Часть 7
18 ноября 2017 г., 00:53
Точка не возврата
С этого момента начинаются не лучшие времена для милого омеги, но он пока об этом не знает, да и просто не может. Сейчас его заботит только одно — чтобы истинный помог ему и спас от ужасных болей, которые принесла с собой течка.
своего омеги, который пах просто охуенно. Апельсинами. А в купе с мятой — это нечто!
Через несколько плавных движений рыжий начал стонать от приятных ощущений. Эти стоны ласкают чутких слух альфы.
— О да, господи, как же круто!
— Амм~… Ах! Ах! Юни~! Ещё! — член дёргается от сильных, грубых толчков, а из него вытекает естественная смазка, капельками скатываясь от головки и по всей небольшой длине к основанию, а там и на яички.
— Какой же ты узкий, — альфа уже буквально втрахивает омегу в кровать, которая скрипит.
— Ааа!
Омега кончил, не прикасаясь к себе, а вот Мину понадобилось еще пару толчков, чтобы обильно кончить с довольным рыком, что слетел с его уст. Он не успел выйти из ослабшего тела омеги и началась сцепка. Благо на нём был презерватив.
Сцепка длилась минут пятнадцать. Юнги вышел из горячего нутра и стянул использованную контрацепцию и использовал новую, ибо член стоял как по заказу и не только у него.
Все эти несколько дней альфа грубо брал своего истинного, лишь иногда они прерывались на покушать, немного поспать, справить нужду и один раз сбегать за несколькими пачками контрацептивов.
А брал Шуга истинного на всех поверхностях и во всех помещениях, даже в душе было несколько раз. И каждый раз Чимин стонал звонко, мелодично. Порой Юнги даже просил его не стонать, а мяукать. Это стало его личным фетишем.
Последний день течки
Разложив омегу на кухонном столе, животом вниз, в принципе раком, альфа трахал того. Аккуратный член рыжика тёрся о дерево стола и это приносило удовольствие.
— Помяукай ещё для папочки! — прорычал Юнги на ушко, делая ленивые толчки.
— Мяу~, мяу~…
— Громче! — последовали резкие, глубокие толчки.
— МЯУ! МЯУ! МЯ~!!! — Чимин кончил одновременно с Юнги, но он успел выйти прежде, чем снова началась сцепка.
Запах уже не сносил крышу, ведь он уже не так сильно чувствовался, лишь отголоски. Альфа вытащил свой успокоившийся ствол из попки Пака, снял презерватив и пошел в комнату омеги, чтобы одеться. За то время, пока Юнги одевался, Чим более ли менее пришел в себя и, когда увидел, что альфа уходит, то решил его спросить.
— Ммм, хён, а мы теперь…
— Ты про пару? — омега кивнул.
— И ещё мы истинные…
— Не смеши меня! У меня не может быть такого истинного! — у Пака потекли слёзы из глаз и он опустил голову, чтобы альфа не дай бог не заметил, а то ещё чего доскажет. — Спасибо за хорошо проведённое время.
И ушел, хлопнув дверью. Чимин упал на колени и разрыдался, настолько больно ему было. Его истинный, он в этом уверен, отверг. А это просто ужасно! Что радовало, так это то, что Мин Юнги не поставил метку и они были с презервативами. В противном случае — проблем было бы в два раза больше.
Проплакав какое-то время, омега поднялся и огляделся. Весь дом был в полном беспорядке. Повсюду валялись коробочки и использованные презики, а скоро приедут родители и они этому явно не обрадуются. Взяв себя в руки и успокоившись, Чимин сходил в душ, надел чистую одежду, поел и начал уборку. Чтобы не было так скучно — включил музыку. Но есть такой человеческий фактор — если тебе херово, включи грустную музыку и добей себя окончательно. Этот милый омежка не стал исключением.
На всё про всё ушло три часа и закончил во время. Дверь открылась и в дом вошли родители рыжеволосого. Чимка выбежал их встречать, с трудом пряча грусть за натянуто-радостной улыбкой. Омма и аппа может и заметили, что что-то явно не так, но не стали допрашивать. Понятливые они.
***
Раздевшийся Юнги быстро подошел к кровати и начал раздевать Чимина. Он хоть и пытался помочь альфе избавить его от одежды, но скорее мешал. Поэтому Мин сказал ему просто потерпеть и тот послушался. Вот уже вся одежда лежит по всей комнате, а альфа, надев презерватив и не особо заботясь о своём партнёре, сразу вставил в него по основание свой, надо сказать, не малых размеров член. А тот же ещё девственник и архиузкий. А это доставляет ого какое удовольствие! Собственно, по этой причине многие омеги хотели провести хотя бы ночь с этим парнем. Мало того, что красивый, так ещё и член длинный и толстый в придачу. Вся забота Юна проявилась в том, что он подождал, пока омега привыкнет к его размерам и сцеловывал слёзки, которые скатывались с красивых глазок по не менее притягательным щечкам. Были правда и поцелуи в губы. А у Чима это был первый поцелуй. — Ахаах! Больно! — Сейчас будет легче, просто расслабься… И Пак расслабился, а Юнги начал двигаться внутри***
После семейного ужина, глава семьи отправился отдыхать, а вот омеги задержались пошушукаться. Заварив сыну чай с мятой, а себе обычный, старший омега сел напротив Чимы. — Минни, что-нибудь случилось? Ты какой-то подавленный. — Ну… — он не знал, как признаться, но ведь надо. — В общем, в тот день, когда вы уехали, — отпил чая, — у меня началась течка. — О, боже! — Меня отвез домой один человек, как я думал хороший, но у меня были сильные боли, а ещё я почувствовал, что мы истинные и попросил его о помощи. — Мальчик мой! Ну, разве так можно? Вы хоть предохранялись? — обеспокоенно шептал Сы Ун. — Омма! — Я должен знать. Я тебя не осуждаю, но мне очень важно, чтобы ты был в порядке… — Всё нормально, в этом плане, просто… — Просто что? — Когда я его спросил, что теперь, — ещё отхлебнул чая, — он сказал, что у него не может быть такого истинного! — снова расплакался Чим. Ун подсел у нему и приобнял. — А как его зовут? — М-ин Юнги, — провыл омега. — Мы ещё с ним в д-детстве встре-встретились… — Мгм. Я, к сожалению, ничем не могу тебе помочь, мой маленький… Прости… Это его выбор, но мне кажется, что со временем всё наладится! — П-правда? — всё ещё всхлипывая спросил этот маленький несчастный комочек. — Да, а теперь иди ложись спать. Ты же не забросишь свои занятия? — Нет. — Вот и молодец. Ну, а теперь иди спатоньки, милый, — чмокнул сына в лоб. — Спокойной ночи и спасибо, — обнял омму и пошел в свою комнату. Штору окна, что выходило на соседний дом, закрыл резко. После разговора с родным человеком стало легче, но на сердце ещё кровоточила глубокая рана. И трудно сказать какой это день: хороший или плохой. Плохой он, ну, понятно почему. А вот по каким причинам он хороший? А вот одна, самая главная — мотивация.
