Самый лучший день

— Ты выглядишь просто фантастически! — наконец смог подобрать слова Константин, разместившись напротив девушки за столиком небольшого, но уютного кафе. — Увидев тебя здесь и сейчас, я очень удивился, как не влюбился в тебя… — сердце Сони замерло и умерло в груди, прежде, чем он успел завершить томную пугающую паузу. — С первого взгляда! — Гецати, твоё чувство юмора тебя когда-нибудь погубит! — Это потом. А пока я только ранен в сердце, — с блеском парировал галантный кавалер, разливая алую жидкость по бокалам. — Ты что, сегодня решил компенсировать обилие невысказанных комплиментов за всю Битву? — Нужно же когда-то начинать, — улыбнулся он, поднимая бокал. — За тебя. — А почему не за тебя? — зачем-то, будто бы пытаясь смутить Гецати, сказала она. — Давай так: за нас. За то, чтобы мы были. — И как можно дольше. До гробовой доски, — продолжала Соня, не оставляя попыток вогнать мужчину в краску. Трель веселенького рингтона буквально подорвала его с места. — Извини, важный звонок, — скороговоркой проговорил он, удаляясь в уборную. Соня не должна слышать этот разговор. — Алло, — холодно произнес мужчина, всеми нотами голоса показывая своё нежелание общаться. — Костя! Господи, неужели! Я видела тебя по телевизору! Ты такой молодец! Просто красавчик! Я и подумала. Я понимаю, у тебя сейчас много поклонниц, но может у меня ещё есть шанс. Давай попробуем начать все сначала! Я изменилась. Я теперь совсем другая, — тонкий женский голос бил по перепонкам, но не по сердцу. Которое давно успокоилось и переболело. — Приятно слышать такие слова от человека, который меня любил. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Пойми, я уважаю твои чувства. Но, увы, больше не разделяю их. Я все решил и решения своего менять не собираюсь. — Но Костя. Таймик! Ты так и не смог меня простить? Для ответа мужчине понадобилось набрать воздуха в грудь. — Я не могу определенно сказать «да». Ты сделала мне очень больно. Но если «разлюбил» тождественно «простил», то можешь считать, что так. — Просто скажи, что у тебя другая! — голос по ту сторону наполнился гневом. — Свято место пусто не бывает! — Может, и другая. Но это тебя не касается. А теперь извини, мне надо идти, — подвел итог диалогу Гецати, коснувшись значка завершения вызова. Соню не мог не насторожить этот звонок. Скорее не сам звонок, а уход Константина. Столь стремительный уход. Конечно, можно было успокаивать себя надеждами на то, что звонили действительно с работы. Но получилось мало. Ожидание стало невыносимым, когда Костя соизволил вернуться. — Дела? — деланно-понимающе спросила она. — Да, — сдавленно улыбнулся провидец. Как не хотелось ей врать. Но ещё более — говорить правду. Милое личико Сони озарила улыбка, заставляющая улыбнуться в ответ и облегченно выдохнуть. Но, оказалось, преждевременно. — Гецати, ты забыл, что меня невозможно обмануть? — улыбка в миг обернувшаяся нервной ухмылкой показала истинную природу чувств девушки. Константин опустил глаза, ощущая себя маленьким мальчиком, вызванным на казнь к суровому директору. — Да, мне звонили не по работе. Но, Сонь, — он осмелился поднять взгляд и даже укутать в ладонях её, нервно теребящие салфетку. — Тебе, правда, не о чем волноваться. Мы расстались. Давно. И никогда уже не будем вместе, — его голос звучал с тоской и горечью, которые не могли не настораживать Егорову. — И почему ты так уверен? — отчаянно пытаясь казаться спокойной, спросила она. — Она сделала мне очень больно. И я не вижу смысла мучить себя. Боль априори не может привести ни к чему хорошему. Это сигнал, к тому, что нужно что-то делать, изменять, удалять. Это я тебе как врач говорю. — Она изменила тебе? — тихо спросила девушка, не убирая рук, так тепло устроившихся под его. — Нет. Это достаточно долгая и неприятная история, — медиум закрыл лицо руками, в следующий миг соскользнувшими вниз. — Но ведь у тебя нет от меня тайн? — хрипло и взволнованно спросила Соня, более, чем серьёзно глядя в глаза Гецати. — Нет, конечно, — мужчина улыбнулся, — изумленно и искренне. И это согрело и осветило все внутри. — Да там и рассказывать нечего. Два года назад познакомился с девушкой. Русской. Звали её Саша. Но она почему-то любила, когда её называют Ася. Мы с Асей любили друг друга, жили вместе и планировали вступить в брак. И тут от моей сёстры (которая тогда уже работала гинекологом) доходит новость, что она записалась к ней на аборт. Но увидев сестру, быстренько ретировалась. Конечно, плакалась, умоляла ничего говорить мне. Я был, конечно, в шоке, начал допрашивать её, мол, зачем? А она говорит, что ещё не готова стать матерью, — он говорил монотонно, отстраненно, будто бы рассказывая не свою историю, а своего друга или вовсе незнакомца. — Был жуткий скандал. Мы расстались. А через полгода она позвонила, сказала, что любит, скучает и даже готова завести ребёнка. И действительно, спустя три месяца она сообщила мне о беременности. Я был счастлив, даже собирался сделать ей предложение. А через несколько дней я увидел абортирующие таблетки. Мы не виделись уже больше года. И тут этот звонок. Старые песни о главном. Ты представляешь. Я так растерялся. Хватает же у человека совести! — Гецати закрыл лицо руками, плавно соскользнувшими вниз. — Как-то так. — Вот сука! — Соня была слишком потрясена историей, чтобы сдерживать эмоции. Ярости девушки не было предела. Нет, это ж надо. Красивый нормальный мужик предлагает ей все, о чем может мечтать женщина — тихое семейное счастье с тёплым очагом и кучкой детей, а она. Что ей ещё надо? Бывают же такие твари! Как же ему не повезло. Хотя нет. Повезло. Ведь будь она другой, верной и честной, они не сидели бы здесь с перспективой продолжения. И пусть ему было больно тогда — главное, что есть сейчас. В котором они счастливы. Только они. И будут ещё счастливее — по крайней мере, Соня очень на это надеялась. Что ей повезет. Им повезет. — Так что если у тебя есть нежелание иметь детей, — ты говори. Сразу, не стесняясь. По крайней мере, я буду знать твою точку зрения и решать, что делать с ней дальше. — Я думаю, ничего делать не надо, — игриво облизала губы девушка, окинув любимого томным взглядом. — Я ничего тебе не скажу, потому, что я сама хочу ребёнка. Очень. — Правда? — она могла поклясться, что в загадочном беспристрастном взгляде Константина отражался почти детский восторг. — Если так — я, правда, очень рад. Да что там — счастлив. Хотя об этом говорить ещё рано. — Ну, тебе рано. 28 лет, как-никак. Скоро может быть поздно, — на самом деле, счастью Сони не было предела. Еще бы! Он хочет детей. От нее. А значит, любит ее. И хочет создать с ней семью. — Окей. Намёк понят, — подмигнул Гецати, делая знак персоналу. — Официант. Рассчитайте нас, пожалуйста… *** — Ну что, вперед, к мечте? — тоном великого космонавта прошептал он на ушко, лежащей на девственно-белых простынях, девушке. — Да. А я думала, одна твоя мечта уже сбылась? — игриво улыбнулась Егорова, проводя руками вдоль мускулистого, пышущего жаром и желанием, тела. — Думаю, сейчас сбудется, — оскалился он, словно дикий зверь, набрасываясь на девушку с горячими, безудержными поцелуями… Соня сдержанно застонала, растворяясь в раю неистовых ласк и остатками уплывающего разума понимая, что ей повезло…