина. Чудовище среди чудовищ!!! И на эти сутки я его пленник» - мысленно взвыл Газеф, и из глаз потекли две дорожки слёз боли от морального и физического бессилия. Лич тем временем давно ушёл, оставив человека в одиночестве со своими мыслями, но когда он вернётся, Газеф должен быть готов и мужественно пережить всю эту экзекуцию. -Чтоб тебя поглотила бездна, если однажды при взгляде на тебя у меня встанет, сволочь! – рыкнул капитан, осознавая, что чем дольше думал о нём, тем теплее становилось в паху. И это сейчас, когда самого лича нет, тишина и спокойствие позволили вспомнить телу и подсознанию самые сладкие моменты их уединения. Вот и пришлось самоудовлетворяться, проклиная чёртового скелета всеми доступными эпитетами. Ночь же вовсе закрепила этот опыт, последствия которого весьма радовали Момонгу.