Самый лучший день

— Ну что у нас сегодня с чаем, хозяйка? — как всегда очаровательно улыбнулся Гецати, солидарно с девушкой переступив порог ее дома. — Ты за этим сюда ехал? — спросила Егорова, скидывая куртку. — Ну не только, — смутился Константин. — Но не исключая этого. — Ну ладно. Сейчас все будет, — на крыльях, не обремененная неудобством высоких каблуков Соня влетела на кухню, под прищуренным взглядом мужчины. — А ты я смотрю, серьезно готовилась? — усмехнулся Гецати, с непоказываемым удивлением наблюдая за бесконечностью продуктов, извлекаемых из холодильника. — Или с того случая набиваешь холодильник доверху? — В этом нет необходимости, Гецати. Или ты забыл что я, как и ты экстрасенс? А может, и лучше. — А может, — взгляд Кости отозвался озорным блеском. — Время покажет, кто лучше. — Ну-ну, — так-с вода поставлена на огонь. Осталось очистить и отмыть овощи от всего лишнего. За это рутинное, казалось, бы дело, девушка взялась с неожиданным энтузиазмом. Один Бог видит, как же прекрасно и неловко встречаться с его пронзительным взглядом, напоминающим клинок — таким же холодным и безжалостным. Однако, наполняющимся странным азартом и теплотой, стоило ему коснутся ее — словно обращающимся щитом, готовым греть и защищать — ее и никого кроме. Об этом не хотелось думать, но и думать было невозможно — с каждой новой встречей, с каждыми новыми «переглядками» — на съемках или вне объективов камер. И сейчас было легче. Но ненадолго. Ровно до такого момента, как она не без помощи своих способностей ощутила этот взгляд, на сей раз, сосредоточенный на ее самой интересном, нагло выпирающем месте. Да уж, пожалуй, Нет, это, безусловно, было приятно и все валилось из рук, грозя оставить гостя без ужина. — Молодой человек, а можно к вам обратиться? — неожиданно обернулась к гостю она. — Да, — радостно отозвался Костя, естественно, тут же скрыв взгляд с места преступления. — А не могли бы вы отойти помыть руки? Не вам ли, как врачу не знать о важности гигиены? — Извиняюсь, согласен. Просто немного задумался. — Интересно, о чем, — подхватила девушка. — Да так. Ерунда, — отмахнулся Гецати, поднимаясь с места и направляясь в сторону ванной комнаты. «Изящное оскорбление моей филейной части» — успела подумать Соня, прежде, чемy неприятное жжение в глазах обернуло все мысли соленой, равномерно льющейся из глаз водичкой. — А что такое? Кто обидел нашу принцессу? — Наш заклятый друг Чипполино, — ответила девушка, вытирая слезы и ощущая, как щеки горят безжалостным огнем. Хорошо, что это можно списать на слезы. — Ну-ка, мы сейчас с ним разберемся. — Не надо. Я хозяйка мне и плакать. — Нет. Это не дело, — миг — и мужчина удалился, прочь оставив Софью в загадочном ожидании. — Позволь, — он вернулся очень быстро. Неожиданно подкравшись сзади, он накрыл своими показавшиеся огромными руками ее маленькие ладошки, тотчас покрывшиеся бесчисленным взводом мурашек. Безумно не хотелось прерывать этого счастливого мига, да и это будто не представлялось возможным: каждая мышца, казалось, онемела, а дыхание и вовсе сошло на «нет». Соня даже не поняла, как Гецати заняв ее место быстро и безболезненно расправился с немилосердным, луком без единого намека на слезинку. — Но как? — Настоящие мужчины не плачут, — миг — странное нечто также стремительно улетело в урну под шкафом. — Жвачка, конечно, гадость для организма, но и в ней есть своя польза. Перед тем, как попасть непосредственно на поверхность глаза, слёзы скапливаются в слёзном мешке, вертикальной полости между внутренним углом глаза и носом, который затем продолжается вниз носослёзный проток, который открывается вниз в полость носа. Во время нарезания лука, летучие вещества попадают через открытый в нормальном состоянии носослёзный канал в слёзный мешок, раздражают его чувствительную слизистую и вызывают усиленную выработку слёз. При жевании, за счёт напряжения лицевых мышц, этот проток перекрывается и раздражения не происходит. Вот так. Все просто. — Да уж проще некуда. А не проще было дать мне жвачку? — Ну, я ж говорю, что это гадость. А я не хочу травить твой организм, — «заботился» гость, как бы между делом нарезав всю морковку. — Спасибо тебе за усилия. Можно я продолжу готовку! — Да мне несложно… — Нет. Все-таки, я хозяйка. Это будет правильно, — настаивала Егорова, для убедительности коснувшись его руки. — Заставлять девушку плакать — вот что неправильно, — нерешительно поднятый взгляд тотчас утонул в его — таком суровом и одновременно мягком, словно одеяло в которое хочется закутаться с головой, ощущая себя маленькой девочкой. В один миг Соня ощутила себя над землей, прежде чем его глаза оказались так близко, что не утонуть в черном море не представлялось возможным. Захваченная водоворотом губ — мягким спокойным, но таящим в себе безумную силу, страсть, пределы которой только предстояло узнать. И это совершенно не пугало. Наоборот хотелось узнать ее — до каждого миллиметра губ, рук, тела. Души. Его. В один миг она приземлилась на стол, тем самым местом, на которое пялился Костя совсем недавно. Некоторые приборы полетели вниз. К черту. Руки девушки обвили его шею. Вцепились намертво. Только бы не отпускать. Только бы он был с ней. Рядом. Здесь. Сейчас. Вкрадчивое, но громкое шипение встало на пути ее «любознательности», напоминая о грядущем рагу. Поправляя волосы и сбившееся дыхание, Егорова вернулась к готовке. Под ногами и перед глазами все плыло. Черт, неужели он правд поднял ее над землей? Хотя он может. Во всех смыслах может. Блин, что же происходит? А лучше не становилось. Сделав знак мужчине, она неуверенной походкой направилась в ванную. Нужно было умыться. Бросив взгляд в зеркало, она ожидала увидеть себя пребывающую в более менее нормальном состоянии. Но то, что узрела на деле, заставило ее замереть от ужаса. По ту сторону зеркала, на нее смотрела покойная бабушка Зоя, коварно улыбаясь. — Ну что я скажу, внучка? Хорош, хорош. Не спорю. Только не торопилась бы. На самом деле твой Костя ведь такой же, как Он. Плохо все закончится. Как тогда. Подернувшись дымкой, она также внезапно удалилась, оставив Соню в полном оцепенении. Шоке. Ужасе. Тело будто парализовало. Казалось, если б ее облили холодной водой — она бы даже не заметила. Страшные слова Бухенвальдским набатом звучали в голове. «Костя, такой как Он». Выдержать это было выше ее сил. По краю ванной спустившись на пол, Соня разразилась душераздирающим рыданиями.