Большое недоразумение

Время летело слишком быстро, словно со скоростью света. Дни превратились в недели, а они в свою очередь в месяцы. Холодная дождливая осень сменилась долгожданной весной. Первые дни марта заставили радоваться всех людей. Ведь зима была хоть и не снежной, но достаточно холодной, чтобы все соскучились по солнечному теплу. И наконец таки лучи весеннего солнца начали обогревать землю. Природа возвращалась к прежней жизни: не мало птиц вернулись из тёплых стран, все растения приобрели более живой вид, а улицы наполнились людьми. В парках стало гулять много народу, особенно с маленькими детьми. Юнги тоже думает, что будет так проводить время со своим малышом, но тяжелые пакеты в его руках пока что заставляют отвлечься от этой мысли. К большому сожалению Мина, Чонгук слёг в постель, а Тэхён как любящий омега ухаживает за истинным. Тупая истинность. Быть вечно привязанным к кому-то сильно напрягает. С Минхо было также, теперь омега это понимает. Поэтому Юнги некому помочь. Именно из-за этого сейчас он пытается открыть ногой дверь, чтобы протиснуться в проход и выйти из магазина. Но большое наличие пакетов мешает это сделать. И зачем он столько всего накупил, словно не будет выходить из квартиры несколько месяцев. Хотя, он был бы действительно рад За всё это время, проведенное в наилучшей компании, омега даже и не вспоминал о Хосоке. Ну ладно, может совсем чуть-чуть. Только тогда, когда покупал себе грейпфрут и с наслаждением ел его. Хотя и растущий живот не позволял забывать о существующем Чоне старшем. Ведь Юнги уже на пятом месяце беременности, и похож на раздувшийся шарик на привычных тонких ножках. И именно сейчас он думает о том, что было бы хорошо, если бы альфа помог ему. Такое некое помутнение рассудка. Хосок… Омега и сам не понимает, как умудрился запомнить его имя. Поток мыслей прерывает долгожданная свобода и поток воздуха, несущий с собой знакомый сочный аромат. Как только омега оборачивается, чтобы поблагодарить того, кто помог ему выйти, открыв дверь, то замирает. Улыбка постепенно исчезает с его лица. Чон Хосок собственной персоной. Где-то глубоко внутри Юнги и рад видеть альфу, но его солнечная улыбка вызывает сейчас только отвращение. Поэтому, он даже не благодаря за оказанную помощь, уходит прочь. Но темноволосый идёт следом и буквально вырывает громадные сумки из рук. Омега смотрит зло, но облегченно. — Кто тебе разрешил таскать такую тяжесть? Ты совсем о нашем ребёнке не думаешь? — видно, как альфа закипает, перебирая ручки набитых до отвала сумок. — Это мой ребенок. — Хорошо, твой, — исправляется парень, идя на уступки блондину, с этой омегой спорить бесполезно. — Но это не оправдывает твоего поступка. Где же твоя помощь, а? Помнится мне, ты говорил, что у тебя есть те, кто смогут о тебе позаботиться, — издевательски проговаривает Чон, идя в ту сторону, в которую хотел пойти до этого Мин. — Мой друг сейчас ухаживает за своим больным альфой, поэтому я пока что сам со всем справляюсь, — тихо отвечает Юнги, шагая следом за альфой. — Ага. Я вижу, — альфа смотрит на немного потерянного и смущённого омегу, который пожимает плечами. — Я провожу тебя. Всю дорогу, пока они шли до дома старшего, никто из них не проронил ни слова. Лишь изредка омега посматривал на альфу, но быстро отворачивался, потому что тот в открытую на него пялился и улыбался. Юнги начало это быстро раздражать. — Почему ты так пялишься на меня? — Нельзя? — в шуточной манере спрашивает Хосок. — Нельзя… — Просто беременность тебе к лицу. Ты такой миленький стал, — Юнги конечно же было приятно от слов альфы, но маска невозмутимости всегда при нём. Когда же омега собирался зайти в свой подъезд, то младший его поспешно остановил. — Юнги, постой. Давай жить вместе, — как говорится «не в лоб, а в глаз». — Ты чё, с дуба рухнул? — сказать, что Мин охуел, это ничего не сказать, — тебе что, солнышко голову напекло? — омега даже прикоснулся ладонью к чужому лбу, проверить, не поднялась ли действительно у альфы температура. — Ты сейчас совершенно один, и тебе некому помочь, поэтому я предлагаю себя в качестве помощи. А чтобы тебе было легче, жить я буду у тебя. И вообще, я отец этого ребёнка, и я хочу всегда находиться рядом с ним. И рядом с тобой. Я правда не сделаю тебе больно, если ты думаешь об этом, только поверь мне, — альфа смотрел серьёзно и прямо в глаза омеги, — и не убирай пожалуйста руку, так хорошо, — Хосок накрыл своей широкой ладонью чужую, чуть поменьше. Юнги же от осознания того, что до сих пор держит руку у чужого лба, резко и смущенно вырвал её и уставился на явно оборзевшего альфу. — Ты в своём вообще уме? Мне не нужна помощь, а тем более твоя! Лучше скройся и не появляйся у меня на виду, — омега вырвал свои покупки из рук парня и поспешил открыть дверь, как его потянули обратно. Юнги из-за своего невысокого роста пришлось уткнуться Хосоку прямо в шею. И он забываясь, и вовсе не стесняясь начал глубоко вдыхать любимый аромат. Как же он всё-таки быстро сдаётся. Неужели у него нет и капли гордости? Но к сожалению обоих этот интимный момент нарушил звонящий телефон омеги. Мелодию надо поменять… Оказалось, это был Тэхён (что не удивительно), он сообщил о том, что его Гуки кладут в больницу из-за осложнения, и он обязан быть рядом с ним. Но Юнги в шоке стоит с широко распахнутыми глазами и перестаёт слушать друга уже на одиннадцатом слёзном «прости». Он думает о том, как будет жить один, без посещения друзей. Представлять это довольно тяжко. Тогда, неожиданно для самого себя, он затыкает бесконечные извинения Тэхёна, говоря, что помогать ему будет Хосок, который переедет к нему на время беременности. Да даже сам Чон толком не понял, что случилось. Ведь он уже готов был признать поражение сейчас, но добиваться победу в будущем. Отрезвил его только бешенный визг, доносящийся из телефона, да такой, что сам омега убрал аппарат подальше от уха. Тэхён всё говорил о том, что рад, что Юнги наконец-то одумался и подпустил к себе альфу. Но сам омега уже корил себя за сказанные им слова. Разговор Ким закончил тем, сказав, что если Чон хотя бы раз причинит боль Юнги и не важно какую, будь то физическая или моральная, то он открутит альфе голову. Причем лично, не прибегая к помощи Чонгука. На такое заявление Чон младший что-то одобрительно покряхтел на заднем плане. Хосок же в ужасе смотрел на странно улыбающегося блондина.

***

Ради Юнги Хосок решил взять на работе отпуск. Не терпя возражений, в один прекрасный день он просто с огромный чемоданом появился на пороге его дома, отодвинул хрупкого омегу в сторону, заткнул недовольно бронящийся рот поцелуем и, поставив свои вещи уже в квартире, закрыв за собой дверь, обосновался так, что просто не выгонишь. Юнги еще какое-то время кидал в него взглядом молнии, намекал на то, чтобы тот убрался вон. Но куда там? Небольшая экскурсия по квартире, и альфа уже быстро разобрал свои вещи. Теперь и диван в гостинной, и душ, и обеденный стол, плюс много всего-всего, что находилось в жилище омеги, принадлежало ему. Везде чувствовалось его присутствие. Сокджина он предупредил тоже, вкратце рассказав ситуацию. Реакция была почти такая же как у Тэхёна только в несколько раз мощнее, ибо Джин беременный, а значит любую информацию воспринимает куда эмоциональней, чем можно было. Пока альфа осваивается на новом месте, то Юнги, сидя у себя в комнате потихоньку осмысливает всё произошедшее. Он добровольно впустил Чона в свою квартиру. Ему очень страшно, что он может заменить истинного. Ведь Мин совсем к этому не готов. Омега надеется, что оставшиеся месяцы они проведут в гармонии, и их совместная жизнь не будет похожа на ад. Он потихоньку ломается под напором. Не слишком ли быстро? — Ни на что не рассчитывай. Это только на время беременности, то есть как только я рожу, то ты сразу исчезаешь из нашей жизни, — четко и резко. Юнги специально проговаривал эти слова несколько раз перед зеркалом, чтобы голос не дрожал. потому сейчас эти слова давались тяжело. Он же гордый. — Но… — Никаких *но*. Я и так разрешил тебе жить здесь. Помни, это всё только до родов. И не прикасайся ко мне, прошу. — Я…хорошо. Но я буду обеспечивать вас материально, не зависимо от твоих слов, — Хосок отзывается подавленно и тихо, опустив взгляд в пол. Альфа надеется, что Юнги скоро привыкнет к нему и его прочная скорлупа даст трещину.