Наложница принца огня

      Дверь с глухим стуком затворилась, и в комнате воцарилась тишина. Катара несколько секунд стояла неподвижно, старательно пытаясь унять никак не желающее отступать смятение, а затем обхватила себя руками за плечи и обвела помещение тоскливым взглядом.       Комната, в которую привел ее Зуко, располагалась на одном из верхних этажей дворца. Чтобы попасть сюда, им пришлось довольно долго шагать по бесконечным коридорам, подниматься по длинной мраморной лестнице, а потом опять куда-то идти, так что, в конце концов, Катара окончательно запуталась и вовсе не была уверена, что сумела бы найти обратный путь, появись у нее шанс сбежать. Зуко предупредил, чтобы она не смела покидать отведенные ей покои, а потом просто повернулся и ушел, оставив ее одну. А комната эта была поистине огромной. По своим размерам она ничуть не уступала холлу дома, в котором им с Аангом, Соккой и Тоф довелось жить во время своего пребывания в Ба Синг Се. Ее высоченные стены украшали гобелены с узорами, так или иначе символизирующими огонь. Широкое окно занавешивали шторы из темно-красного бархата с золотой отделкой. Прямо посреди комнаты, на небольшом мраморном возвышении, стояла кровать с балдахином, такая большая, что на ней, при желании, могло разместиться никак не меньше десяти человек, застеленная красным покрывалом. Вообще в этой комнате все было красным. Даже мебель была сделана из красного дерева, а мраморный пол устилали красные ковры. Слишком много красного.       Послышался звук открывающейся двери. Катара резко обернулась и вопросительно уставилась на вошедшую в комнату девушку лет двадцати-двадцати пяти на вид, облаченную в простое платье тускло-красных и коричневых цветов. В руках у девушки был поднос, заставленный посудой с едой, которая, судя по всему, предназначалась Катаре. Не глядя на пленницу, девушка прошла к стоящему неподалеку от двери столику, водрузила на него свою ношу и лишь после этого повернулась к Катаре.       – Ваш ужин, госпожа Катара, – негромко проговорила она, смиренно сложив руки перед собой и опустив глаза в пол. – Нужно ли вам что-нибудь еще?       Катара недоуменно уставилась на нее. Госпожа Катара? Как это понимать?       Девушка еще некоторое время стояла неподвижно, а затем осторожно подняла голову и, видимо, прочтя написанный на лице Катары немой вопрос, пояснила:       – Принц Зуко назначил меня вашей личной прислужницей на время вашего пребывания во дворце. Могу я помочь вам принять ванну и переодеться?       Прислужница? Но, почему? Катара считала, что Зуко намерен был саму ее сделать кем-то вроде прислужницы. А, выходит, что, хотя ее здесь и держат против ее воли, но все же больше на правах гостьи, чем рабыни.       – Н-нет, – слегка запинаясь, выдавила Катара из себя. – Нет, не нужно. Я справлюсь сама.       Прислужница слегка поклонилась и, не произнеся больше ни слова, удалилась, вновь плотно прикрыв за собой дверь. Катара же осталась стоять на месте, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию.       Итак, Зуко официально взял ее в наложницы. Он поселил ее в роскошных апартаментах, назначил ей прислугу, предоставил относительную свободу, в пределах этой комнаты, разумеется. Конечно, радоваться собственному положению Катаре особого повода не было, но все же оно оказалось не настолько плачевным, каким ей виделось изначально.       В желудке противно заныло, и Катара невольно взглянула на принесенный прислужницей поднос с едой. Несколько чашек с закусками, рисовые лепешки, фрукты, небольшой фарфоровый чайничек – похоже, морить голодом ее здесь тоже не собирались. Катара в какой-то момент даже испытала нечто отдаленно похожее на благодарность, как вдруг ее взгляд упал на стоящую на том же подносе бутылочку темного стекла с бумажным ярлыком, содержимое которой и без его прочтения не вызывало сомнений, и волна гнева вновь немедленно захлестнула ее с головой.       Противозачаточная настойка! Так, значит, Зуко ей все-таки солгал. Он на самом деле намерен сделать то, ради чего вытащил ее из тюрьмы. Скотина! Пусть только попробует прикоснуться к ней! Ублюдок! Подлец! Конечно, он разместил Катару в роскошных покоях и приказал своим людям прислуживать ей! Ведь не пристало принцу иметь в качестве любовницы какую-то замухрышку. У принца огня должны быть только самые лучшие игрушки!       Катара стиснула зубы, изо всех сил сдерживая брызнувшие из глаз слезы ярости, и бросилась к столику с подносом. Опрокинув пузырек с настойкой, она сорвала крышку с чайника и одним движением извлекла из него струю горячего ароматного чая. Не слишком много, но все же уже кое-что. Теперь, когда ее руки свободны, и она может покорять воду, можно хотя бы попытаться сбежать.       Собрав чай в небольшой пузырь, Катара, удерживая его на ладони, подбежала к двери и, осторожно приоткрыв ее, выглянула наружу.       Четверо солдат, стоящих по обе стороны от входа в комнату, одновременно развернулись к ней, а девушка-прислужница вскочила со скамьи у противоположной стены коридора и склонилась в легком поклоне.       Катара резко захлопнула дверь и, прижавшись к ней спиной, растерянно замерла, постепенно приходя в себя от неожиданности. Она как-то не рассчитывала, что сразу за дверью ее поджидает такой конвой. Все-таки Зуко предполагал, что она может попытаться сбежать, и позаботился об этом.       Постояв так несколько секунд, Катара перевела дыхание и, отлепившись от двери, снова прошла в комнату, размышляя, что же ей теперь делать. То, что через дверь сбежать не удастся, уже стало очевидно. Может, окно?       Выплеснув струю чая в стоящую на подносе пустую пиалу, Катара подбежала к окну и, без особой надежды, выглянула наружу. Комната, в которой ее разместили, располагалась на одном из верхних этажей, но дело было даже не в этом. Будь у нее достаточно воды, она бы сделала ледяную горку и спустилась бы по ней, но в этом все равно не было никакого смысла. Дворцовый комплекс располагался прямо посреди огромной пустынной площади, которая по всему периметру была обнесена высоченными стенами и отлично просматривалась со всех сторон. Беглянка не успеет пересечь площадь даже наполовину, когда ее схватят. Нет, сбежать таким способом ей тоже не удастся.       Сердито задернув штору, Катара развернулась и еще раз окинула комнату взглядом. В одном ее углу она заметила небольшую прямоугольную нишу и, заинтересовавшись, приблизилась, чтобы рассмотреть свою находку получше.       Это оказалась гардеробная. В большом шкафу без дверок висело несколько платьев, рубашек и халатов, все, как одно, красных и розовых оттенков, и стояла корзина с аккуратно сложенным нательным бельем. Тут же на стене висело огромное, до самого пола, зеркало в позолоченной раме. Катара угрюмо посмотрела на свое отражение, хорошо различимое в спокойном мягком свете висящего прямо над ним газового светильника, и покачала головой. Выглядела она ужасно. Грязная, растрепанная, бледная, в местами порванной одежде – ну вылитая бродяжка. Ее платье, изрядно пострадавшее во время сражения в Кристальных Катакомбах, заметно выгорело и теперь больше походило на половую тряпку, чем на красивый наряд. Починить его было невозможно, так что, как Катаре ни было горько это признавать, его можно было только выбросить. Она брезгливо поморщилась, думая о том, что ей придется надеть один из этих красных нарядов. Или, может, назло Зуко остаться в своих грязных обносках? Вот уж он обрадуется!       Катара сердито хмыкнула, отвернулась от зеркала и вдруг неожиданно увидела еще одну неприметную раздвижную дверь в дальней от входа стене. Интересно, что это? Ванная или еще какой-то шкаф? Пожав плечами, Катара протопала к этой дверце и решительно отодвинула ее.       На родине Катары, в деревне на Южном Полюсе, настоящих ванных комнат не было. Под место для принятия водных процедур была отведена специальная, сделанная из камней хижина, в которой стояли большие бочки с талой водой и каменные корыта для стирки. Чтобы вымыться, необходимо было сперва нагреть на костре несколько ведер воды, и то она моментально остывала, так что удовольствие от подобных процедур испытывать было довольно затруднительно. Уже во время путешествия по Царству Земли с Аангом Катара узнала, что такое водопровод, и ей даже несколько раз довелось принимать настоящую ванну, но то, что она увидела перед собой сейчас, поразило ее воображение настолько, что она просто застыла на месте и изумленно заозиралась по сторонам.       За этой простой деревянной дверцей оказалась просто огромная светлая умывальная комната. С мраморной ванной, водопроводом и кранами с вентилями в виде голов драконов. На скамье у входа стопкой лежали большие купальные полотенца, на закрепленных вдоль одной из стен полках стояли какие-то флаконы, коробочка с зубным порошком, лежала зубная щетка, мыло и прочая полезная дребедень, среди которой, к радости Катары, обнаружился новый деревянный гребень. Катара медленно прошлась по комнате, а потом, затаив дыхание, отвернула вентиль крана.       Вода! Сколько угодно воды! Духи, да как Зуко мог быть настолько опрометчив, что оставил покорительницу воды в покоях, где есть ванная с водопроводом?! Или он просто слишком самонадеян, что посчитал, что ей это все равно не поможет, или слишком уверен, что она не применит свою силу против него. Как бы то ни было, Катара воспрянула духом. Теперь-то, когда у нее есть вода, Зуко не удастся принудить ее к близости силой.       К изумлению Катары, текущая из крана вода оказалась теплой. Она некоторое время просто стояла на месте, подставив руки под струю и наслаждаясь теми прекрасными ощущениями, которые дарила ей родная стихия. Искушение принять ванну и смыть с себя недельную грязь становилось все непреодолимей с каждой минутой. Она еще немного посомневалась, но затем не выдержала. Плотно задвинув дверь и наполнив ванну, Катара быстро разделась догола и погрузилась в воду.       К сожалению, вдоволь насладиться купанием Катаре не удалось. Она напряженно прислушивалась к каждому звуку, опасаясь, что кто-нибудь может внезапно войти и застать ее в таком виде. Вода от смываемой грязи и пота быстро мутнела, и ее пришлось менять дважды. И все же Катара ощутила невероятное облегчение. Вместе с грязью вода словно смывала с нее все страхи, все тревоги и усталость. Самое главное, что Аанг жив, а, значит, у нее еще есть надежда. Надежда сбежать и спасти его. А когда они вместе выберутся из этой передряги, то найдут Сокку и Тоф, и все снова станет как прежде. Все будет хорошо.       Вода была приятно теплой, мыло – ароматным, воздух в комнате – свежим, и Катаре совсем не хотелось прерывать свои водные процедуры. Мочалкой она оттерла с кожи всю грязь, тщательно промыла волосы, расчесала их, избавившись, наконец, от спутанных колтунов, и впервые за долгое время почувствовала себя хорошо. И, лишь выбравшись из ванны, внезапно сообразила, что не взяла с собой никакой смены одежды, и растерянно уставилась на сброшенные грудой на скамью тряпки, которые служили ей платьем и бельем. Нет, надевать эту грязь на себя сейчас она точно не станет. Придется позаимствовать какую-нибудь рубашку из гардеробной на время, пока она постирает свою одежду – не ходить же ей голышом, в самом деле!       Завернувшись в полотенце, Катара, как была, босиком, выскользнула из ванной, но не успела сделать и нескольких шагов, как дверь с шумом распахнулась, и в комнату вошел Зуко.       Катара в смятении застыла на месте. Зуко, похоже, тоже растерялся – видимо, он совсем не ожидал застать свою пленницу в таком виде. Он безмолвно уставился на Катару, и она, рефлекторно придержав полотенце на груди, отступила обратно к ванной комнате.       – Не подходи, – поспешно предупредила она.       Зуко слегка вздрогнул и резко отвернулся.       – Может, оденешься? – зло прошипел он сквозь зубы.       – Может, будешь стучать прежде, чем войти? – не осталась в долгу Катара.       Она торопливо скрылась в нише гардеробной, натянула на себя первую попавшуюся сорочку, накинула какой-то расшитый золотыми узорами халат и перевела дыхание. Ну вот что за невезение? Мог этот придурок прийти хотя бы на две минуты позже? Спасибо, хоть сразу не набросился на нее – судя по появившемуся в его глазах хищному блеску, он был очень близок к тому, чтобы сделать это. Хотя, а зачем же он еще пришел? Явно не за тем, чтобы просто поговорить.       Катара осторожно выглянула из ниши. Зуко уже успел пересечь комнату и теперь неподвижно стоял у окна и глядел в темноту. Вместо мантии он был облачен в просторный халат, его довольно сильно отросшие волосы сейчас не были собраны и рассыпались вокруг головы неопрятной темной копной. Судя по его внешнему виду, он действительно пришел сюда с единственной целью: провести эту ночь со своей наложницей.       Катара покосилась на оставшуюся открытой дверь в ванную комнату. Всего несколько метров отделяли ее от главного и единственного оружия против этого мерзавца. Беззвучно выдохнув, она уже шагнула было к ванной, но тут Зуко резко обернулся, будто что-то услышал, и встретился с ней взглядом. Катара сперва замерла в нерешительности, а затем скрестила руки на груди и упрямо вздернула подбородок.       – Что?       – Ничего. – Зуко снова отвернулся, словно в один момент утратив весь свой к ней интерес, и опустился в стоящее рядом с окном кресло.       Катара даже растерялась. И что это должно значить? Чего он ждет?       Молчание затянулось. Зуко продолжал спокойно сидеть в своем кресле, задумчиво глядя куда-то в пространство перед собой, а Катара все никак не решалась покинуть свое импровизированное убежище, боясь привлекать к себе излишнее внимание. Впрочем, не было похоже, что Зуко она хоть сколько-нибудь интересовала, зато Катара получила, наконец, возможность как следует его рассмотреть.       Зуко действительно разительно изменился с того момента, когда они виделись в последний раз в Кристальных Катакомбах. Когда они остались в заточении наедине друг с другом, когда они разговаривали, он казался ей таким потерянным, таким смущенным и ранимым, что Катара искренне посочувствовала ему и поверила в его искренность. Однако сейчас перед ней был настоящий принц. Самоуверенный, властный, циничный. От того сбившегося с пути парня не осталось и следа. Похоже, Зуко, наконец, получил все то, к чему он так долго стремился, и оказался на своем истинном месте.       Катара не выдержала первой.       – Ты собираешься всю ночь здесь просидеть?       Зуко поднял на нее холодный взгляд.       – Да.       Катара недоуменно вскинула брови.       – Зачем?       – Затем, что ты – моя наложница. – Зуко раздраженно отбросил рукой волосы со лба. – Согласись, было бы странно, если бы я провел эту ночь не в твоей комнате. Это вызвало бы у моих подданных много вопросов и, конечно же, донеслось до моего отца. Так что, хочешь – не хочешь, тебе придется потерпеть мое присутствие сегодня здесь.       – Так ты не собирался?.. – чуть было не вырвался у Катары терзающий ее вопрос. Она резко замолчала, прикусив себе язык, но Зуко превосходно понял, что она имела в виду. Он поднял на нее серьезный взгляд и покачал головой.       – Нет. Я же говорил тебе.       Невероятное облегчение нахлынуло на Катару теплой волной. Так, значит, все эти очевидные намеки – и противозачаточная настойка, и то, что Зуко явился к ней этим вечером – просто часть представления, которое он устроил для своего отца. Выходит, даже несмотря на его предательство, в нем все же сохранилось хотя бы немного благородства.       Зуко несколько секунд пристально смотрел на нее, а затем кивнул на столик с нетронутой едой.       – Поешь. Не думаю, что в тюрьме тебя хорошо кормили.       От одной мысли о еде желудок Катары предательски заныл. Сперва она хотела поупрямиться, но затем, здраво рассудив, что никакой пользы ей от этого все равно не будет, решительно подошла к столику и, не обращая на Зуко никакого внимания, приступила к трапезе.              Минуты тянулись вяло и тоскливо. Ночь давным-давно вступила в свои права, глаза слипались, но Катара ни за что не могла себе позволить заснуть в присутствии Зуко. Они так и сидели, каждый в своем кресле, время от времени обмениваясь короткими взглядами, а потом опять погружаясь в свои мысли. Ни один из них не произнес больше ни слова.       Катара думала об Аанге. Интересно, как он там? Не морят ли его голодом, не мучают ли, не издеваются ли? Его, наверное, держат в каком-нибудь холодном подземелье. Наверняка, ему очень-очень грустно и плохо. Он сидит там совсем один, запертый в четырех стенах, в тишине, не видя дневного света. Сама Катара провела в тюремных камерах всего чуть больше недели, но даже за это время она успела сотни раз испытать и приступы невыразимого отчаяния и безысходности, и страха, и унизительного бессилия. Каково же сейчас приходится Аангу, она даже представить себе не могла.       Катара осторожно покосилась на Зуко. Тот сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и неподвижно глядел в потолок. Сейчас, когда лицо его было спокойным, когда он не кричал, не злился, не швырялся огнем, он выглядел самым обычным человеком. Даже удивительно, что именно этот красивый парень был тем самым злобным огненным придурком, который полгода назад впервые напал на их деревню на Южном Полюсе и с тех пор преследовал их с Аангом и Соккой по всему миру, внушая им одним только своим видом панику и страх.       Катара не могла четко осознать, что именно она чувствует по отношению к Зуко. С одной стороны, она его боялась. С другой, когда дело доходило до драки, она, отметая собственные страхи, решительно вступала с ним в противостояние. Так было и в Оазисе Духов на Северном Полюсе. Так было и в Ба Синг Се в Кристальных катакомбах, когда он, предав ее доверие, напал на них с Аангом. И именно это злило Катару сильнее всего. Зуко предал ее. Он втерся к ней в доверие, заставил проникнуться к нему сочувствием и благожелательностью. Духи, да она ведь чуть не истратила на него воду из Священного Оазиса! Катара ненавидела его за это, ненавидела со всей своей врожденной непритворностью, но одновременно помнила, что именно благодаря содействию Зуко ей удалось спасти Аанга от смерти, и не могла не испытывать за это к нему благодарность. Зуко свободно мог позволить Аангу умереть, лично для него ничего бы от этого не изменилось: его миссия была бы выполнена, и он точно так же с почестями вернулся бы домой. И все же Зуко не допустил этого. Да и то, что происходит с ней сейчас. Пусть даже под таким неблаговидным предлогом, но Зуко вытащил Катару из тюрьмы. И, опять же, она одновременно и злилась на него за то, что он выставил ее перед своим отцом и подданными в таком унизительном виде, и испытывала глубочайшую признательность. Как бы все не выглядело со стороны, на деле ее честь не пострадала. Да и, что ни говори, жизнь в этих роскошных покоях, даже взаперти, не шла ни в какое сравнение с пребыванием в грязной, холодной тюремной камере.       Зуко устало потянулся и, выпрямившись в своем кресле, взглянул на Катару.       – Ложись спать, – кивнул он в сторону кровати.       – Ага, разбежалась, – сердито фыркнула Катара в ответ.       Уголок рта Зуко изогнулся в ироничной усмешке.       – Планируешь сидеть в этом кресле всю ночь?       – Так же, как и ты.       Зуко обреченно покачал головой.       – Слушай, – спокойно проговорил он, – тебе нечего бояться, правда. Если бы я на самом деле планировал изнасиловать тебя, то сделал бы это давным-давно. Еще тогда, у реки.       Кровь разом прилила к щекам Катары, когда воспоминания о том случае нахлынули на нее ледяной волной. Духи, как же она тогда боялась Зуко! Она чувствовала, что он тогда был очень близок к тому, чтобы сделать то, о чем сейчас сказал, и то, что он даже не прикоснулся к ней, свидетельствовало лишь о его мужском благородстве, но вовсе не о том, что он не хотел этого.       – Ложись спать, – повторил Зуко. – Клянусь своей честью, я не притронусь к тебе.       – Спасибо, мне и здесь хорошо, – сердито буркнула Катара.       – Как знаешь. – Он поднялся на ноги, неторопливо прошелся из стороны в сторону и вдруг неожиданно добавил: – Упрямая простолюдинка.       – Напыщенный принц, – рявкнула она в ответ.       Их взгляды скрестились. Зуко, слегка прищурившись, несколько секунд пристально смотрел на нее, а затем отвернулся, вернулся к окну и, опершись локтями на подоконник, снова уставился в темноту.       – Дождь начался.       Катара прислушалась. Действительно, до ее слуха донесся стук дождевых капель по стеклу. Она обхватила себя руками за плечи, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься от внезапно охватившей ее невыразимой тоски, и замерла, угрюмо глядя прямо перед собой.       Тихий шелест дождя навевал дремоту. В комнате было тепло и уютно. От трепещущего света газовых ламп, тускло освещающих комнату, исходило удивительное умиротворение, и, в конце концов, усталость и длительные переживания сделали свое дело. Катара удобнее устроилась в кресле, на секундочку прикрыла глаза и моментально провалилась в сон.