My personal grade of drug

      Маринетт с подозрением смотрела на только что принесенную ей еду и не двигалась с места, так и оставаясь лежать в кровати по верх одеяла. И первые мысли, пронесшиеся у неё в ещё немного затуманенной от снотворных препаратов, которыми её напичкал Ким вчера днём, были о том, чтобы вообще не притрагиваться к еде в этом доме, но уже спустя пять минут, после того как столь соблазнительный запах только испеченного хлеба вперемешку с глазуньей дошёл до неё, омега срывается с места в сторону огромного обеденного стола. То, что девушка не ела уже около 24-х часов давало о себе знать, желудок сводило и тошнота подкрадывалась в горлу. Подойдя к столу и только бросив голодный взгляд в сторону стоящей на нем еды, омега берет в руки начищенные до блеска столовые приборы и начинает поедать пишу, настолько жадно, что даже она сама не ожидала от себя такого. Быстро покончив с едой, Маринетт вновь направилась в ванную уже с чётким желанием принять душ. Девушка не мылась с вчерашнего дня, хотя её аристократические привычки не позволяют настолько запускать себя, так что принятие душа минимум два раза в сутки стало уже традицией для омеги. Маринетт вновь зашла за мутную стеклянную дверь. Свет, отражённый от чистейшего белого кафеля на стенах, слегка бил в глаза, но уже через секунды девушка привыкла к этому и уже не обращала внимания. Ванная комната была обставлена в лучших традициях богатых людей: огромная белоснежная ванная с джакузи, куда могло поместиться около трёх альф или пяти омег, просторная вычищенная до блеска, а может ни разу не использованная душевая кабинка, так же в черно-белых оттенках, белая раковина, в какой-то причудливой, интересной форме, и, напротив двери, широкое зеркало во весь рост. Все было хоть и сдержанно, но все равно выглядело очень богато. Даже в доме у омеги не было столь просторной ванной комнаты, а ведь её семья далеко не бедна. Налюбовавшись этим помещением вдоволь, Маринетт сняла с себя вещи, оголяя своё белое худое тело, и, слегка откинув их в сторону, вошла в ещё пустую ванную. Девушка включила горячую воду почти на полную и села четко напротив крана. Омега полностью расслабилась, лишь когда была полностью в объятиях этой горячей воды, заставляющей временно забыться и просто наслаждаться этим моментом. Маринетт не хотела себе признавать, но ей пока нравилось здесь. Но лишь пока она одна в этой комнате, где изредка появляются обслуживающие омеги и Ким. Но почему-то у неё было чувство, что как только Агрест войдёт в это поместье, как только она почувствует его запах и его присутствие, все изменится. Предчувствие девушку никогда не обманывало, но именно сейчас Маринетт надеялась, что оно врёт и все будет прекрасно. Мысли девушки с каждой минутой, проведенной в этой горячей ванной с лёгким запахом мяты, уходили все дальше на задний план, освобождая место чувству расслабления и приятной безмятежности, наполняющее все тело.       Уже через час девушка сидела на своей кровати с полотенцем на голове и крутила у себя в руках ту самую записку, которую принёс парень.       "Если что-то понадобится, просто скажи, и тебе это принесут"        — Я хочу мороженое, — девушка громко крикнула, считая что за дверью её услышат, и взяла в руки пульт от огромного телевизора напротив. Омега решает, что все таки лучше сидеть и тупо смотреть различные каналы, чтобы хоть как-то отвлекать себя от разного типа раздумий. Через несколько минут в комнату заходит уже не тот маленький худенький парень-омега, а высокий крепкий альфа, держащий в руках большую тарелку с килограммовым мороженым.        — Да ладно, сам Ли Тьен Ким меня обслуживает? — резко, грубо, с усмешкой сказала Маринетт, полностью ложась на кровать, нагло смотря на парня, — а куда делся тот омега? Неужели ты с ним что-то сделал?        — Нет, — усмехается Ким и подходит к стороне кровати, где лежит омега, — мне поступил приказ никого к тебе не подпускать, а самому следить за тобой. Так что, милая моя, — парень кривой и злорадно улыбнулся, положив тарелку с мороженым прямо в руки лежащей девушке, — мы с тобой будем вместе практически 24 часа в сутки.        — Это значит, что я даже одна побыть не смогу? — притворно обижается омега. Да, ей действительно не хотелось находится под наблюдением все время, но одновременно с этим, Ким далеко не самый худший вариант для этого. Парень нравился Маринетт, он был в меру открытым, добрым и достаточно общительным, что скрашивало это заключение.

***

      Девушка провела в этой комнате около недели, Агрест так и не появлялся в поместье, да и новых приказов, касательно Маринетт, судя по всему, никаких не было. В голову Дюпен-Чен даже пробиралась мысль, что о ней все забыли и от этого было противное ощущение внутри, будто она какая-то кукла, сначала понравившаяся, а после того, как её заполучили в свои руки, быстро забытая. Ким все это время не отходил от девушки ни на шаг, всегда был рядом, и даже ночью спал в комнате. Но Маринетт не чувствовала какого-то дискомфорта, а наоборот, они очень сильно сблизились друг с другом, он, можно сказать, стал её единственным другом, близким человеком в этом месте, постоянно рассказывал о своей семье, о происходящем за пределами этого злосчастного дома. Но на все просьбы девушки о встрече со своей семьёй, или хотя бы о звонке, отказывал и быстро менял тему разговора. Парень бы с огромным удовольствием положил в её руки телефон и позволил услышать такой родной для неё голос, но если это произойдёт, ни у него ни у неё шансов выжить уже не будет, ибо Агрест весьма жёсткий, кровожадный человек, и Ким знает, что происходит с предателями в картеле. Для тех, кто не держит язык за зубами, Глава устраивает публичную казнь и весьма часто лично её проводит, причём в ней учавствуют не только провинившиеся, а так же и члены их семьи. Ким не мог подвергать своего омегу опасности, да и Маринетт тоже не хотелось лишать жизни, поэтому он мирно уходил от её просьб и менял тему их разговора.

***

      Солнце уже село за горизонт, из-за чего комната погрузилась в полумрак, где источником света являлась лишь восходящая на небосвод луна. Но девушка неподвижно лежала на кровати и даже не думала включить свет. Все её тело сейчас наполняла тревога, и все мысли были заняты лишь одним, одним человеком. Ким не появлялся с сегодняшнего утра, в комнату заходили две милые омеги, поменявшие постельное бельё, и заодно унесли грязную посуду, которая распологалась на обеденном столе. Девушку смутило это, и даже просьба принести ей мороженое не принесло ожидаемого результата, омега ожидала увидеть Ли, что он как и в прошлый раз придёт и сунет ей эту тарелку прямо под нос, одаривая Маринетт своей доброй улыбкой. Но он не появился, вместо него пришёл высокий и достаточно худой альфа, с пистолетом на бедре. Он грубо поставил тарелку на стол и, кинув расстроенной девушке короткое “подано“, собирался выйти из комнаты.        — Прости, не мог бы ты сказать, где Ли? — Маринетт выскочила из постели и подбежала к этому пугающему альфе и, схватив его за запястье, продолжила, — с ним все в порядке?        — Откуда мне то знать? — низким голосом проговорил альфа и грубо выдернул свою руку из схватки омеги, — тебе принесли твоё гребаное мороженое, так что будь добра заткнись и жри молча.        — Откуда такая злость? — сказала девушка, не отходя от парня и зло смотря на него снизу вверх, — я у тебя всего лишь спросила, где Ким, а ты мне такое...        — Слушай ты, — грозно сказал альфа так, что у Маринетт на несколько секунд остановилось сердце, и воздух перестал попадать в лёгкие, — ты тут живёшь без каких-либо прав, я не обязан тебя вообще слушать, и тем более потакать твоим желаниям. Если бы не босс, то вообще бы ты уже давно где-нибудь в борделе обслуживала очередного клиента... — парень наклонился, яростно посмотрел в её голубые глаза и, развернувшись, быстро покинул комнату, оставляя омегу одну.       У девушки внутри горел пожар гнева и ярости к этому альфе, да и вообще к этому дому. Его последние слова все ещё звучат в её ушах и действуют ей на нервы. Если бы не его босс, то она бы была дома, с родными людьми, и каждое утро ругалась с ними на разные поводы. Но из-за него она торчит здесь, и должна была выслушать, какой он все таки благородный и не отдал её в один из своих борделей. Но этот пожар, резко загоревшийся внутри Маринетт, так же резко и потух только от воспоминаний о семье, о безмерно любящем её отце и даже о недолюбливающей её сестре. Её семья так близко и одновременно так далеко, невозможность видеться с ней доводило девушку до дроби и слез...       И сейчас девушка молча лежит на кровати и смотрит пустым взглядом в потолок, не замечая никого и ничего. На часах уже около восьми вечера, но её это не волновало, омега продолжала так же смотреть вперёд стеклянными глазами и глубоко в душе волноваться за Кима, за его омегу, и только совсем чуть за своё одиночество этим днём.       Внизу послышался частый топот, много тихих разговоров и, наконец, до Маринетт дошёл терпкий запах чёрного кофе. Видимо, пришёл хозяин, поэтому все в этом доме засуетились, но только не Дюпен-Чен, ей было глубоко плевать на пришедшего альфу, она настолько часто за это время себя изводила ожиданием, что сейчас уже просто не осталось никакого страха, да и вообще никаких чувств по этому поводу. Слышатся шаги. Они с каждой секундой становятся все громче, подходят медленным спокойным темпом все ближе и ближе. И вот дверь уже открывается, и из-за неё виднеется высокий светловолосый альфа, одетый в чёрные обтягивающие брюки, такого же цвета достаточно плотный пиджак, под которым виднелась белая рубашка, растегнутая на две верхние пуговицы.        — Собирайся, — чётко произнёс Агрест, входя в комнату и свысока глядя на резко поднявшуюся с кровати девушку, — мы поужинаем с тобой.        — Да ладно? — притворно удивилась омега, разводя свои белые руки в стороны, — неужели Ваше Величество вспомнил обо мне и снизашел да нас, простых смертных.