Белые хризантемы

Такуми открыл входную дверь и замер, увидев на пороге Мисаки. Его рубашка была расстегнута и под ней виднелась повязка, опоясывающая торс. — Привет! — она мялась, не зная, что еще сказать. — Аюзава? Входи, — он посторонился, впуская ее. — Ты… ты опять сбежал из больницы… — она вошла, но осталась стоять в прихожей. Порывистым движением он прижал ее к себе и зарылся лицом в ее волосы. Он так соскучился по ее запаху! Но она не ответила на объятия. — Усуи, прости… Он отстранился и заговорил голосом капризного ребенка, словно не заметил ее смущения: — Мисаки-чан, ты такая жестокая! Даже ни разу не пришла навестить меня в больнице. Она продолжала стоять перед ним, склонив голову и не имея сил посмотреть на него. — Усуи, прости… Он опять перебил ее: — Прощу, если приготовишь мне кашку. Хо-чу каш-ку! Хо-чу каш-ку! — начал скандировать он. — Усуи, не приближайся больше ко мне!!! — она наконец набралась храбрости и выпалила это на одном дыхании. — Аюзава, ты… — он уставился на нее, не веря своим ушам, не желая верить. — Это моя вина, что ты чуть не погиб! А теперь ты ведешь себя так, словно ничего не произошло, — она заплакала. — Ты опять пострадал из-за меня. И тогда, когда прыгнул со школьной крыши за фотографией, и когда я упала с ринга на прослушивании дворецких, и когда моей семье угрожали из-за долга… — Ба-ака*! — он положил руку ей на голову и заглянул в глаза. Его взгляд был полон нежности. — Я жив благодаря тебе. Все эти травмы — я бы пережил их еще раз, если бы это потребовалось, чтобы быть с Аюзавой. Эти травмы сблизили меня с тобой, президент. — Усуи… — выдохнула она. Все слова вылетели из головы. Она позволила изумрудному омуту его глаз поглотить ее, закружить в вихре чувств, забытых, но нахлынувших с новой силой. Он прикоснулся к ее губам, сначала легко и нерешительно, словно пробуя на вкус. Когда она ответила, его движения стали более раскованными. Он наслаждался этими ощущениями. Лежа в том подвале он и не надеялся, что когда-нибудь снова поцелует эту смешную девушку. *** Такуми снял трубку. — Алло? — Привет, братишка! Давненько не виделись. Слышал, ты был в больнице. Надеюсь, ничего серьезного? — Джерард, не притворяйся! Я знаю, что ты приходил в больницу и разговаривал с Аюзавой. Я не мог двигаться, но все слышал. Ты вмешиваешься не в свое дело! — Будущее нашей семьи — как раз мое дело. А этой девушке в нем нет места. И чем скорее ты поймешь это, тем будет лучше для вас обоих. — Только попробуй еще раз выкинуть нечто подобное! — В следующий раз я буду действовать наверняка… — собеседник положил трубку. Такуми стоял в задумчивости, глядя на замолкший телефон. Он знал, что его брат не бросает слов на ветер. Их отношения с президентом еще не окрепли. Более того, они едва пережили недавнее испытание. Смогут ли они противостоять, если против них встанут более могущественные силы? *** Букеты белых цветов перестали приходить, и Мисаки стало казаться, что их никогда и не было. И что не было того украденного поцелуя в темном классе. Усуи не приходил на занятия, ему все еще требовалось залечить раны. За то время, пока он лежал в коме, а она сходила с ума, накопилась уйма дел, так что президента студсовета закружил вихрь будней. Она старалась не вспоминать того человека из больницы. Но его глаза… Они были такие же, как у Такуми. И его лицо было лицом Усуи, только старше. Основное их отличие состояло в цвете волос — у незнакомца они были темные. Из задумчивости ее вывел ворвавшийся в комнату студсовета крик. — Мисаки-ча-а-ан! Я вернулся! Давай играть! В дверь влетел светящийся от счастья Шинтани Хината и бросился девушке на шею. — Хината… — она пыталась скинуть его с себя. — Где ты пропадал? Поговаривали, что ты вернулся к деду. — Ага! Старику понадобилась моя помощь, так что мне пришлось уехать. И школу пришлось пропустить. Позанимаешься со мной, Мисаки-чан? Чья-то рука подняла его за шкирку и передвинула в сторону. — Усуи? — удивилась Мисаки. — А ты что здесь делаешь? Ты же должен выздоравливать дома. — Услышал вопли этого неандертальца и пришел лично поприветствовать, — он бросил на Хинату полный опасности взгляд. — Усуи-сан! Ты стал еще круче! — с восхищением воскликнул Шинтани, а затем приблизился вплотную к Такуми и прошептал так, чтобы не слышали окружающие: — Но и я не терял времени даром… — Эээ, неандерталец, да у тебя от морковки совсем крыша поехала… — Усуи был невозмутим. Ребята уставились друг на друга. — Вы оба, выметайтесь отсюда! Мы здесь работаем. — Мисаки вытолкала парней, захлопнула за ними дверь и вздохнула. «Эти двое опять взялись за старое…» Усуи и Шинтани стояли за дверью, не глядя друг на друга. — Она моя, — нарушил молчание Такуми. — А она сама уже согласилась с этим? Не ответив, Такуми отвернулся и зашагал по коридору. *** Мисаки вышла из задней двери косплей-кафе и вдохнула свежий вечерний воздух. Смена выдалась тяжелая, клиентов сегодня было много, и ей впервые предоставилась возможность передохнуть. Усуи в кафе не появлялся, и сейчас его не было видно, а она надеялась, что им удастся поговорить. Тот человек из больницы — надо выяснить, кто он такой. Придется зайти к Такуми по дороге домой. Но сначала надо зайти в магазин… Усуи открыл дверь без рубашки и с полотенцем на голове. Повязки не было, и Мисаки увидела тонкий свежий шрам у него на боку. — Мисаки-чан, ты пришла меня покормить? — парень захлопал в ладоши. — Вообще-то, да… От неожиданности он перестал дурачиться и уставился на нее. Желудок тоскливо сжался. — Н… Не волнуйся, я тренировалась, — она постаралась выглядеть убедительно, хотя сама не была уверена в своих силах. — И чем я обязан такому неожиданному подарку? — он улыбался. — У меня так и не было возможности поблагодарить тебя за то, что помог избавиться от кредиторов. — А откуда ты знаешь, что это был я? — Ниоткуда… — она и правда не знала, но ведь именно Такуми всегда приходил ей на помощь. Он опять улыбнулся. — И чем ты собираешься меня угощать? — Ом… омлетом… — она все больше смущалась. Эта идея уже не казалась ей такой хорошей. — Ура-а-а! Обожаю омлет! К тому же яйца сложно испортить… — ну вот, он опять подшучивал над ней! — Заткнись! Просто посиди здесь и подожди, — она удалилась на кухню. Послышалось бормотание, звуки открывающихся и закрывающихся шкафов. Вот она открыла холодильник. Звякнула какая-то банка. Раздался звук разбитого яйца и приглушенное чертыхание. Еще раз она чертыхнулась, когда что-то резала. Потом зашкворчала сковорода, в воздухе запахло жареными помидорами. Разбилось об пол еще одно яйцо. Сколько их там было в холодильнике? — Сколько тебе яиц? — ее голова высунулась в кухонный проем. — Два. Она помолчала и покраснела. — А одно подойдет? — Подойдет! — он надеялся, что это единственная неприятность, поджидающая его впереди. Но когда воздух наполнился запахом подгорающих яиц он понял, что его надеждам не суждено было сбыться. Наконец она поставила перед ним тарелку с едой. Было заметно, что она даже попыталась украсить блюдо свежей зеленью и шоколадной крошкой. Шоколадной крошкой?! — Извини, я не нашла у тебя кокосовую стружку… — Ничего-ничего! И так сойдет! — он пытался сдержать нервный тик в левом глазу. — Итадакимас!** Осторожно обходя места, посыпанные уже подтаявшим шоколадом, парень подцепил первый кусок и отправил его в рот. На удивление было вполне съедобно. — Н-ну как? — Вкусно! — он расплылся в улыбке. — Мисаки-чан, ты много тренировалась, да? — Я не привыкла проигрывать. Вот увидишь, однажды я обойду тебя! Он засмеялся — Жду с нетерпением! — и поцеловал ее в губы. Дождавшись, когда его тарелка опустеет, она вдохнула и задала вопрос, терзавший ее. — Кем был тот человек в больнице? Он помолчал. — Моим братом. — У тебя есть брат? — Да. Но мы не совсем братья — у нас разные отцы. Хотя это не мешает ему вмешиваться в мою жизнь. Прости, что тебе пришлось выслушивать его. — Откуда ты знаешь? — Когда я был в коме, я мог слышать то, что происходит вокруг. Хотя звуки были приглушенными и размытыми. — Значит, ты слышал и меня? — Да, Мисаки-чан, — он обнял ее, — Извини, что заставил тебя плакать. Они помолчали. — Кто ты, Усуи Такуми? Он знал, что рано или поздно она задаст этот вопрос. И если он хочет быть с ней, ему придется рассказать ей. Однако он молчал. — Кто ты? — снова спросила она. — Откуда? Почему у тебя такая странная внешность? Почему ты живешь один в таком месте? Где твои родители? Почему твой брат против меня? Вопросы, долгое время не дававшие ей покоя, посыпались как из рога изобилия. Он подождал, когда она замолчит. — Это долгая история, которая началась еще до моего рождения… ______________________________ * Дура. Но лучше все-таки «дурочка» ** Обычно говорят перед едой. Что-то вроде «С вашего позволения, я это сейчас съем»