My personal grade of drug

      Теплые лучи солнца лишь слегка пробивают темную пелену туч на небе. Темноволосая девушка лежала на кровати, свернутая в клубочек, мозг подкидывал в её сон картины недавнего прошлого, отчего по телу проходила волна дрожи, и омега скручивалась еще сильнее, подсознательно думая, что это её как-то спасет. От очередного потока страха Маринетт резко открывает свои мокрые от слез глаза. Голова жутко раскалывается, тело ноет, плачет от боли, все мышцы словно окаменели, отказываясь двигаться. Девушка лежала на спине, смотря в этот белый потолок, старалась очистить свои мысли, не о чем не думать. Вокруг груди словно железное кольцо обернулось, не давало вдохнуть, расправить свои легкие, наполнить их воздухом до отказа, из-за чего омега быстро и судорожно дышала, стараясь из себя выдохнуть всю внутреннюю боль, наполнявшую её изнутри. Девушка еще долго так лежала на кровати, смотря в этот пустой белоснежный потолок, пытая себя надеждой избавится от этого тупого ноющего чувства внутри, но становилось с каждой минутой все хуже, эмоции вырывались из под её контроля, выходя наружу в виде слез, тихих криков, хрипов, печальных наполненных её болью вздохов и легких поддергиваний.        -- Маринетт, ты проснулась? -- из только что открытой двери послышался неизвестный женский голос, но омега даже не обратила на него внимания, не повернула голову в сторону вошедшей девушки, все так же смотрела пустым взглядом в потолок, -- Маринетт?       Девушка медленно вошла в комнату и тихим шагом подошла к кровати, где почти замертво лежала Дюпен-Чен.        -- Маринетт, -- тихим, спокойным голосом проговорила незнакомка, присаживаясь на краешек кровати и одной рукой гладя лежащую девушку по голове, заправляя локон волос за ухо, -- я помогу тебе, вставай... Тебе полегчает после теплого душа, когда ты смоешь с себя его запах.       Слезы Маринетт полились из её глаз с новой силой, она не говорила нb слова, просто слегка приподнялась и прижалась к груди этой девушки. Этот голос, эта находящаяся на её голове рука словно открыли дверь в душу омеги, сорвали это стальное кольцо на груди, давая свободу, эмоциональную разрядку, которой ей так не хватало все это время. Душевная свобода - это единственная свобода, которую можно получить находясь в неволе, находясь взаперти, не видя солнечного света. Эта темнота, которая медленно подкрадывалась к Маринетт, протягивала свои черные щупальца прямо к её шее, стараясь поглотить её всю, сейчас отступала, растворялась в этих мягких теплых объятиях.       Омега медленно поднялась с кровати, не без помощи девушки, тело все так же ныло, все так же отказывалось двигаться, но через силу, пересиливая это желания, Маринетт направилась в ванную комнату. Встав под горячие струи душа, девушка действительно расслабилась, её действительно полегчало как физически, так и морально. Вода словно забирала все её душевные переживания, вытягивая из её тела все самое плохое, оставляя лишь приятное ощущение чистоты и свежести.        -- А кто ты? -- спросила Маринетт, укутываясь в полотенце, находящееся в руках незнакомки. Только сейчас до омеги дошло, что она даже не знает её имя, хотя внутри сложилось ощущение, что знает её всю свою жизнь, -- как тебя зовут? Почему ты так добра ко мне?        -- Меня зовут Ивонн, и я твой друг в этом доме, -- девушка улыбнулась, помогая омеге укутаться в полотенце.       Девушки сидели в комнате ещё несколько часов, Маринетт рассказывала историю своей жизни, о свой семье, как она оказалась запертой в этом доме, как оказалась в лапах того зеленоглазого монстра. Но Ивонн мало что говорила о себе, от всех вопросов незаметно уходила, меняя тему разговора, вновь возвращая её к Маринетт. Но Дюпен-Чен это не смущало, ей нужно было открыться, нужно было выговориться, а этой девушке хочется высказать все, что находится на душе. Ивонн была странной, необычной для общества этой страны, такая же как и Маринетт, Ивонн смотрела на все взглядом, смотрящем глубоко внутрь, будь то какой-то предмет или человек. Её зеленые глаза смотрели в душу, копались в ней на столько глубоко, что, кажется, даже сама Маринетт чувствовала, как внутри все, что спрятано настолько глубоко, вываливается наружу. Хватало только одного её взгляда, и Дюпен-Чен готова была раскрыться, показывая истинную себя. Лишь спустя несколько часов, когда Ивонн уже надо было возвращаться в мир, вновь оставив Маринетт одну, девушка вспомнила о интересовавшем её вопросе, который она хотела задать ещё при первом взгляде на неё.        -- Ивонн, скажи, пожалуйста, -- начала Дюпен-Чен, хватая уходящую бету за запястье, -- что с Кимом? Он не появляется тут уже два дня, хотя раньше ни на шаг не отходил от меня. Где он, скажи пожалуйста? -- она закрыла глаза и качала головой, умоляя ответить.        -- Не волнуйся, Маринетт -- снова этот взгляд зеленых глаз почувствовался глубоко в душе, -- с ним все в порядке. Я думаю, что он вернется через неделю. Его омега течет, и он, как его альфа, не мог это пропустить. Сама же понимаешь, -- легкий смешок проскользнул в последних словах, и на её лице появилась небольшая улыбка.        -- Слава богу, -- Маринетт расслабленно выдохнула и плюхнулась на кровать, освобождая руку девушки, -- когда ты вернешься?        -- Достаточно скоро, -- Ивонн, попрощавшись с омегой, вышла за дверь, у которой стоял высокий темноволосый альфа, охраняя заложницу от лишних гостей.        -- Ивонн, тебе нельзя здесь находится, -- сказал альфа низким басом, но после сразу же пожалел об этом.        -- Если Адриан узнает о моих походах сюда, -- лицо девушки резко приняло зловещее выражение, а голос стал твердым и угрожающим, -- то мне то ничего не будет. А вот если он не убьет тебя, я клянусь, я лично перережу твое горло. Ты же знаешь, я умею это делать не хуже него.       В ответ альфа лишь испуганно склонил голову, показывая свое полное подчинение девушке, и отошел, пропуская девушку дальше по коридору. Парень боялся эту девушку иногда дальше больше, чем своего босса, поэтому мирно подчинился её приказу. Ивонн же, обойдя альфу, медленно, слегка посвистывая, направилась дальше по коридору особняка.