стыд

Самое интересное, что могло произойти с ним за весь день, случилось почти на пороге следующего дня. Но до этого момента Тэхен успел сесть на автобус в спортивной одежде, в которой обычно ходит по дому и, проклиная каждую мысль о теплом дыхании на своей шее и мечты о словах взаимности, через минут тридцать после его звонка стоял на пороге больницы. На улице было довольно прохладно и усыпанное серебряной пылью небо полностью почернело, от чего создавалось впечатление, будто Вселенная стала еще шире, а Земля утонула в бесконечной успокаивающей тьме. Часы посещения уже давно закончились, так что Тэхен пару раз обошел двор лечебницы вокруг в поисках места для нелегального проникновения и присел на ступеньку бетонной лестницы у черного хода, прижимая колени к груди, чтобы поразмышлять в каком случае проникновение на частную территорию считается легальным. Внезапно за его спиной раздался звук открывающейся двери, из-за чего он вскочил и спрятался за колонной возле входа. Он прикрыл рукой рот, чтобы не издавать привлекающих к себе внимание звуков и застыл. Мужчина в халате достал пачку сигарет, протянул ее своему другу, тот махнул головой из стороны в сторону и потер ладонью лицо. - Тяжелый день. - Тэхен обошел колонну и шагнул назад, прислонившись спиной к двери, постоянно посматривая на врачей. – Кажется, что он никогда не закончится. - Если ты сейчас не заткнешься, я затушу эту сигарету тебе на лбу. – Он осторожно приоткрыл дверь и постарался протиснуться внутрь. - Ой, да ладно тебе быть таким пессимистом. Осталось всего пару часов до конца смены. - Шесть гребаных часов! – Тэхен чуть подскочил на месте, облегченно выдыхая, и аккуратно отпустил ручку двери, быстро поднимаясь по лестнице наверх, чтобы поскорее скрыться с места незаконного вторжения и пробраться в палату к Чонгуку. Сердце билось так часто; когда он толкнул дверь стопой, стоя к ней спиной и поглядывая по сторонам, чтобы его не застали крадущимся в чужую палату, он улыбнулся мысли о том, что это на самом деле легче, чем кажется – ворваться в больницу ночью и остаться незамеченным, не смотря на то, что ему просто повезло. Повезло, что палата Чонгука оказалась в самом конце западного крыла, рядом с черным ходом, и еще повезло, что Тэхен хорошо знает эту больницу. В палате тускло светила настольная лампа, рядом с которой стояла фляга. Вероятно, что Чонгука навещал его дядя и вероятно, что теперь ему еще больше хотелось узнать, что такого он хотел обсудить, что ему потребовалось быть нетрезвым для этого разговора. Но Чонгук сладко спал, а Тэхен был мгновенно заворожен этой атмосферой украдкой следящего за его другой стороной, когда он казался таким беспомощным и спокойным. Он медленно подошел к тумбе, взял в руки увесистую металлическую вещицу его дяди, открыл крышку и почувствовал резкий запах дорогого алкоголя. Тэхен положил флягу в ящик и осторожно вытащил треснувший экраном телефон из его слабо сжимающей небольшой гаджет ладони. Он застыл, уставившись в его телефон, словно зачарованный. На секунду он представил, как он выскальзывает из рук его лучшего друга и падает на асфальт, как кто-то знакомый Чонгуку ударяет его ножом в живот, как кровь расцветает багровым пятном у него на одежде. Тэхен закрывает глаза и морщит нос, ощущая слишком ядовитую ненависть ко всему на свете. Она настолько ядовитая, что делает Тэхена слабым и беспомощным, убивает его, хотя, на самом деле у него просто слишком обостренное чувство справедливости. Чонгук повернулся к нему лицом и тихо вздохнул. В этот момент Тэхен словно растворился в воздухе, наблюдая за тем, как он спит. Медленно вздымающаяся грудь, приоткрытые маленькие губы и сжимающие синтетическое одеяло пальцы, которые подергивались вместе с его темными, как эта ночь ресницами – все это заставляло его просто стоять и смотреть на него. Тэхен сделал шаг вперед к его кровати, чуть склонился над его телом, вдыхая запах алкогольного дыхания и замер. На футболке и Чонгука надпись «I'd make you mine» и от этого Тэхену хочется улыбаться, как ребенок и стараться не думать о предначертаниях судьбы вопреки явному желанию делать все наоборот. Он еле касается своими губами его горячего лба так, что начинает казаться, словно он свихнулся или видит слишком реальный сон. На самом же деле его сводит с ума желание узнать, о чем хотел поговорить Чонгук и к чему такая срочность для разговора, если это что-то не настолько масштабное, как… например, разговор о том дне, когда на него напали. Чонгук просыпается ночью от странного ощущения чьего-то присутствия и снова закрывает глаза, погружаясь в сон, думая о том, куда могла исчезнуть фляга с тумбы и почему окно, которое было приоткрыто перед тем, как он отрубился после нескольких глотков какого-то алкогольного напитка, похожего на что-то среднее между коньяком и бурбоном, сейчас было закрыто. *** - Ты не поверишь, - голос Юнги даже по телефону казался слишком возбужденным, - угадай, кто приперся в школу? - Слушай, мне сейчас немного не до этого, я в школу опаздываю. – Тэхен прижимал плечом мобильник к уху, запихивая учебники и тетради в рюкзак. – Поговорим, когда приеду, окей? - Нет, это важно. Ты даже представить себе не можешь, какой сюрприз тебя ждет, когда ты соизволишь притащить свою задницу в школу. – Юнги злился, если Тэхен пропускал занятия или опаздывал и списывал все на плохое влияние Чонгука. Хотя, на самом деле, в этот раз он действительно опаздывал из-за него. – Все просто ахуели, когда он вернулся спустя несколько дней после инцидента. - Что? – Тэхен почувствовал, как сердце летит в пятки, бешено колотясь. – Чонгук? - Не думаю, что ты удивлен, но здесь творится какой-то пиздец. Мало того, что он пришел не в форме, так еще и вид такой, будто его били всю ночь, - Тэхен осел, - прости, я не это имел в виду… - Ничего, я привык к тому, что ты такая язва. Увидимся в школе. Тэхен впервые в своей жизни бросает трубку. Из-за этого чувствует себя неловко, будто сделал что-то неправильное, но в нем столько противоречивых эмоций, что сдерживать их было преступлением против самого себя. Из автобуса, везущего его в школу, он вылетает мгновенно, чуть открываются двери, и направляется сразу на второй этаж, где обычно тусуются все старшеклассники, попутно набирая номер телефона Юнги. Чонгук вряд ли взял бы трубку, будь его телефон даже в лучшем состоянии, чем его собственный. Тэхен был уверен, что он знает тех, кто напал на него в тот вечер, он увидел это в его взгляде; глаза Чонгука сказали всю правду, в то время как его уста обжигали враньем. И еще он был уверен в том, что это кто-то из школы, потому что у Чона не было более знакомых дальше учебного заведения и не было друзей, кроме Тэхена. Круг сужается до учащихся их школы, потому что он точно знает их, без сомнений. Он слишком хорошо знал Чонгука. - Служба отпускания язвительных комментариев слушает, - Юнги явно задели его слова, но Тэхену было все равно, - чем могу служить? - Где он? - Слушай, я не личная охрана Чон Чонгука и его компании, ясно? - На втором этаже? - Мы сейчас на третьем, возле лестницы. – Юнги обижено бубнит в трубку, потому что признает, что Тэхен прав – он любитель покопаться в чужом грязном белье, но и вообще, он тоже переживает. Переживает за Чонгука, но не понимает, почему Тэхен настолько сильно волнуется, почему ищет виноватых среди учеников их школы, почему так уверен, что Чонгук их знает и почему так сильно озабочен этим. – Ты скоро? Урок начнется уже через несколько минут. - Ты сказал «его компании»? – На секунду Юнги затерялся в своих мыслях, пытаясь понять, о чем он спрашивает, но позже осознал, что этой фразой сам дал подсказку Тэхену, что следит за Чонгуком. Словно стервятник, которого влечет запах гнилого мяса. - Он уже несколько минут о чем-то беседует с каким-то парнем. Говорят тихо, я не могу различить слова. – Для Юнги это словно игра – наблюдать за всеми и владеть ценной информацией, в случае чего быть готовым ко всему. Сначала это было просто хобби, но со временем превратилось в вынужденную необходимость, ведь, если не умеешь держать язык за зубами, то будь готов отвечать за свои слова или получать по лицу. Но Юнги сам виноват. - С кем именно? - Я его не знаю,- Юнги кладет трубку, завидев из-за поворота в коридоре Тэхена, - он не из нашего класса. Он хотел было подойти, но, заметив настороженный взгляд Чонгука, слабое покачивание головой из стороны в сторону и возникшего за его спиной учителя, который направлялся в сторону «виновника торжества», Тэхен сразу замер как вкопанный, недоуменно наблюдая за тем, как собеседник Чона сует ему что-то в карман джинс и резко исчезает, словно фантом. - Чон Чонгук, почему ты явился в школу без формы? Давно был в кабинете директора? – Учитель говорил четко и громко, чтобы заставить других учеников обратить свое внимание на нарушителя во имя поддержания дисциплины в школе. По факту, чтобы запугать детей отстранением от занятий и попаданием в черные списки. - Не утруждайте себя чтением нравоучений. – Чонгук чуть улыбается побледневшими губами и достает из другого кармана помятые желтые листки – предупреждения о нарушении. – Это за Вас уже сделали. Весьма успешно, я бы сказал. Мне не то, что бы приходить в школу без формы не хочется, мне больше вообще не хочется в школу ходить. - Не умничай, Чонгук. – Звенит звонок, и все начинают толпиться возле кабинета. Чонгук смотрит ему в глаза и не может отвести взгляд. На мгновение Тэхену кажется, что он хочет что-то сказать, что-то важное, но позже он вливается в поток заходящих в класс и исчезает в гудящей толпе школьников. Он срывается с места за ним, но кто-то его одергивает за рукав пиджака и тянет на себя, назад. - Стой, тупица,- Юнги говорит тихо прямо на ухо и сжимает свои пальцы на чужом предплечье сильнее, когда Тэхен понимает, кто удерживает его от необдуманных поступков, - тебе выпишут предупреждение, ты же пропустил целый урок. Юнги отпускает его, когда замечает сквозь запотевшие стекла очков взгляды своих одноклассников. Чтобы не привлекать еще большее внимание к их персонам, он решает отступить, но выходит вперед к учителю, заграждая собой нервное создание по имени «Ким Тэхен», и отводит его в другую сторону от кабинета, задавая такие глупые вопросы о предстоящих экзаменах, потому что учителям льстит заинтересованность учащихся в своих оценках. И Юнги создавал впечатление прилежного ученика; со стороны одноклассников – выскочки и зануды. Тэхен садится прямо за Чонгуком, который будто специально выбирает предпоследнюю парту, когда обычно сидит на последней. - Класс, мы сегодня пишем самостоятельную работу по теме, которую разбирали в прошлый раз. – Учитель расхаживал из стороны в сторону, сомкнув руки в замок за спиной. Воротник его серого жилета оттопырился из-за натяжения ткани, складки на талии образовали между пуговиц небольшое расстояние. Тэхен легонько ткнул концом ручки в спину соседа спереди. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но не повернулся. Через минуту у него на парте оказалась записка со словами: «Не волнуйся, все хорошо. Поговорим позже». Проблема лишь в понимании Тэхена, что ничего «хорошего» в том, что он пришел в школу и вел себя так, словно ничего не произошло, когда на самом деле ему сложно было чисто физически даже просто сидеть, нет. Он не заметил, как сжал его записку в ладони, когда зашел заведующий и попросил Чон Чонгука «на выход». - За ним приехал дядя. - Но могу я поинтересоваться, по какому поводу? Я собирался провести самостоятельную… - учителя явно не радовала перспектива срыва занятия из-за какого-то ученика, которого внезапно захотел повидать родственник. - Его еще не выписали из больницы, - весь класс засуетился, девочки стали шептаться между собой, переглядываться друг с другом, обращая свои озадаченные взгляды к Чонгуку, - он должен быть под наблюдением врачей. Чонгук, - заведующий четко поставленным голосом обратился к ученику, - вперед. И вещи возьми, ты здесь не останешься. *** - Почему они меня не пускают? – Тэхен впервые заговорил с его дядей после того случая. – Я видел его сегодня, выглядел он конечно не очень, но все же. – Нервничая, он вертел в руках телефон и постукивал пяткой по кафелю. – Все же, он мог ходить, разговаривать и даже улыбаться. Собирался написать работу, тему которой даже не учил, потому что попал в больницу. Почему они не дают мне с ним увидеться? - Тэхен, - голос мужчины был очень низким, хрипловатым, - ты должен понимать, что ему на самом деле плохо. Он делает вид, что все хорошо, но на самом деле – это всего лишь спектакль. Он очень упрямый и гордый, этим он так похож на свою маму. – Некоторое время они оба молчали, но через мгновение Тэхен снова обрел дар речи. - Это наоборот указывает на его способность к устойчивости. Он переборол боль, он хочет вернуться к нормальной жизни. Почему ты не заставил его написать заявление в полицию? – Он уже давно привык к тому, что между ним и лучшим другом Чонгука нет никаких рамок в общении, оба считали это ненужным притворством, особенно после того, что случилось тогда. - Ты мог и сам заявить о нападении. Что он скрывает? – Ким взглянул на его дядю, чтобы понять, причастен ли он к молчанию Чонгука. – Ты что-нибудь об этом знаешь? - Ты задаешь слишком много вопросов. – Он знал таких, как этот Ким Тэхен. Самоотверженность во имя справедливости, юношеский максимализм, поиск правды и наивная вера в священные постулаты дружбы. Все понимающий, все знающий, от таких сложно скрыть правду, даже если не выдаешь своих эмоций – эти ублюдки находят сюжетные дыры в твоих поступках, чтобы отследить логичность действий. Чонгук очень рискует пустить все по пизде вместе с ним, если будет слишком сильно доверять. - Ну конечно, - Тэхен презрительно улыбнулся, - ты знаешь, но все равно молчишь, боже! Он такой упрямый, потому что его дядя твердолобый алкаш, вечно указывающий на любой его проступок так, словно сам он – святой отец, - он замечает, как тот злится, сжимая в кулаках свое ничтожное мнение, но молчит, потому что не глупый и понимает, что Тэхен прав, - и не надо винить его покойных родителей в том, какой он сейчас, потому что эта ответственность лежит на тебе. Ты не имеешь права перекладывать ее на других, раз уж взялся за его воспитание – это просто глупо, ясно тебе? Несколько минут они сидели в тишине, злобно сопя носами. Спорить с ребенком, что он ничего не знает – бессмысленно, учитывая то, что он взрослый мужчина и то, что Тэхен прав. Все, что происходит с Чонгуком сейчас – это полностью его вина. Парень безуспешно пытался отвлечься умиротворенным видом из окна коридора больницы, когда услышал тихие шаги, приближающиеся к нему и знакомый голос. - Они аннулируют сегодняшние предупреждения. – Юнги специально не подкрадывался, чтобы не нервировать Тэхена еще больше, но он все равно выглядел так, будто его застали врасплох. – Хотя, если честно, не сказать, что это что-то изменит. Я удивляюсь, почему его еще не выгнали за частые нарушения. - Из-за успеваемости. Он все же получает хорошие оценки и к концу года его рейтинг не опускается ниже среднего. – Видно, Тэхен готов ко всяким вопросам, касающихся Чонгука. – Что ты тут делаешь? - Я хотел его навестить, не смотря на то, что я самый последний человек на Земле, которого он хотел бы видеть, но… - Не льсти себе. Этот самый последний человек на Земле, которого он хотел бы видеть – его дядя. И он видел его первым, когда открыл глаза, так что ты уже не сможешь задрать планку. - В общем, - Юнги было обидно, но все же его больше поражало отношение Тэхена к Чонгуку; он не верил в дружбу на таком уровне, ему казалось, что такого просто не бывает, - я пришел. Просто чтобы поинтересоваться, как он. - Ты видел его в школе, так что не ври хотя бы себе. Чувствуешь свою вину за то, что не можешь сочувствовать ему так же, как я. - Тэхен, ты же знаешь, что мы с ним не друзья, у него вообще нет друзей, кроме тебя. Никто не знает, что творится у него в голове, и только ты относишься к нему снисходительно. - Снисходительно? – Тэхен удивился. - Я не имел в виду эту ситуацию. – Он путается в своих мыслях и не знает, как сказать о том, что ему на самом деле жаль Чонгука. - Ладно, Юнги, забей. Это неважно. - Нет, подожди. Я хотел сказать… - он мнется на месте и опускает взгляд в пол, снимает очки и потирает пальцами веки, - извини за то, что я сказал, когда узнал, что его избили. Я действительно такой придурок, каким меня все считают. Я высокомерный и заносчивый, грубый и мне на самом деле тошно от самого себя. Прости, он твой друг, а я наговорил тебе столько гадостей, не подумав о твоих чувствах. - Юнги, ты… - Тэхен понимает, что он сам говорил ему всякое на эмоциях и ему становится немного стыдно, - ты не придурок. Извини, я тоже был неправ. Нужно контролировать свои эмоции, а не выплескивать свое недовольство на других. - Тогда мир? *** Осень становилась строже, ударяя по лицу холодными каплями дождя и пробираясь под одежду противным холодным ветром. Это были те дни, когда ты одеваешься не по погоде, потому что еще не отвык от солнечного лета, морских бризов и от жáра раскаленного асфальта. Но Тэхену нравилась осень, все становилось таким уютным, не смотря на дождь и слякоть, не смотря на густые серые тучи, не смотря на начало учебного семестра. Лето – это свобода, а осень – это родительский дом. - Что ты там смотришь? – Юнги говорил с набитым ртом, не вытаскивая руку из пакета чипсов. С медом ему не нравились, но он ел их за компанию и постоянно спорил с Юнги, что он конченый сладкоежка. - Температура воздуха семнадцать градусов по Цельсию, а на улице гребанный дубак. - Ты в одном пиджаке, - Юнги тычет в него испачканным в специях пальцем и облизывается, - чего ты ожидал? Солнечных зайчиков и самгетхан*? - Ну, по крайней мере, хотелось бы, чтобы было не так холодно. - Он кладет телефон в карман штанов. - На мой День рождения всегда холодает. – Тэхен застывает с глупым выражением лица – он забыл про его День рождения. – Мама шутит, что я своим появлением на свет вызвал зиму. Может поэтому я такой мудак, - смеется в голос, - это зима разозлилась из-за того что я потревожил ее раньше времени и завьюжила мое сердце. - Юнги, извини, я… так замотался из-за этого случая с Чонгуком. - Ничего, я не обижаюсь. Правда. – Он говорит искренне, потому что знает, что он не нарочно. – Я все равно не хотел праздновать. Слишком много домашнего задания, слишком много дел. - Слушай, у меня на самом деле есть для тебя подарок, - Тэхен оживает, вспоминая забавную историю из детства, - вот этот брелок. - Что это? – Юнги облизывает пальцы и внимательно смотрит на бесформенное нечто в его руках. - В общем, однажды мой отец забыл про мой День рождения и подарил мне эту вещицу. Я очень долго злился на него, потому что я тогда все понял. Но через несколько лет я узнал от мамы, что этот брелок подарил ему какой-то известный дизайнер, когда они занимались созданием каталогов для какого-то модного издания. – Тэхен с любовью говорил о своей семье, но Юнги заметил, как в его голосе зазвучала боль, которая таилась в воспоминаниях прошлого, словно он что-то потерял, повзрослев. – Дело в том, что они тогда разговорились и дизайнер рассказал ему историю о том, что этот брелок сделала ему дочь в день ее рождения, когда он задерживался на работе допоздна. Отец не хотел претендовать на такую ценную вещь, но тот настоял на своем, все из-за того, что мой папа так заработался, что забыл о моем Дне рождении и не смог купить подарок, потому что задержался на работе из-за сложного проекта, над которым они тогда работали вместе. Я помню, мама часто повторяла, что ценна эта вещица тем, что его дочь не стала злиться на папу за то, что он опоздал на ее праздник, а проявила понимание и сделала ему подарок сама, который послужил ему своеобразным напоминанием о ее Дне рождении. - Ничего себе. – Юнги был очень увлечен этой историей. – Я не могу принять этот брелок, он действительно очень ценный. Для твоей семьи. – Тэхен усмехнулся, опустил взгляд в пол. – Что смешного? - Очень много смешного и абсурдного в наших отношениях сейчас. Они меня не замечают, будто я не существую вовсе. Мои родители сейчас больше увлечены тем, как они сильно ненавидят друг друга. – Юнги долго молчал, неспособный выразить свое сожаление по поводу того как много свалилось на его плечи сейчас. – Мама продолжает готовить, забрасывать вещи в стиральную машинку, продолжает убирать квартиру, с каждым днем все больше забывая о своих стремлениях, наверняка считая замужество ошибкой молодости. - Не думаю, что она на самом деле так считает. - Она никогда не скажет этого, но я же вижу, как она страдает. Я замечаю, как она рисует на полях страниц своего блокнота, когда звонит в техподдержку, как рада любой возможности выбраться из дома, выворачивая весь гардероб из шкафа – единственную радость ее жизни. Ей нравится работать с тканью, она всегда хотела быть модельером, потому то ей так нравится это история с дизайнером. Она мечтала оказаться на месте той девочки, хотела иметь возможность развивать свои таланты и она прекрасно понимала, что это было бы возможно только в случае, если бы ее родители позволили ей заниматься этим еще в детстве. - А как твои бабушка с дедушкой относились к творчеству? - Моя мама не смогла поступить в университет из-за постоянных ссор с родителями. Они запретили ей поступать на дизайнера, потому что считали это бессмысленной тратой времени. Никто не дал ей возможности выбирать самой, так что она вышла замуж и родила меня. - Это ужасно, - Юнги опять жевал какие-то сладости, - как можно так поступать со своим родным ребенком? Неужели это стоит всех этих страданий? Престиж или счастье твоего дитя – вот это ценности. - А отцу еще хуже. Он работает целыми днями и почти не выходит из своего кабинета. Он подарил маме абсолютно все – дорогую одежду, украшения, красивый двухэтажный дом, дизайнерскую мебель, даже ложные надежды – все, кроме своей любви. Он не понимает, как маме не хватает его, он злится, обзывая маму эгоисткой, и снова уходит на работу. - В смысле «ложные надежды»? – На улице начинает темнеть, ветер становится холоднее. - А, это, - Тэхен потирает ладонью лоб, - ну, мама влюбилась в отца только из-за их совместной мечты. Она так была увлечена своей призрачной свободой, что не осознала, как вышла замуж за человека, которого на самом деле не любила. Она была без ума от своих навязчивых идей, а не от его улыбки. - Что за мечта? – Юнги было действительно интересно. - Мой отец тогда только начинал работать в типографии. А маме хотелось прикоснуться к любой деятельности, которая относилась к дизайну. Они договорились, что он станет директором фирмы, или откроет свою и возьмет ее туда дизайнером. Она не хотела страдать херней на работе, она действительно хотела пройти курсы или что-то вроде того и честно выполнять свои обязанности. Через некоторое время она смогла бы заработать себе на дорогостоящие дизайнерские курсы, которые позволили бы ей хотя бы встать на тот путь, к которому она стремилась с самого детства. - Но что изменилось? - Это долгая история. На самом деле все началось с того, что мама была юна и наивна, что касается семейной жизни, а потом родился я. Закончилось тем, что они перестали понимать друг друга, вот и все. - Извини, тебе, наверное, неприятно говорить об этом. – Юнги засунул руки в карманы куртки и поежился от холода. - Нет, на самом деле мне стало легче… что ли. Просто нужно было выговориться кому-то. - Может, пойдем уже? Ты замерзнешь без курточки. - Слушай, Юнги, - Тэхен уставился на него, сделав вид, что проигнорировал его вопрос, - у тебя случайно не найдется сигаретки? Вечерние улицы Сеула уносили за собой все его откровения и нравоучения Юнги, не замолкающего ни на секунду о вреде курения. *** Безмятежное голубое небо и запах свежей выпечки. Тэхен вышел из дома ранним утром, размышляя над тем, что рассказывал вчера Юнги. Он пытался звонить Чонгуку, но абонент постоянно был вне зоны доступа. Прекрасно. Единственное, чего бы ему сейчас хотелось – это крепкий кофе и застрелиться. Тэхен не боялся этих мыслей. Он спокойно пускал их к себе в голову, словно это обычное дело – желать себе смерти. Может, если бы он не рождался, его родители были бы счастливы? В автобусе он чуть не проспал свою остановку, приехал на учебу раньше на целый час. Хотел зайти на утреннюю тренировку и умолять тренера не линчевать его за то, что пропускал последние несколько дней. Тренер оказался очень учтивым, всего лишь заставил полчаса без разминки и не останавливаясь бежать по полю. А остальные полчаса, после того как он чуть не выплюнул свои легкие, тренер поставил его на ворота и приказал остальным не церемониться с ним. - Боже мой, - Юнги поправил очки на переносицу, - что с тобой случилось? - Бога нет. – Тэхен заправил рубашку в штаны и сморщился от боли, потягивая спину. – Я утром на тренировке был. Тренер с меня три шкуры спустил, прежде чем отпустил на занятия. - Кстати, я хотел тебя спросить, как ты узнал обо всех тех вещах, о которых вчера мне рассказывал? Это ведь очень личное. – Юнги явно об этом долго размышлял. – Они хоть и семья тебе, но о таком ведь не говорят за чашечкой чая или так, невзначай. - Ты мне не доверяешь, что ли? – Тэхен усмехнулся мысли о том, как он пришел к такому умозаключению. - Нет, это не так… я не… ты все превратно понял! - Да ладно тебе, я же шучу. – Юнги толкает друга в плечо и тут же извиняется за это, потому что на теле Тэхена не осталось живого места после легкой утренней тренировки. - Но все же. - Мама как-то раз напилась до умопомрачения и высказала все как на духу. Мне было, - он щурится, глядя в потолок, пытаясь вспомнить, - лет пятнадцать. - Ого, это сильно… Их непринужденный разговор прервал отдаленный вой сирены, который начал сгущаться во дворе школы и суетливая группа школьников, прильнувших к окнам, высматривающих что-нибудь интересное внизу. - Что происходит? – Вопрос из толпы. Всех это интересует. - Вчера ночью какой-то парень из нашей школы попал в реанимацию. – Девушка говорила так уверено, что Тэхену стало не по себе. – Говорят, он передознулся. - В смысле, наркотики? - Серьезно? – Голоса гудели со всех сторон. - А чем именно он накачался? - Я точно не знаю, но ходят слухи, что это какой-то стимулятор. - Я слышал, что он жрал амфетамины как м-энд-эмс уже около месяца. - Кто тебе сказал? – все вокруг говорили, не замолкая. - Бензедриновый торчок. - Зачем полиция приехала в школу? – Все были напуганы. Мало-помалу на Тэхена накатывало слабое осознание действительности. - Они считают, что он достал наркотики в школе. - Кто-то говорил, что тот парень сдал того, кто продал ему эту дрянь. Какой-то Чон Чонгук из старших классов. - Ты знаешь кто это? – Тэхен замер на месте, не в силах сдерживать ужас, медленно овладевающий всем телом. - Тэхен, пойдем, - голос Юнги эхом звучал в голове, - ты слышишь меня? - Представить себе не могу, что кто-то под носом у администрации школы распространял наркотики. - Это все сплетни, да и только. - Тогда что тут делает полиция всего региона? Больше дюжины машин. - Наверняка они приехали искать наркотики, раз притащили с собой собак. - Если национальное агентство полиции посчитало нужным пригнать сюда столько машин, да еще и с собаками, то на самом деле все намного серьезнее, чем кажется. - Нельзя так просто обвинять человека в том, что он толкает наркотики в школе. Ты уверен, в том, что он называл имена? – Девушка не отводила взгляда от окна и нервно перебирала пальцами складки юбки. - Что, Чон Чонгук? - Он мог ошибаться или… вдруг его запугали? - Это вряд ли. Я подслушал разговор в учительской, пока раскладывал карточки с личными делами в алфавитном порядке. - Что ты забыл в учительской? - За нарушение учебной дисциплины меня послали помогать учительнице с делами. Другая учительница вбежала туда с таким выражением лица, что меня парализовало от страха. Оказалось, что это его классная руководительница, кстати. В общем, она в истерике стала рассказывать моей математичке об этом случае и упомянула в разговоре этого Чон Чонгука как, цитирую: «распространителя этой гадости». - Нихрена себе. – Тэхен не мог пошевелиться, но Юнги смог выцепить его из толпы и оттащить подальше от окна. – Тут уж не до шуток. - Эй, Тэхен, ты слышишь меня? – Юнги не знал, что сказать, не знал, куда себя деть и чем помочь. Ему показалось, что Тэхен схватил инфаркт, спускаясь вниз к полу, ухватившись одними пальцами за перила на лестнице. – Это просто сплетни. - Я убью его. - Говорит на выдохе и чувствует, как ноги становятся ватными, а взгляд окутывает тьма. *Самгетхан – традиционное блюдо из курицы с женьшенем, которое принято есть летом.