My personal grade of drug

       — Кхм, и что это было? — сказала девушка, держа кружку с кофе в руках, и посмотрела исподлобья на сидевшую совсем рядом подругу.        — Ты о чем? — Маринетт невинно закатила глаза и положила в рот небольшой кусок яичницы. Омега очень нравилось, как готовит подруга, Алья из чего угодно могла сделать кулинарный шедевр, и этот раз не исключение. Перед ней стояла вроде совершенно обычная яичница, но она настолько вкусная и соблазнительная… Да уж, Маринетт никогда не научится так готовить, несмотря на то, что готовит далеко не плохо.        — И не делай вид, что ничего не произошло? — Сезер с громким стуком поставила на стол кружку и бросила злобный взгляд на подругу, — почему он сюда приперся? И что между вами произошло? Почему ты ударила его? — Сезер было не остановить, когда дело касалось её подруги, она могла задавать просто миллион вопросов, требуя на каждый ответ и почти всегда их получая. Маринетт даже пару раз шутила, что Алья вполне могла бы справится с работой журналиста или же какого-нибудь детектива.        — Он сказал, что пришёл узнать насчёт вчерашнего, — засунув в рот последний кусочек и запив все это рядом стоящим чаем, который Сезер заварила специально для неё, Маринетт развела руками, — он сказал, что он пришёл ко мне сначала, меня там не нашёл, и поэтому пришёл сюда.        — Хорошо, — протянула Алья, вновь взяв горячую кружку двумя руками, — а почему ты его ударила, да так, что я думала, что он тебя прям там и убьет?       Глаза Маринетт резко потускнели, вся наглость, с которой она говорила все это время, куда-то растворилась, на её место пришли гнев, грусть, обида… Все это одновременно накрыло девушку с головой, ей хотелось убить Куртцберга, задушить, четвертовать… Но это чувство тупило другое, Маринетт хотелось заплакать, уткнуться в тёплое плечо подруги и просто порыдать, выпустить чувства, которые всегда находились взаперти, которые никогда не видели света, таились глубоко внутри. Но нельзя, Маринетт — не просто какая-то слабая омега, нет, она — та, кто может вступить в неравный бой с любым, будь то альфа, бета или же омега, причём не только словесный, девушка несколько раз пускала в ход кулаки, и пусть удары её были слабы и не могли причинить много боли, зато она чувствовала в себе уверенность, чувствовала, что поступает правильно, что защищает свои интересы. Она была «неправильной омегой» и гордилась этим, была не похожа на всех этих нытиков, плакс и слабаков, она была сильной и всегда могла постоять за себя и за тех, кто слабее. Поэтому Маринетт не может плакать, слёзы — это удел слабых, а девушка далеко не такая.        — Ну он назвал меня не очень хорошим словом, — закрыв глаза, сказала Маринетт, пытаясь подавить подступающий комок в горле, — сама знаешь каким.        — Что ж, понятно, — в голосе омеги чувствовалась забота и понимание, то же выражали и её глаза, — какие дальше планы? — через минутную паузу продолжила Алья, не желая завтракать в тишине.        — Пойду домой разбираться с родственниками, — выдохнула синеволосая, закатив глаза, после поднялась из-за стола, забирая за собой грязную посуду.        — Оставь, я помою позже, — сказала подруге Алья, допивая из кружки кофе.        — Если я помою за собой посуду, то руки у меня не отвалятся, — съязвила Маринетт, ведь она и так каждым своим приходом приносит подруге лишние проблемы, а это давит на, кажется, не существовавшую совесть, так что хоть в чем-то, но хочет помочь Сезер, — давай свою кружку и тарелку сюда.

***

      На часах всего лишь полдень, а Адриан уже стоит у крупного ночного клуба в центре города, причём не один, а с недавно проснувшимся, но выглядящем как-будто спал всю ночь, Нино. Парни приехали в этот клуб может и по своему желанию, но явно не из-за того, что им сюда очень хотелось… Как и говорил Адриан сегодня утром, им пора было давно нанести визит главе последнего Дома, мешающему объединить практически весь оборот наркотиками, бордели и мафиозные группировки в руках Агреста. То, к чему стремится уже не одно поколение этой семьи, наконец-то закончит Адриан, он уверен, что совсем скоро станет практически важнейшим лицом этой страны, в руках которого будет и государственная и криминальная власть.        — Ты уверен, что мы его сейчас тут найдём? — говорил Нино, поправляя правой рукой свои очки, — он же, как койот, появляется только ночью, а утром так же исчезает в неизвестном направлении.        — Над этим не волнуйся, — усмехнулся Агрест, дав знак своим людям, чтоб оставались тут и ждали его, отходя от автомобиля в сторону дверей клуба, у которых стояли два высоких, здоровенных вооруженных до зубов альфы, — он здесь, в этом я уверен.        Нино, слегка кивнув боссу, поплелся за ним, одаривая стоявших перед входом мужчин подозрительным взглядом. Но не смотря на весьма устрашающий внешний вид охранников, этих двоих пропустили в помещение без каких-либо препятствий, лишь окинули взглядом, который, видимо, должен был вселить страх в парней, но лишь потешил их самолюбие. За дверьми был узкий небольшой проход, ведущий в огромный главный зал, где и проходили сами вечеринки, а иногда и нечто другое, что следует после выпитого алкоголя. Внутри было тёмно и тихо, что совершенно отличается от атмосферы, появляющейся тут, как только солнце заходит за горизонт и молодые альфы и омеги приходят отдохнуть и развлечься, лишь где-то вдалеке, со стороны ВИП-ложа, раздавались тихие голоса. Поднявшись по узкой винтовой лестнице на второй этаж, парни направились прямо в сторону доносящихся голосов.        — К вам посетители, — проговорил стоящий у двери молодой парень во внутрь ВИП-ложа, где по всей видимости и находился глава, — их впустить?       Уже через секунду альфа повернулся вновь лицом к гостям и, мельком указав им на оружие, сказал их сдать прежде, чем войти к боссу. Парни, спокойно достав из-за пояса свои стволы, выложили их на столешницу рядом с охранником и прошли внутрь.        — Здравствуй, Адриан, — улыбнувшись, сказал сидящий на чёрном кожаном диване в окружении нескольких полуголых омег мужчина, одетый в темно-синий костюм и с чёрной маской на лице, скрывающей большую половину его лица. Чен был тем человеком, о котором никто почти ничего не знает, он скрывал не только свою внешность, но и личность. Никто не знал, куда он исчезает и зачем, этого не знали даже его доверенные люди. Но не смотря на это, он умудрился занять свою нишу в криминальном бизнесе, пережить не одну войну Домов и оставить свой Дом одним из главных в стране.        — Доброе, — нехотя ответил Агрест, пристраиваясь на кресло напротив.        — Как ты себя чувствуешь, друг мой дорогой? — сказал Чен, отрываясь руками от омеги и взяв в руки стакан с коричневым алкогольным напитком.        — Я пришёл не любезностями с тобой перекидываться, — нервно, но все-таки не повышая голос, сказал Адриан. Видимо, бессонная ночь даёт о себе знать, — я пришёл поговорить с тобой о…        — О деле? — перебил парня мужчина, слегка приподнимая бровь, — и о чем же ты хотел поговорить со мной?        — Не так уж и давно один из моих каналов в Германию перекрыло правительство, — начал Агрест, взяв со столика перед ним стакан, с только что налитым специально для него Single cask*, — а через несколько месяцев я узнаю, что он переходит в руки другого Дома, если быть точнее, то именно в твои руки...        — И к чему ты клонишь? — хотя лица мужчины видно не было, но чувствовалась насмешка, она была в голосе, в каких-то мелких деталях, движениях.        — Какие у тебя отношения с правительством? — в открытую спросил Агрест, с громким звуком резко поставив на стол уже пустой стакан.        — Какие у меня отношения? — задумчиво произнёс Чен, поднимая взгляд вверх, — мне кажется, что просто немного лучше чем твои.        — Хватит нести чушь, — срывается Агрест, ударяя кулаком по столу и поднимаясь с кресла, — ты хочешь выжать меня с чёрного рынка, и я это знаю, для этого ты используешь правительство и своих головорезов, заставляя перекрывать мои канала снова и снова. Но вопрос в другом, что ты хочешь добиться своими действиями? Если так и дальше пойдёт, войны не избежать.        — Войны говоришь? — спокойно и все так же с усмешкой в голосе ответил вопросом на вопрос мужчина, так же при поднимаясь с дивана, оставляя двух омег одних, — ты не начнешь войну Домов. В любом случае не скоро, после последней перепалки Домов твоя душевная рана ещё не полностью затянулась, — Чен бил наугад, стараясь попасть в слабое место Агреста, и заметив лёгкое колебание последнего, решил для себя, что уже выиграл этот бой.        — Что ж, в одном ты прав, — на лице Адриан расползлась странная, выводящая в лёгкую панику улыбка, — я не собираюсь начинать прямое противостояние. В планах у меня нечто другое, и я заставлю тебя подчинится мне.        — Не думаю, что эти твои угрозы когда-нибудь примут реальный облик, — зная свойство Агреста никогда не бросать слова на ветер, слегка напряжённо ответил Чен, вновь пристраиваясь между двумя омегами, — ты слишком молод и импульсивен, слишком зелен, к тому же не забывай, власть сейчас находится в моих руках...        — Не на долго, — бросил Агрест, уже выходя за дверь.       У выхода Адриан уже встретил своего верного друга, с которым и направился в центр города, в их офис, где они проводили последние несколько недель.        — Нино, — уже в кабинете, сидя за своим столом без лишних глаз и ушей говорит Агрест, — используй все ресурсы: деньги, связи, можешь хоть резню устроить, если это хоть как-то поможет, но нарой мне информацию по этому Чену, и как он связан с правительством, в особенности с президентом. Нужно найти его слабое место и ударить именно туда, чтобы за кротчайший срок его уже не было.        — Вижу ты серьёзно настроен, — ответил Лейф, вставая с дивана и подходя к столу друга.        — Серьёзней некуда, меня уже достала эта сука... Надеюсь увидеть отчёт о проделанной тобой работе в скором времени, а сейчас мне надо ещё кое с кем встретится, так что до скорого, — сказал Адриан, доставая из кармана своего пиджака телефон и набирая на нем какой-то номер, встал из-за стола и быстрым и твердым шагом вышел за дверь, оставляя Лейфа одного.

--------------------------------

*Single cask — виски, изготовленный в одной бочке, без примесей из других бочек. Это — тот самый напиток, который ценится в мире больше всего и считается самым дорогим