Наложница принца огня

      В коридоре послышались тяжелые шаги, отразившиеся от каменных стен гулким эхом, но Катара не подняла головы и даже не шелохнулась, продолжая неподвижно сидеть на своей изрядно вытертой соломенной циновке, обхватив колени руками и бездумно уставившись на трещину, которая, хищно змеясь, пересекала пол ее крошечной тюремной камеры. Какая ей разница, кто там идет? Может, очередная смена тюремщиков, или тот человек, который приносил ей скудный тюремный паек три раза в день. Хотя, обед же вроде был совсем недавно. Или это сама Катара выпала из ощущения реальности и просто не заметила, что прошло уже много часов?       Катара хмуро покосилась на оставленный возле самой решетки металлический поднос со стоящей на нем пустой чашкой из-под риса и большой керамической кружкой, воду из которой под надзором тюремщика ей пришлось выпить сразу всю. Увы, охранники в этой тюрьме прекрасно знали о ее способностях к покорению воды и жестко пресекали любые поползновения воспользоваться ими. Первая же попытка Катары разрезать один из прутьев тюремной решетки водяным ножом закончилась весьма болезненным ожогом руки и угрозой провести остаток своего заключения намертво прикованной к стене железными цепями. Так что теперь Катара все время проводила, праздно сидя на месте и предаваясь невеселым размышлениям, выжидая удобный момент, чтобы снова попытаться освободиться.       Катара провела в этой камере уже четыре дня. После того, как Дай Ли захватили ее вместе с Аангом в плен, их сразу разлучили. Катара до сих пор ощущала отголоски того безумного отчаяния, которое захлестнуло ее в момент, когда ослепительно-белая ветвистая молния пронзила Аанга. Она рвалась из рук Дай Ли, умоляла позволить ей исцелить Аанга, не дать ему умереть. Дай Ли были непреклонны, но помощь внезапно пришла, откуда Катара ждала ее меньше всего. Зуко. Именно он неожиданно приказал Дай Ли допустить Катару к телу Аватара. И, как ни странно, Дай Ли его послушались. Они дали ей возможность исцелить самое страшное ранение Аанга водой из Оазиса Духов и только после этого вновь заковали в каменные кандалы и увели из Кристальных Пещер.       Это был последний раз, когда Катара видела Аанга. Несколько дней она провела в тюрьме Ба Синг Се, потом ее переправили на гигантский военный корабль народа огня и, после недолгого путешествия в его трюме, привели в эту камеру. На все ее расспросы об Аанге тюремщики демонстративно отмалчивались, так что, в конце концов, Катара сдалась и больше не пыталась заговорить с ними, хотя сердце ее разрывалось от тоски и отчаяния. Что стало с Аангом? Жив ли он, или все же погиб? И что эти огненные монстры собираются с ним сделать? И где сейчас Сокка и Тоф? Все ли с ними в порядке, или они тоже угодили в каменные лапы этих мерзавцев с застывшими рожами? На все эти вопросы у Катары не было ответов, и получить их ей было неоткуда.       Шаги в коридоре стихли, и послышались тихие голоса. Катара невольно прислушалась к разговору неизвестного посетителя с тюремщиком, но, к сожалению, не смогла разобрать ни единого слова. Тюремщик что-то возразил, но в голосе посетителя послышалась командная интонация, и голоса стихли. Катара напряглась. Послышался лязг отодвигаемого металлического засова, дверь распахнулась, и в камеру, слегка пригнув голову, чтобы не удариться о притолоку, вошел солдат народа огня. Катара обмерла. Ее сердце внезапно охватил неконтролируемый страх от предчувствия чего-то очень-очень плохого. Она уже видела такую форму, существенно отличающуюся от формы солдат регулярной огненной армии. Ярко-красного цвета, с золотистыми вставками и необычными шлемами с тремя глазницами, напоминающими своей формой не черепа, а языки пламени, но выглядящие при этом не менее устрашающими. Солдаты в такой форме эскортировали Катару на корабле, на котором ее привезли в Страну Огня.       – Встать, – приказал солдат. Его голос из-за шлема прозвучал глухо и гулко, как из пустой железной бочки.       Катара сперва хотела заупрямиться, но, увидев вошедшего вслед за солдатом тюремщика со связкой ключей в руке, поняла, что в этом нет никакого смысла: ее просто заставят встать силой. Она медленно поднялась на ноги и, вздернув подбородок, с вызовом уставилась в черные прорези на забрале страшного шлема.       Тюремщик тем временем отпер замок клетки, в которой содержалась пленница, и распахнул решетчатую дверь.       – Выйти.       Катара опустила голову и, прикрыв на мгновение глаза, глубоко вздохнула. За дверью камеры, у противоположной стены коридора, стояла какая-то емкость с водой, небольшое ведро или горшок – Катара отчетливо чувствовала это. Не слишком много, но достаточно, чтобы хотя бы на несколько секунд дезориентировать противников. Возможно, это ее единственный шанс сбежать, и она ни за что не пренебрежет им, чего бы ей это не стоило.        – Выйти! – нетерпеливо повторил солдат.       Катара, все так же не поднимая головы, медленно вышла из клетки.       – Стоять.       Она замерла на несколько секунд, надеясь, что эта ее показная покорность немного ослабит бдительность охранников, и вдруг, резко вскинувшись, бросилась вон из камеры.       Вслед ей донеслись удивленные возгласы вперемешку с руганью, а в следующее мгновение в стену возле ее головы врезался небольшой огненный шар, обдав ее жаром. Катара рывком отпрянула в сторону и выскочила в коридор.       Как она и предполагала, сразу за дверью ее камеры находился наблюдательный пост тюремщика. У стены коридора притулилась небольшая деревянная скамья и крошечный столик, на котором стояла тарелка с огрызком лепешки и небольшой кувшин с водой. Катара одним движением извлекла воду из кувшина и, развернувшись на пятке, обрушила удар водяного хлыста на выбежавшего вслед за ней солдата. Удар получился таким мощным, что его не просто отшвырнуло обратно в камеру, а сбило с ног, и он всем весом своих тяжелых кожаных доспехов повалился на тюремщика. Катара взмахом руки собрала разлившуюся по полу воду в новый поток, захлопнула дверь камеры, задвинула засов, намертво приморозила его к дверному косяку и, не дожидаясь, пока солдаты сумеют подняться на ноги, бросилась бежать.       Когда Катару вели сюда, она не слишком хорошо запомнила путь, так что не знала, где искать выход, но сейчас это ее тревожило меньше всего. Нужно просто сбежать от тюремщиков, затаиться где-нибудь, чтобы ее не нашли, а уже потом, когда все стихнет, отправиться на поиски Аанга. Катара почему-то была уверена, что его держат в этой же самой тюрьме, просто под более надежной охраной. Главное, добраться до него, а уж вдвоем они точно сумеют справиться со всеми этими тюремщиками и сбежать.       Миновав первый коридор, Катара завернула за угол и со всего размаху врезалась прямо в стоящего там солдата. От удара у нее даже в ушах зазвенело. Она чуть было не упала, но чья-то сильная рука перехватила ее за плечо, сжав его до боли.       – Ну ничего себе! – послышалось приглушенное шлемом восклицание, в котором явственно сквозила насмешка.       Катара тряхнула головой, разгоняя пляшущие перед глазами искры, и, подняв голову, похолодела. Прямо перед ней стояло еще четверо солдат в трехглазых шлемах, а из-за плеча одного из них ошеломленно выглядывала уже знакомая ей женщина-тюремщик. Невыразимое отчаяние овладело Катарой, и она, повесив голову, безропотно позволила им сковать ей руки за спиной. Стольким врагам сразу она ничего не сможет противопоставить. Прости, Аанг.              Эта неудача с побегом повергла Катару в такое глубочайшее уныние, что все последующие события она воспринимала словно во сне. Сначала солдат, которого она заперла в камере, долго кричал на нее, а другой, наоборот, смеялся, отвешивая шуточки в манере Сокки, что, мол, какая-то девчонка уделала двух страшных покорителей огня. Потом пленницу вели по бесконечным каменным коридорам, освещаемым неровным пламенем многочисленных факелов, и, к ее удивлению, вывели из тюрьмы наружу. Катара успела заметить, что на улице только-только начало вечереть, как ее втолкнули в закрытую повозку без окон, лишив возможности оглядеться и понять, что происходит. Вместе с ней вовнутрь втиснулись двое солдат, а затем дверца захлопнулась, послышалось громкое всхрапывание какого-то ездового животного, и повозка тронулась.       Катара неподвижно сидела на месте, глядя прямо перед собой, а в голове ее роились мысли одна тяжелее другой. Раз ее увозят из тюрьмы, значит, добраться до Аанга шансов у нее больше не остается. И куда ее везут? В другую тюрьму? Или на каторгу? А, может, на плаху – возможно, правитель Страны Огня счел необходимым казнить всех соратников Аватара. Что же теперь станет с Аангом? А как же Сокка? И папа? И Пра-Пра? Ах, хоть бы еще разок увидеть их лица, хоть раз услышать их голоса, хоть раз обнять их!       Катара, не удержавшись, громко всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и упрямо поджала губы. Эти люди никогда не увидят ее слез, хоть даже будут сжигать ее заживо.       Путь выдался долгим. Сперва под колесами был неровный каменистый грунт, затем, спустя какое-то время, дорога, судя по звуку, сменилась ровными каменными плитами, и, проехав еще довольно большое расстояние и сделав несколько поворотов, повозка, наконец, остановилась. Сопровождающие Катару солдаты взяли ее за плечи с обеих сторон, распахнули дверцу и вывели пленницу наружу.       У Катары даже рот приоткрылся от изумления, и она, замерев на месте, ошеломленно огляделась по сторонам.       Прямо перед ней возвышался великолепный дворец из розового камня, огромный, словно рукотворная гора. Башни, украшенные острыми позолоченными пиками, напоминающими своей формой языки пламени, придавали этому и без того величественному строению особо грандиозный и даже несколько горделивый вид, так что не оставалось сомнений, что именно этот дворец принадлежал королевской династии Страны Огня. На площадку перед парадным входом вела большая лестница с широкими ступенями, а вокруг дворца, сколько хватало глаз, раскинулась совершенно черная, словно выжженная, неровная каменистая земля. От этого разительного контраста великолепия дворца и черной каменистой пустоши у Катары даже мурашки по спине забегали. Как можно было додуматься построить такую красоту прямо посреди потухшего вулкана? Эти люди абсолютно сумасшедшие!       Выждав несколько секунд, словно специально для того, чтобы пленница успела насладиться открывшимся ей видом, один из конвоиров слегка подтолкнул ее в спину.       – Шагай.       И вот тут Катаре окончательно стало не по себе. Зачем ее ведут в королевский дворец? Что с ней собираются сделать? Ноги ее внезапно стали ватными, и липкий холодный пот покатил под коленями. Солдаты же, не обращая внимания на ее состояние, повели, вернее, почти потащили ее вперед.       Катара медленно ступала по огромным каменным бело-розовым плитам, уставившись в землю прямо перед собой. Она вдруг обратила внимание на то, каким чистым выглядел камень под ногами по сравнению с подолом ее платья. Некогда голубое, сейчас оно приобрело какой-то сине-серый темный оттенок, а порванный край и несколько больших грязных пятен только усиливали этот эффект. За все эти дни Катаре ни разу не дали возможности даже толком умыться, не то, чтобы постирать одежду или вымыть волосы, которые она, за неимением гребня, расчесывала пальцами и заплетала в косу, завязывая обрывком собственного пояса, так что она попросту боялась себе представить, как ужасно выглядит сейчас. Это что, какой-то особый извращенный вид развлечения: привести тюремного заключенного в королевский дворец и вдоволь поиздеваться над ним? Да что с этими людьми не так?!       Катара чувствовала направленные на нее взгляды стоящих вдоль обеих сторон площадки солдат, видела, с каким презрительным недоумением уставились на нее привратники у входа, и ощущала себя так гадко и мерзко, как, пожалуй, никогда в жизни. Даже Зуко, со всей его заносчивостью, никогда не смотрел на нее так надменно, как все эти наряженные в одинаковые аккуратные одежды люди.       Пленницу провели через несколько коридоров, полы которых были устланы роскошными темно-красными коврами. Катара не поднимала головы, но все равно чувствовала невыносимое давление всех этих огромных стен и высоченных потолков над своей головой. Даже в тюремной камере она не ощущала себя настолько неуютно, как в этом дворце.       Наконец, шествие прекратилось. Конвоиры Катары остановились перед окованной узорчатыми медными полосами дверью, которая, по ее мнению, ничем не отличалась от десятков других дверей, мимо которых они прошли. Один из солдат распахнул тяжелый деревянный створ, и они, увлекая Катару с собой, одновременно вошли вовнутрь.       – Принц Зуко, – громко доложил солдат. – Пленница Катара по вашему приказанию доставлена.       Катара ошеломленно вытаращилась на стоящих посреди большой, богато убранной комнаты, больше напоминающей зал, мужчин, которые при появлении гостей прервали свою беседу и одновременно обернулись к ним. В одном из собеседников Катара моментально узнала Зуко. Только это был совсем не тот Зуко, которого она привыкла видеть. Облаченный в роскошную темно-красную мантию, с убранными в аккуратный пучок волосами, он совсем не походил на того злобного придурка, который столько времени гонялся за ними по всему миру, и уж тем более на того простого горожанина Царства Земли, каким он выглядел, когда жил в Ба Синг Се. Да, сейчас перед ней стоял настоящий принц. Красивый, величественный, излучающий благополучие и уверенность в себе, и только очень хорошо знакомый Катаре огромный шрам, уродующий левую половину его лица, указывал на то, что это был тот самый Зуко, которого она знала. Его собеседником оказался взрослый мужчина, который был, возможно, совсем немного моложе отца Катары. Катара с одного взгляда поняла, кем он приходится Зуко. Их сходство угадывалось буквально во всем: в изгибе бровей, в разрезе глаз, в их осанках и в том, как презрительно поджимались их губы. Каждая черта их внешности была практически идентичной, и у Катары просто в голове не укладывалось, как такой красивый мужчина может быть тем самым монстром, Лордом Огня Озаем, который людьми всего мира считался воплощенным олицетворением зла.       Лицо Зуко при виде Катары осталось непроницаемым, Лорд Огня Озай же неожиданно усмехнулся и окинул пленницу оценивающим взглядом с головы до ног. Катара даже как-то сжалась под его взором.       – Это и есть та девушка, о которой ты мне говорил, принц Зуко? – спокойно поинтересовался он неожиданно приятным, низким голосом.       Зуко кивнул.       – Да, это она.       – Что ж, могу сказать, что у тебя недурной вкус, сын мой. – Усмешка Лорда Огня стала еще шире. – Наложница родом из племени воды – это, конечно, немного экстравагантно, но довольно интересно.       У Катары даже в голове помутилось от возмущения, когда она услышала его последние слова. Наложница?! Так вот что этот мерзкий ублюдок вздумал с ней сотворить! Наложница! Да она даст ему такую наложницу, что он сто раз пожалеет, что посмел даже подумать о ней таким образом!       – Да как ты смеешь! – рявкнула она и так резко бросилась к Зуко, что конвоирующие ее солдаты не успели среагировать и выпустили ее из рук. – Ты, гнусный, наглый, беспринципный мерзавец!       Зуко от неожиданности даже отступил на шаг и, слегка нахмурившись, растерянно смотрел на нее, пока она яростно выплевывала все эти злые слова ему в лицо. Брови Лорда Огня взлетели вверх, однако, похоже, это представление его только еще больше развеселило. Солдаты же тем временем схватили Катару и оттащили ее от Зуко на несколько шагов.       – Ого, какая горячая девушка, – с насмешкой проговорил Лорд Огня. – Теперь я понимаю, что ты в ней нашел.       – А ты вообще заткнись! – проорала Катара, рывком обернувшись к нему.       И тут Лорд Огня неожиданно расхохотался. Расхохотался так искренне, что у него даже слезы на глазах выступили.       – Ох, принц Зуко, – сквозь смех проговорил он, – ну и дерзкая же она у тебя! Думаешь, с ней не возникнет проблем?       – Все будет в порядке, отец, – процедил Зуко сквозь зубы. – Я ее усмирю.       – И не надейся! – рявкнула Катара.       Зуко коротко обернулся к ней и одними губами произнес: «Заткнись». Катара и не думала успокаиваться, по крайней мере, до тех пор, пока ее не вернут в ее одиночную тюремную камеру, но что-то в его взгляде все же заставило ее подчиниться. Она перестала вырываться и, замерев на месте, угрюмо уставилась на него исподлобья.       – Вы хотите, чтобы мы наказали эту девушку за нанесенные вам оскорбления, принц Зуко? – холодно поинтересовался один из солдат.       – Не нужно, – все так же почти не разжимая губ, отозвался Зуко. – Я сам с ней разберусь.       Он снова повернулся к Лорду Огня и слегка поклонился ему. Катара изумленно уставилась на них. Зуко что, кланяется собственному отцу? Что это еще за бессмыслица? Отец Катары тоже был уважаемым человеком, вождем племени, но у нее бы и мысли никогда не возникло поклониться папе вместо того, чтобы обнять его или поцеловать. Да у этих людей точно с головами не все в порядке!       – Ты позволишь, я оставлю тебя, отец? – проговорил тем временем Зуко.       В ответном кивке Лорда Огня просквозило такое презрительное снисхождение, что Катаре даже стало мерзко. Меньше всего диалог этих двоих походил на разговор отца с сыном.       – Конечно, принц Зуко, – холодно ответил тот, и веселость моментально испарилась с его лица. – Надеюсь, тебе удастся втолковать этой девушке, как себя следует вести в ее положении, иначе, боюсь, мне придется отдать приказ испортить твою игрушку.       В глубоком властном голосе Лорда Огня прозвучала такая явная угроза, что у Катары мороз по спине пробежал. Судя по всему, ее действительно воспринимали здесь просто вещью. Которую безжалостно сожгут, если только она их чем-то не устроит.       Зуко подошел к Катаре и, бесцеремонно схватив ее за плечо, потащил к выходу. Та даже не успела опомниться, как он выволок ее из зала, протащил по коридору несколько шагов и, распахнув другую дверь, втолкнул вовнутрь.       Катара от толчка едва не упала. С трудом удержав равновесие, она резко обернулась и с ненавистью уставилась на своего пленителя, который в этот момент запирал дверь на задвижку. Комната, в которой они оказались, была гораздо меньше, чем первый зал, но все равно казалась совершенно нежилой. За единственным окном уже стало темнеть, и в помещении царил зловещий полумрак, от чего у Катары все похолодело внутри. Неужели Зуко собирается сделать с ней то, ради чего он приказал привезти ее во дворец, прямо здесь и сейчас, на одном из стоящих вдоль стен диванов или даже прямо на полу, на этом красивом узорчатом ковре?       – Ты не принц, – тихо, но вполне отчетливо прошипела она, пытаясь вложить в свой голос столько ненависти, сколько только могла. – Ты – подлый ублюдок.       – А ты – идиотка! – неожиданно рявкнул Зуко, оборачиваясь к ней. – Да как тебе только в голову пришло так разговаривать с моим отцом? Тебе просто несказанно повезло, что он не воспринял тебя всерьез и не сжег на месте!       – Повезло?! – У Катары от негодования кровь так резко прилила к щекам, что ей даже стало жарко. – Повезло, что тебе, скотине, вздумалось сделать меня своей наложницей? Да как ты… Как ты вообще посмел подумать о таком?! Тебе мало Ба Синг Се, так ты решил еще и…       – Нет.       Это одно короткое слово, произнесенное неожиданно спокойным тоном, заставило Катару замолчать на середине фразы. Она замерла на месте и изумленно вгляделась в стоящего в нескольких шагах перед ней парня. В сумерках его черты проступали резкими тенями, но она все равно отчетливо разглядела отразившееся на его лице сожаление и вопросительно нахмурилась.       – Что?       – Нет, мне не мало Ба Синг Се, – негромко повторил Зуко. Он чуть отвернулся, так что Катаре теперь был хорошо виден его шрам, и мрачно уставился в дальний угол комнаты. – Я знаю, чего тебе… вам всем стоило то поражение. Потому я и хочу хоть как-то облегчить твою участь.       – Облегчить мою участь? – ошеломленно воскликнула Катара, чувствуя, как негодование вспыхивает в ней с новой силой. – Облегчить мою участь, заставив меня стать твоей любовницей? Да ты в своем уме вообще?!       – Да я не собирался заставлять тебя становиться моей любовницей! – сердито гаркнул Зуко, вновь оборачиваясь к ней.       – Нет? А слова твоего отца о наложнице мне послышались, что ли?       – А под каким еще предлогом я мог вытащить тебя из тюремной камеры?       Катара ошеломленно уставилась на него, когда понимание вдруг ярко вспыхнуло у нее в голове. Выходит, в планы Зуко вовсе не входило надругаться над ней? Может, он не лжет и действительно устроил все это только для того, чтобы вытащить ее из тюрьмы?       Зуко тяжело вздохнул и, подойдя к Катаре, за плечо развернул ее спиной к себе.       – Я не хотел никому причинять зла. – Он завозился с кандалами на ее запястьях. – Я не предполагал, что все так обернется. Нашей целью был Аватар, не ты. Я пытался убедить Азулу отпустить тебя, но она была непреклонна. Как соратницу Аватара тебя доставили в Страну Огня, но отец не посчитал тебя особо важной пленницей, и потому никакого приговора пока что не стал выносить. – Замок на оковах громко щелкнул, и Катара, почувствовав свободу, рывком развернулась и отскочила от Зуко на шаг. – И тогда я сказал отцу, что хочу сделать тебя своей любовницей. Он не стал возражать. Потому ты здесь.       Катара стояла неподвижно, не отрывая от него недоверчивого взгляда. Она не могла понять, лжет он или нет. Может, он просто снова пытается втереться к ней в доверие, как сделал это в Ба Синг Се, чтобы затем воспользоваться ею, или на самом деле испытывает угрызения совести и потому пытается хоть как-то загладить свою вину.       – А ты не боишься, – медленно проговорила она, – что я попытаюсь убить тебя?       Зуко отрицательно покачал головой.       – Нет, не боюсь.       – Почему?       Он помедлил еще мгновение, а затем очень тихо, но твердо произнес:       – Аватар.       Кровь ударила Катаре в голову, а на сердце стало так тяжело, что она с огромным трудом сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо на месте.       – Что вы сделали с Аангом? – сдавленным голосом спросила она.       Зуко медленно подошел к столу и положил на него уже ставшие ненужными железные кандалы и ключ.       – Аватар жив, – не оборачиваясь, ответил он. – Его держат не в тюрьме. В таком месте, где его никто не сможет найти. Но ты ведь все равно попытаешься, верно?       Катара угрюмо шмыгнула носом. Зуко видел ее насквозь. Он знал, что она сделает все, что от нее зависит, и даже больше, чтобы спасти Аанга. И Зуко – это тот человек, благодаря которому у нее еще остается надежда. Пока она находится под его покровительством, с ней ничего не случится. Но если только она попытается навредить ему, попытается сбежать, ее казнят, и тогда уже никто больше ничего не сможет сделать. Зуко – это ее единственный шанс. Шанс спасти Аанга.       Зуко поднял на нее взгляд, и по его губам скользнула кривая улыбка.       – Веди себя правильно, – снова проговорил он ледяным тоном. – Оставь свои дикарские замашки, беспрекословно выполняй все приказания – и с тобой все будет хорошо. А теперь, – бросил он, поворачиваясь к двери, – сложи руки перед собой, опусти голову и следуй за мной.        Катара сердито вскинула голову и яростно уставилась ему в спину. Одна мысль о том, что ей теперь придется постоянно играть роль его рабыни, привела ее в настоящее бешенство. Хотя, с другой стороны, если Зуко не лжет и действительно не планирует принуждать ее к сексуальной близости, она сможет это перетерпеть. От этого сейчас зависит очень многое, так что она просто обязана переступить через себя и подчиняться ему. По крайней мере, некоторое время. До тех пор, пока она не найдет способ освободить Аанга.       Прикрыв на секунду глаза, Катара глубоко вздохнула, восстанавливая внутреннее равновесие, опустила голову и, сложив перед собой руки, смиренно последовала за Зуко.